Алина стояла на кухне и резала лук для салата. Слёзы текли по щекам — то ли от лука, то ли от злости, уже не разберёшь. Нож стучал о разделочную доску — ровно, механически. За стеной, в гостиной, храпел Борис. Деверь. Младший брат мужа. Уже три месяца живёт у них, растянулся на диване, как у себя дома.
Алина бросила взгляд на часы — половина двенадцатого. Она встала в пять утра, отработала смену в пекарне, пришла домой в десять, а Борис всё ещё спал. Каждое утро одно и то же. Она уходит затемно — он храпит. Приходит — он только просыпается, тянется, зевает.
— Алин, кофе сделай мне! — донеслось из гостиной.
Алина сжала нож так, что побелели костяшки пальцев. Не обернулась. Продолжала резать. Мелко, методично. Луковица превращалась в кашу.
— Алина, ты слышишь? Кофе хочу! — голос Бориса стал громче, недовольнее, требовательнее.
Она закрыла глаза. Положила нож. Вытерла руки о фартук. Потом повернулась, медленно прошла в гостиную.
Борис лежал на диване в застиранной мятой майке, смотрел в телефон. Одеяло скомкано на полу, подушки валяются где попало. На журнальном столике — три грязные тарелки со вчерашнего дня, пустая бутылка, обёртки от шоколадки.
— Сам налей, — сказала она твёрдо и смотрела на него пристально.
— Да ладно тебе, — он даже не поднял глаз от экрана. — Ты же на кухне, не сложно же. Одна чашка. Всего-то!
Алина смотрела на него. На его небритое лицо, на жирные волосы, на живот, вываливающийся из-под майки. Ему тридцать два года. Взрослый здоровый мужик. А ведёт себя как подросток.
— Борис, ты взрослый человек, — сказала она медленно. — Встань и сделай себе кофе сам.
Он наконец поднял глаза. Посмотрел на неё с удивлением.
— Ого, какая мы строгая с утра. Что, те самые женские дни?
Алина почувствовала, как внутри всё закипает. Развернулась и ушла. Прошла в спальню, закрыла дверь, села на кровать. Уткнулась лицом в ладони.
Как же она устала. Как же, блин, надоело.
Всё началось четыре месяца назад, в июле. Тогда был жаркий вечер, Алина сидела на кухне, пила холодный чай. Глеб смотрел футбол в гостиной. И вдруг — звонок в дверь.
Глеб открыл. Алина услышала радостный возглас:
— Борька! Откуда ты?! Заходи, заходи!
Алина вышла из кухни. В коридоре стоял Борис — младший брат Глеба. Алина видела его пару раз: на свадьбе три года назад и на похоронах их матери год назад. Тогда Борис был шумным, пья…ным, рассказывал анекдоты на поминках. Глеб терпел, говорил: «Он так с горем справляется».
Сейчас Борис выглядел по-другому. Сутулый, бледный, смотрит в пол. В руках — потрёпанный рюкзак.
— Глеб, можно поговорить? — голос у него был тихий, виноватый. — Наедине?
Глеб посмотрел на Алину, та кивнула. Мужчины прошли в гостиную, закрыли дверь.
Алина вернулась на кухню. Села, но прислушалась. Сначала слышала только тихие голоса — не разобрать слов. Потом громче. Потом — крик.
— Ты в своём уме?! — орал Глеб. — Ты хоть понимаешь, о чём просишь?!
— Понимаю, но выхода нет! — голос Бориса дрожал. — Глеб, ну ты же брат. Ты же знаешь, как тяжело мне было после мамы…
— Не трогай маму! — Глеб замолчал резко. Алина услышала, как он тяжело дышит. Потом тише, глуше: — Ладно. Садись. Успокойся. Никуда ты не пойдёшь. Останешься у нас. Месяц-другой. Пока не разберёшься.
Алина замерла с чашкой в руках. Останется? У них?
Когда Борис уснул на диване в гостиной (Глеб постелил ему, принёс подушку), Алина спросила мужа в спальне:
— Глеб, что случилось? Почему он остаётся?
Муж сидел на краю кровати, потирал лицо руками. Выглядел усталым, измученным.
— У него проблемы, Алин. Серьёзные. Не может пока домой вернуться.
— Какие проблемы?
