Ольга увидела чужое пальто в коридоре и сразу поняла — случилось что-то плохое. Пальто висело на её вешалке. Старое, синтетическое, с затяжками на рукавах. Рядом стояли ботинки — стоптанные, с разъехавшимися молниями.
Она сняла обувь. Поставила сумку. День на работе выдался тяжёлый. Клиент попался нервный, кричал, требовал невозможного. Ольга работала юристом в небольшой конторе. Зарплата средняя, но стабильная. Тридцать пять тысяч чистыми. Муж Кирилл зарабатывал чуть больше — сорок две. Вместе вытягивали.
Из кухни вышла женщина. Ольга не сразу узнала в ней свекровь. Три года не виделись. Раиса Петровна раздалась в боках. Лицо одутловатое, под глазами мешки. Блузка мятая, в пятнах. Раньше она всегда следила за собой — красилась, маникюр делала, в салон ходила. А сейчас выглядела на все шестьдесят пять.
— А, пришла, — сказала Раиса Петровна. Улыбнулась. Ольга увидела — не хватает двух передних зубов. — Я тут поужинать сварганила. Пошли, поедим.
Ольга стояла и молчала. В горле перехватило.
— Что вы здесь делаете? — выдавила она наконец.
— Жить буду. С вами.
Ольга прислонилась к стене. Голова закружилась.
Три года назад Раиса Петровна выгнала их с Кириллом из своей квартиры. Просто так. Среди ночи. Ольга тогда была на четвёртом месяце беременности.
Квартира у свекрови была трёхкомнатная, на Уралмаше. Они жили там вдвоём с Кириллом — в одной комнате, Раиса в другой, третья пустовала. Свекровь говорила, что комната для гостей. Но гостей не было никогда.
А потом она привела мужика. Лет сорока, с золотой цепью на шее. Представила как жениха. Сказала, что Кирилл уже взрослый, пора о себе подумать. Что молодым надо самим жить. Дала два часа на сборы.
Ольга помнила, как они сидели на остановке. Ноябрь был, холодный. Ветер продувал насквозь. Кирилл листал телефон, искал съёмное жильё. Денег было мало — двадцать три тысячи на двоих. Хозяева отказывали. Кто-то просил залог в три месяца. Кто-то не хотел без агента.
Нашли комнату только к полуночи. В деревянном бараке каком-то. Семь тысяч в месяц. Одна ванна на двоих с соседями. Туалет общий на этаж. Тараканы по стенам. Но крыша была.
Через неделю у Ольги началось кровотечение. Скорая, больница, чистка. Ребёнка не спасли. Врач сказала потом: из-за стресса и холода. Ольга лежала в палате и смотрела в потолок. Кирилл сидел рядом, держал за руку. Молчал.
После случившегося они три года пытались снова. Ольга пила гормоны, ходила по врачам. Ничего не помогало. Врач объяснил: после чистки осложнения бывают. Шансы забеременеть есть, но очень маленькие.
Через полгода после той истории умерла бабушка Ольги. Оставила ей однушку. Старенькую, на третьем этаже хрущёвки. Тридцать два квадрата.
Они переехали туда сразу. Сделали косметический ремонт на последние деньги. Купили диван в рассрочку.
Кирилл звонил матери пару раз. Спрашивал, как дела. Раиса отвечала коротко: всё нормально, не беспокойся. Больше не звонила сама. Ольга была только рада.
И вот теперь эта женщина стояла в их коридоре. Смотрела так, будто ничего не было.
— Где ваша квартира? — спросила Ольга. Голос дрожал.
— Нету квартиры, — Раиса пожала плечами. — Продала.
— Как продали?
— Ну так. Познакомилась с Вячеславом, помнишь? Он мне предложил на юг переехать. Говорил, там дом купим, будем жить. Я квартиру продала, деньги ему перевела. А он пропал. Телефон не берёт теперь.
Ольга слушала и не верила. Неужели можно быть настолько глупой?