— Не могу сказать. Он попросил не рассказывать. — Глеб посмотрел на неё. — Но ты же понимаешь, я не могу его бросить. Он же брат. Мама перед смертью просила меня о нём заботиться.
Алина знала эту историю. Их мать умерла от рака год назад. Перед смертью позвала Глеба, взяла за руку, сказала: «Береги Борю. Он один остаётся, без меня. Ты старший, ты сильный. Обещай».
И Глеб обещал.
— Сколько он пробудет? — спросила Алина.
— Месяц. Может, два. Пока не решит свои дела. Потом съедет.
Алина легла, отвернулась к стене.
— Ладно. Потерпим.
Глеб обнял её со спины.
— Спасибо. Я знал, что ты поймёшь.
Первую неделю Борис вёл себя тихо. Вставал рано, застилал диван, мыл за собой посуду. Говорил «спасибо» за ужин. Сидел в гостиной, что-то искал в телефоне.
— Работу ищу, — объяснял он Глебу. — Хочу устроиться нормально, накопить денег.
Алина молчала. Готовила на троих, убиралась, стирала. Борис иногда предлагал помочь — она отказывалась. «Да ладно. Ты гость, отдыхай».
Но через две недели что-то изменилось. Борис стал вставать позже. Сначала в девять, потом в десять, потом в одиннадцать. Перестал застилать диван — Алина приходила с работы, а постель разбросана, одеяло на полу.
— Боря, убери за собой, — говорила она.
— Да-да, щас, — бросал он, не отрываясь от телефона.
Но не убирал. И Алина убирала сама — потому что не могла смотреть на бардак.
Через месяц Борис вообще перестал стесняться. Вставал в обед, ходил по квартире в боксерках, оставлял грязные тарелки на столе.
— О, Алинка, ты уже дома? — говорил он, когда она возвращалась с работы. — Налей мне кофе, а? Я ещё не проснулся толком.
— Сам налей, — отвечала она.
— Да ладно, не жадничай. Ты ж всё равно на кухне.
И Алина наливала. Потому что устала спорить. Потому что не хотела скандала.
Глеб ничего не замечал. Приходил с работы поздно вечером, уставший. Ужинал, смотрел новости, ложился спать. Борис при нём вёл себя тише, помогал накрывать на стол, мыл посуду.
— Видишь, он хороший, — говорил Глеб жене. — Помогает, старается.
Алина молчала. Не хотела ссориться с мужем из-за брата.
Прошло два месяца. Борис не работал. На вопросы отвечал:
— Ищу. Пока не нашёл ничего стоящего. Не хочу абы куда идти.
Он сидел дома, смотрел сериалы, заказывал еду на доставку. Алина заметила, что продукты в холодильнике исчезают быстрее. Спросила Бориса:
— Борь, ты ешь наши продукты, а что-то самому купить?
— Ну а что мне, голодать? Я не зарабатываю ничего— он пожал плечами. — Глеб же не против — он же покупает.
Алина набрала мужа.
— Глеб, твой брат ест наши продукты, как не в себя. Можешь сказать ему, чтобы хоть скидывался?
— Алин, ну он же без работы. Откуда у него деньги? — Глеб вздохнул. — Потерпи немного. Он скоро съедет.
— Когда скоро? Он уже два месяца живёт!
— Ещё немного. Обещаю.
Но прошёл третий месяц. Борис не собирался съезжать. Он раскидал вещи по всей гостиной, повесил на стену плакат с рок-группой, притащил откуда-то гантели и оставил их посреди комнаты.
Алина спотыкалась о них, когда проходила мимо. Однажды не выдержала, швырнула гантели в угол. Борис услышал грохот, выглянул:
— Осторожнее, можно ж было попросить переставить.
— Хочу и бросаю! — рявкнула Алина. — Это не твоя квартира!
Борис хмыкнул и ушёл обратно на кухню. А вечером пожаловался Глебу:
— Твоя жена какая-то нервная в последнее время.
Глеб поговорил с Алиной:
— Что случилось? Почему ты на него кричишь?
— Я устала, Глеб! — Алина села на кровать, закрыла лицо руками. — Он живёт у нас три месяца! Не работает, не платит ни за что, разбросал вещи! Я прихожу с работы — а он на диване валяется! Мне надоело постоянно с кем-то жить! Ни в душ спокойно не сходить, ни подруг позвать!
— Ему тяжело, Алин. Он переживает. Дай ему время.