— И что теперь?
— Неделю на вокзале жила. Там тёпло хоть. Потом Кирилла случайно встретила. Он меня сюда привёз.
Из комнаты вышел муж. Сонный, в растянутой футболке. Увидел Ольгу и улыбнулся виновато.
— Привет, — сказал он. Подошёл, поцеловал в щёку.
Ольга отстранилась.
— Ты привёл её сюда?
— Оль, ну я не мог её на вокзале оставить, — Кирилл почесал затылок. — Она же моя мать.
— А я твоя жена!
— Пойдём поговорим. — Он взял её за руку, увёл в комнату. Закрыл дверь.
Ольга села на диван. Руки тряслись. Она сжала их в кулаки.
— Слушай, — Кирилл присел рядом, — мать попала в беду. Её обманули. У неё ничего не осталось. Ни жилья, ни денег. Понимаешь?
— Понимаю, — Ольга посмотрела на мужа. — А ты помнишь, как она нас выгнала ночью с мужиком этим?
— Помню.
— Помнишь, как мы сидели на холоде?
— Помню.
— Помнишь, что случилось потом?
Кирилл отвёл взгляд. Молчал.
— Я из-за неё ребёнка потеряла, — Ольга говорила тихо, но жёстко. — Из-за того, что твоя мать решила устроить личную жизнь. С каким-то проходимцем. А теперь что? Опять к нам? Опять мы должны?
— Оль, ну это же моя мать…
— А я кто?
Кирилл молчал. Потом встал, прошёлся по комнате.
— Давай так. Пусть поживёт немного. Неделю. Мы что-нибудь придумаем. Может, какие-то документы восстановим, заявление в полицию подадим. Ты же юрист.
Ольга рассмеялась. Зло, коротко.
— Кирилл, какие документы? Она добровольно продала квартиру. Добровольно перевела деньги. Никакой полиции тут и не пахнет. Максимум — мошенничество, но доказать сложно. А даже если докажут, он будет возвращать по тысяче в месяц. Лет двадцать.
— Ну так что делать?
— Пусть ищет работу. Снимает комнату.
— Оль, ей шестьдесят пять!
— А мне двадцать восемь. И я хочу жить в своей квартире без твоей матери.
Кирилл сжал кулаки. Посмотрел на жену так, будто видел впервые.
— Ты жестокая, — сказал он.
Ольга встала. Подошла к нему вплотную.
— Я жестокая? Серьёзно? Твоя мать выгнала сына и беременную сноху на улицу в ночь. Из трёшки. Ради какого-то мужика с цепью. А я жестокая?
— Это было давно.
— Три года. Не так уж и давно.
— Ты не можешь простить?
— Нет, — Ольга открыла дверь. — Не могу. И знаешь почему? Потому что я до сих пор не могу забеременеть. Врач сказал — из-за осложнений после той чистки. Так что нет, Кирилл, я не могу простить.
Она вышла в коридор. Раиса стояла у кухни, слушала. Поняла, что её слышали, и улыбнулась натянуто.
— Ну что, Оленька, давай поужинаем хоть? Я там картошки нажарила. И винца купила. Давай за мировую?
Ольга посмотрела на неё. На эту женщину с выпавшими зубами, в грязной блузке, с пустыми глазами. Почувствовала жалость. На секунду. Потом вспомнила холодную лавку на остановке. Больницу. Три года попыток.
— Уходите, — сказала она тихо. — Прямо сейчас.
— Ой, да ладно тебе! — Раиса махнула рукой. — Я ж на кухне устроюсь. Не помешаю.
— Я сказала — уходите.
— Кирюха! — свекровь заорала в сторону комнаты. — Ты чего молчишь? Скажи своей бабе, чтобы угомонилась!
Кирилл вышел. Лицо у него было серое.
— Мам, давай соберёмся, — сказал он.
— Ты чего? — Раиса не поняла.
— Поедем. Я тебе комнату сниму где-нибудь.
— На какие деньги?!
— Найду.
— А с ней что, останешься? — Раиса ткнула пальцем в Ольгу. — С этой ехидной?
— Мама, не надо.
— Она меня на улицу выставляет! Твою мать родную! А ты молчишь!
— Мам, пойдём.
Раиса схватила сумку. Натянула пальто. Посмотрела на Ольгу с ненавистью.
— Ты пожалеешь, — сказала она. — Вот увидишь. Останешься одна. Без мужа, без детей. Бесплодная ду…ра.
Ольга стояла неподвижно. Слова резали, но она не показала.
— До свидания, Раиса Петровна, — сказала она ровно.
Дверь хлопнула. Ольга прошла на кухню. Села за стол. На плите стояла картошка. В холодильнике бутылка дешёвого вина. Она достала бутылку, открыла, налила в кружку. Выпила залпом.
Кирилл вернулся через два часа. Молчаливый, хмурый. Разулся, прошёл в комнату. Лёг на диван, отвернулся к стене.
Ольга легла рядом. Лежала и смотрела в потолок. Кирилл дышал тяжело. Не спал.
— Я снял ей комнату на месяц, — сказал он вдруг. — Девять тысяч.
Ольга молчала.
— Это из моих денег, — добавил он. — Если что.
— Хорошо.
— Ты злишься?
— Нет.
— Врёшь.
Ольга повернулась к нему. Посмотрела на спину. Широкую, знакомую. Столько лет они вместе. Съёмные комнаты, долги, бабушкина однушка. Попытки зачать ребёнка. Всё вместе.
— Я не злюсь, — сказала она. — Просто устала.
— От меня?
— От всего.
Кирилл перевернулся. Лицо у него было несчастное.
— Прости, — сказал он.
— За что?
— За мать. За то, что привёл её сюда.
— Ладно, — Ольга отвернулась. — Спи.
Но не спалось. Она лежала и думала. О том, что Кирилл всегда будет выбирать спасать мать. Она же не купит себе никакого жилья, будет постоянно трепать нервы, проситься жить с ними. О том, что она никогда не сможет родить. О том, что эта однушка — всё, что у неё есть. И защищать это надо зубами.
Через неделю Ольга пришла с работы и увидела — Кирилла нет. На столе записка. Корявым почерком: «Уехал к матери. Ей плохо. Вернусь завтра».
Завтра он не вернулся. И послезавтра тоже. Ольга звонила — сбрасывал. Писала — не отвечал.
На третий день позвонил сам.
— Оль, мне надо тебе кое-что сказать, — голос у него был виноватый.
— Говори.
— Я пока поживу у матери. Ей тут тяжело одной. Комната маленькая, но я на полу устроюсь.
— Надолго?
— Не знаю. Месяц, может.
— Понятно.
— Ты злишься?
— Нет.
— Врёшь.
— Не вру. Просто поняла одну вещь.
— Какую?
— Ты всегда будешь выбирать её. А не меня.
Кирилл молчал. Потом тихо сказал:
— Прости.
Ольга положила трубку.
Месяц прошёл. Кирилл не вернулся. Позвонил снова.
— Оль, мне тут девушка одна помогает. Надя зовут. Она у матери соседка. Добрая. Готовит нам, убирается. Мать говорит, что без неё бы не справилась.
Ольга слушала и понимала, куда это ведёт.
— Кирилл, ты хочешь что-то сказать?
— Надя сказала, что у неё у бабушки двушка. Большая. И она готова нас с матерью к себе взять. Просто как жильцов. За символическую плату.
— А я?
Молчание.
— Оль, ты же меня понимаешь? Мать одна не выживет.
— А я?
— У тебя квартира есть. Работа. Ты справишься.
Ольга засмеялась. Тихо, без радости.
— Хорошо, — сказала она. — Забирай вещи. Приедешь — я на работе буду. Ключи оставь на столе.
— Оль…
— Всё. До свидания.
Она повесила трубку.