— Сколько?! Ещё три месяца? Полгода? Год?!
— Не кричи, — Глеб обнял её. — Потерпи ещё чуть-чуть. Он скоро найдёт работу, съедет.
Но Алина уже не верила.
На четвертый месяц она не выдержала. Вечером, когда Борис ушёл гулять, сказала мужу:
— Глеб, я больше не могу. Или он уходит, или я начну сходить с ума.
— Алин, ну ещё немного…
— Нет! — она встала, посмотрела мужу в глаза. — Три месяца я терплю. Готовлю на него, убираю за ним, стираю его бельё. А он даже спасибо не говорит! Он ведёт себя так, будто я ему что-то должна!
— Он же мужчина, он переживает, у него обстоятельства…
— Мне плевать! — Алина повысила голос. — Глеб, у него что случилось? Почему он не может домой вернуться? Скажи мне правду!
Глеб отвёл взгляд.
— Не могу. Обещал не рассказывать.
— Тогда я сама узнаю, — Алина развернулась и вышла из комнаты.
Она вернулась на кухню, села за стол. Руки тряслись от злости. Хватит. Она узнает правду. И тогда решит, что делать дальше.
На следующий день, когда Борис ушёл гулять (он уходил каждый день часа на три — видимо, к друзьям), Алина решила навести порядок в гостиной.
Там был полный бардак. Одежда валялась на полу — носки, футболки, джинсы. На столе — гора грязных тарелок, стаканов, пустых пакетов от чипсов.
Алина собрала мусор в пакет. Сложила одежду в кучу — постирать. Вымыла стол. Протерла пыль. А потом увидела на балконе чемодан Бориса — большой, чёрный, грязный. Стоял посреди у балкона, мешал проходу.
Алина решила убрать его в угол. Подошла, наклонилась, схватила за ручку. Тяжёлый. Потащила к стене. И тут заметила — боковой карман расстёгнут, оттуда торчат какие-то бумаги.
Она остановилась. Посмотрела на дверь — Бориса нет. Глеба тоже. Она одна.
Алина достала бумаги. Развернула. Первый лист — какие-то квитанции. Второй — чек из магазина. Третий…
Она замерла.
Договор аренды жилого помещения.
Адрес: г. Москва, ул. Ленина, д. 45, кв. 12.
Арендатор: С. Кирилл Андреевич.
Арендодатель: М. Борис Павлович.
Срок аренды: 11 месяцев (с 1 июля 2024 г. по 31 мая 2025 г.).
Стоимость: 40 000 (сорок тысяч) рублей в месяц.
Внизу — подписи, печати, дата: 28 июня 2024 года.
Алина перечитала три раза. Сорок тысяч рублей в месяц. Борис сдаёт квартиру. За сорок тысяч. И живёт у них. Бесплатно. Видите ли денег у него нет!
Она опустилась на пол балкона, всё ещё держа договор. В голове складывалось, как пазл.
Борис пришёл к ним в начале июля. Договор подписан 28 июня — за три дня до въезда арендаторов. Значит, он СПЕЦИАЛЬНО сдал квартиру. И СПЕЦИАЛЬНО пришёл к брату. Придумал какую-то историю про «проблемы». И Глеб поверил.
Три месяца. Три месяца Борис получает по сорок тысяч. Сто двадцать тысяч уже накопил. И живёт у них за их счёт.
Алина достала телефон. Сфотографировала договор — все страницы. Сложила бумаги обратно в чемодан. Застегнула карман. Встала.
Вернулась на кухню. Села за стол. Руки тряслись — но теперь не от злости. От холодной ярости.
Она набрала Глеба.
— Алло? — голос мужа встревоженный. — Что случилось?
— Приезжай домой. Срочно.
— Алин, я на работе…
— Мне плевать. Приезжай. Сейчас же.
Глеб приехал через час. Вошёл встревоженный.
— Что? Что-то случилось?
Алина молча протянула ему телефон. Показала фото договора.
Глеб взял телефон. Смотрел долго. Потом побледнел.
— Откуда это?
— Нашла в его чемодане. Случайно. Глеб, он сдаёт квартиру за сорок тысяч и живёт у нас бесплатно.
Глеб опустился на стул.
— Не может быть.
— Может. Вот договор. Вот дата — июль. Он сдал квартиру и пришёл к тебе в тот же день.