Кирилл приехал за вещами в субботу. Ольга специально ушла к подруге. Вечером вернулась — квартира пустая. Ключи на столе. И ещё одна записка: «Прости. Я тебя любил».
Ольга смяла записку. Выбросила в мусорку. Села на диван. Посмотрела вокруг. Тридцать два квадрата. Бабушкина мебель. Старый телевизор. Холодильник с магнитиками.
Одна.
Она вспомнила бабушку. Маленькую, сухонькую, с узловатыми руками. Бабушка звала её к себе жить, когда они с Кириллом скитались. Но Ольга отказалась. Стеснялась приехать с мужем. Думала — неудобно старушке. А потом бабушка умерла. Одна. В этой квартире. И оставила её Ольге.
Ольга встала. Подошла к окну. На улице темнело. Фонари зажигались один за другим. Во дворе мальчишки гоняли мяч. Женщина с коляской шла к подъезду.
Жизнь продолжалась.
Ольга достала телефон. Нашла в интернете номер мастера по замкам. Позвонила.
— Здравствуйте. Мне нужно поменять замок. Завтра можете приехать?
— Могу. Адрес скиньте.
— Спасибо.
Она положила трубку. Села обратно на диван. Достала из ящика пачку фотографий. Старых, бабушкиных. На одной была молодая женщина с ребёнком на руках. Ольгина мать. А рядом — бабушка. Совсем ещё не старая, лет пятидесяти.
На обороте выцветшая надпись: «Мы с Лерой, 1996 год».
Ольга перевернула фото. Посмотрела на бабушкино лицо. Усталое, но улыбающееся.
— Спасибо, — сказала она тихо. — Спасибо, что оставила мне крышу над головой.
Она убрала фотографии. Легла на диван. Укрылась пледом. За окном стемнело окончательно.
Ольга закрыла глаза. И впервые за месяц заснула спокойно.
Прошло полгода. Ольга жила одна. Работала, платила за квартиру, ходила в фитнес. По выходным встречалась с подругой. Жизнь наладилась. Странно, но без Кирилла стало легче.
Однажды ей позвонил незнакомый номер.
— Ольга? — женский голос. Молодой.
— Да.
— Это Надя. Соседка Раисы Петровны и Кирила. Помните?
Ольга напряглась.
— Помню. Что случилось?
— Кирилл в больнице. Инфаркт. Раиса просит вас приехать.
— Зачем?
— Ну… вы же жена.
— Бывшая.
— Но всё-таки…
Ольга положила трубку.
Через час позвонила Раиса. Голос надтреснутый, плачущий.
— Оленька, родная, приезжай! Кирюша умирает! Ему плохо! Врачи говорят — нужна операция! Деньги нужны! Помоги!
Ольга слушала и молчала.
— Ты же юрист! У тебя деньги есть! Помоги сыну! Он же тебя любил!
— Раиса Петровна, — Ольга сказала спокойно, — у меня нет денег. И Кирилл мне больше не муж. До свидания.
Она отключила телефон.
Села на диван. Руки тряслись. Она сжала их в кулаки. Так же, как тогда. Три года назад. На холодной лавке.
Вспомнила Кирилла. Каким он был. Добрым, слабым. Всегда между двух огней. Мать или жена. Он выбрал мать.
И это был его выбор.
Ольга встала. Подошла к окну. На улице весна. Деревья зеленеют. Солнце яркое.
Она посмотрела на свои руки. На безымянном пальце остался след от кольца. Бледная полоска. Скоро загорит.
Скоро всё забудется.
Она включила телефон обратно. Заблокировала номер Раисы. И Кирилла тоже.
Потом достала ноутбук. Открыла сайт знакомств. Долго смотрела на чистую страницу регистрации.
Потом начала заполнять анкету.
Жизнь продолжалась. Без мужа. Без свекрови. Без прошлого.
В своей однушке.
Ну и что, что квартира твоя, я к дочери сюда хожу, а не к квартире твоей, — теща ехидничала