Глеб молчал. Смотрел в телефон.
— Он же сказал, что у него проблемы, — пробормотал муж. — Что не может вернуться…
— Проблемы в том, что он паразит, — Алина села напротив. — Глеб, он врал тебе. Три месяца. Он получает сорок тысяч в месяц с аренды и живёт у нас. Не работает. Не платит. Мы его кормим, поим. А он копит.
Глеб положил телефон на стол. Закрыл лицо руками.
— Я обещал маме, — сказал он тихо. — Помогать ему. Не бросать.
— Помогать — не значит позволять садиться на шею, — Алина взяла его за руку. — Глеб, с меня хватит. Или он уходит, или я.
Глеб поднял голову. Посмотрел на жену.
— Алин…
— Я серьёзно. Три месяца я терпела. Готовила, убирала, молчала. Но теперь я знаю, что он врёт. Что у него есть деньги. И я не буду больше это терпеть.
Глеб долго молчал. Потом кивнул.
— Хорошо. Я поговорю с ним.
Вечером, когда Борис вернулся, Глеб позвал его в комнату. Закрыл дверь. Алина осталась на кухне, но слышала.
— Борь, нам надо поговорить.
— О чём? — голос Бориса настороженный.
— О твоей квартире. Ты её сдаёшь?
Пауза. Долгая.
— Кто тебе сказал?
— Не важно. Ты сдаёшь квартиру за сорок тысяч в месяц?
— Ну… да. А что такого?
— Как что?! — Глеб повысил голос. — Ты живёшь у нас три месяца! Я думал, у тебя проблемы! А ты просто сдал квартиру и решил пожить бесплатно?!
— Глеб, ну ты же сам сказал, что я могу тут жить! Я не виноват!
— Я сказал, потому что думал, тебе некуда идти! А у тебя квартира! Ты получаешь деньги!
— Ну и что? Я коплю! На своё дело!
Алина услышала, как Глеб глубоко вдохнул. Потом выдохнул.
— Борис, — сказал он тихо, но твёрдо. — Собирайся. Завтра ты съезжаешь.
— Как съезжаю?! Куда?!
— К себе. Твоя квартира сдана до июля. Поживи у друзей, сними комнату. Но отсюда ты уходишь.
— Глеб, ты что, серьёзно? Я же брат твой родной! Ты обещал матери заботиться обо мне!
— Именно поэтому я тебя не выгоняю прямо сейчас. У тебя есть время до завтрашнего вечера.
Борис вышел из комнаты. Лицо красное, глаза злые. Посмотрел на Алину.
— Это ты ему сказала?
Алина кивнула.
— Я.
— Зараза, — бросил он и ушёл в гостиную. Хлопнул дверью.
Глеб вышел следом. Подошёл к Алине, обнял.
— Прости, — сказал он тихо. — Я должен был раньше это сделать.
Алина прижалась к нему.
— Ничего. Главное, что сделал.
На следующий день Борис собирался молча. Складывал вещи в чемодан, на Алину не смотрел. Глеб был на работе — специально ушёл рано, чтобы не видеть брата.
Алина сидела на кухне, пила кофе. Борис вышел с чемоданом, встал в дверях.
— Ты довольна? — спросил он.
— Очень, — ответила Алина ехидно.
— Ты разрушила мою жизнь. Я на бизнес хотел свой накопить! Глеб меня теперь ненавидит.
— Нет. Ты сам разрушил. Когда врал три месяца.
Борис хотел что-то сказать, но промолчал. Развернулся и ушёл. Хлопнула дверь.
Алина допила кофе. Встала. Прошла в гостиную. Открыла окно — проветрить. Сняла со стены плакат Бориса, выбросила в мусорку. Сложила постельное бельё. Убрала диван.
К вечеру в квартире было чисто. Пахло свежестью.
Когда Глеб вернулся с работы, он замер на пороге гостиной.
— Он ушёл?
— Ушёл.
Глеб обнял жену.
Прошло полгода. Борис больше не появлялся. Звонил пару раз — Глеб не брал трубку. Потом перестал.
Алина иногда вспоминала те три месяца — и каждый раз удивлялась, как вообще терпела. Но теперь в доме был мир. Тишина. Их с Глебом жизнь.
Секровь уверяла, что просто помогает, и заходила, когда хотела. Но после одного визита выбежала с криком и больше не возвращалась