– Рита, если мы с тобой еще немного посидим, то нам придется машины на стоянке откапывать, – сказала подруге Лиля.
Девушки сидели в кафе, здесь было уютно, тепло и немноголюдно. Будний день. Обычно в это время люди торопятся с работы домой, к семьям – надо приготовить ужин, проверить уроки у детей, заняться домашними делами.
Лиля и Рита никуда не торопились. Они договорились встретиться в кафе после работы – поужинать и просто поболтать. Ни ту, ни другую дома никто не ждал.
За окном был настоящий февраль – снег падал крупными хлопьями, но до земли долетать не успевал: порывы ветра несли его куда-то дальше.
– Я февраль не люблю, – сказала Рита, – небо серое и все вокруг тоже какое-то блеклое. Да еще и ветер. Единственное, что меня мирит с этим временем, так это то, что за февралем придет март.
– Да ладно. Просто у тебя сейчас депрессия после того, как ты Витю выгнала, – сказала подруга.
– Вот уж нет.
– Что – действительно не жалеешь? – спросила Лиля.
– Ни капли. Жалею, что сразу не разобралась, с кем имею дело.
– Ну, не скажи! Сколько он прожил у тебя? Месяц? Два?
– Полтора. Но до этого я знала его целый год, и мне ни разу даже в голову не пришло, что это двадцативосьмилетний ребенок – беспомощный мальчик в штанишках на лямках.
– Преувеличиваешь! Одевался он всегда хорошо.
– Правильно! Только стрелки на брюках ему мама наводила, рубашки тоже мама стирала и гладила, трусишки и носочки – она же, – сказала Рита. – Когда в конце первой недели нашей совместной жизни Витя поинтересовался у меня, где его чистая и выглаженная рубашка, у меня челюсть упала. Мужику двадцать восемь, а он, оказывается, понятия не имеет, как пользоваться стиральной машинкой и утюгом. Я ему тогда сразу сказала, что работаем оба, значит, домашние дела тоже на двоих. А уж трусы и носки свои пусть сам стирает.
– А он?
– Удивился! Сказал, что у них дома это всегда делала мама. Пришлось сообщить, что я ему не мама. Провела для него курс молодого бойца на предмет того, как ухаживать за своей одеждой и обувью. Ботинки ему, оказывается, тоже мама чистила. По сути, надо было его еще тогда гнать. Но я подумала, что это недоработка в воспитании, которую можно устранить – стирать и гладить я его все-таки научила. Но оказалось, что это были цветочки.
– А потом, как я понимаю, созрели ягодки? – спросила Лиля.
– А куда же без них. Ты вот, когда зарплату получаешь, что делаешь? – поинтересовалась Рита.
– Прикидываю расходы, – ответила подруга. – Когда платила ипотеку, сразу откладывала на специальный счет. Потом – коммуналка. Если в этом месяце есть какие-нибудь траты – дни рождения родственников или еще что-то, тоже учитываю. Каждый месяц обязательно откладываю на отпуск. Все, а потом смотрю, что осталось.
– Так делает любой более-менее нормальный человек. Планирует. А Витя, получив зарплату, пошел и купил лодочный мотор за двести двадцать тысяч, причем в кредит. Я об этом только через неделю узнала, когда напомнила ему, что он должен заплатить свою половину коммуналки. Я его спросила, зачем ему мотор, если у него лодки нет. Знаешь, что он ответил? Что лодку он тоже когда-нибудь купит, так что мотор пригодится. А самое смешное – Витя чуть в кому не впал, когда увидел квитанции за свет, воду и отопление. «И это каждый месяц платить надо»?
– Рита, это уже анекдот. Быть не может, – не поверила Лиля. – Чтобы взрослый мужик не знал таких вещей.
– Вот я тебе и говорю – дитё. Папа деньги зарабатывает, мама дом ведет. Витя – ребенок. И знаешь, я не могу сказать, что он маменькин сынок. По крайней мере за год я этого не заметила. О родителях не особо много рассказывал, куда пойти или поехать – сам решал, без мамы. Не жадный: на день рождения подарил мне сережки. Не самые дешевые. А вот в бытовом плане – абсолютно беспомощный.
– Но ведь чистить картошку можно научиться, – вставила Лиля.
– Он научился.
– Так в чем проблема? Неужели ты его выгнала только из-за того случая в новогоднюю ночь?
Полтора месяца назад
Рита почувствовала себя плохо еще двадцать девятого декабря. Как говорится, «лапы ломит, хвост отваливается», в сон клонит, в голове туман.
Думала, что просто устала: конец года, начальство рвет и мечет, требует сдать все, что можно, и даже то, что нельзя. На всякий случай.
Последние переговоры с клиентами – уточняются все сроки, никто не хочет, чтобы его вызвали на работу среди выходных.
Когда пришла домой, даже ужинать не стала – сразу легла и словно провалилась. Проснулась в половине третьего ночи и поняла, что заболела. Нашла градусник – тридцать девять и три. Выпила таблетку и перебралась в гостиную на диван: в спальне жарко и, кроме того, боялась заразить Витю.
Утром поняла, что на работу пойти не сможет, и вызвала врача.
– Ты что не встаешь? Опоздаешь. Кофе сваришь? – спросил Виктор.
Он уже оделся и стоял перед ней.
– Я заболела, давай сам, – ответила Рита. – Я врача вызвала.
Виктор сказал, что выпьет кофе на работе, и ушел.
Рита заснула и проспала почти до двенадцати – ее разбудил звонок в домофон: пришел врач.
– Не вовремя вы, девушка, инфекцию подцепили, – сказал он после осмотра. Все новогодние каникулы пролежите.
Рита посмотрела на рецепты: кое-что было в домашней аптечке. За остальным сходит в аптеку Витя.
Но он позвонил ей часов в пять и сообщил, что раз она все равно болеет, он сегодня после работы пойдет на ужин к родителям. Там и заночует.
– Ты давай не скучай! Выздоравливай быстрее. Нам еще к Самойловым завтра идти.
Костя Самойлов – один из коллег Виктора. Они с женой месяц назад купили новую квартиру и решили совместить празднование Нового года и новоселья. Пригласили несколько пар. Договорились, что каждый что-то принесет на новогодний стол. Рита должна была сделать салат из копченой трески и испечь наполеон. Понятно, что она сейчас не только что-то готовить – она встать не сможет.
Вернувшись с работы в пять часов, Виктор был очень удивлен, застав Риту не на кухне, а в постели.
– Рита, ты что? Так и провалялась целый день? – возмутился он. – Что мы ребятам скажем, если придем с пустыми руками? Ведь договаривались!
– Витя, у меня температура уже вторые сутки держится. Я думала, что ты хотя бы в аптеку сходишь, а ты к маме уехал. Нормально? – спросила Рита.
– А чем бы я тебе помог? Сам бы еще заразился. Давай вставай, сделай хотя бы салат, а торт, так и быть, купим, – ответил он.
– Витя, я никуда не пойду. Позвони Косте, объясни, почему мы не сможем прийти.
– Ну, ты даешь! Сегодня тридцать первое! Через шесть с половиной часов Новый год. У нас в холодильнике – мышь повесилась, а ты хочешь, чтобы я дома сидел? Не настолько ты больна, чтобы салат не настрогать. Если отказываешься, то я пойду к ребятам один. Зайду в магазин, куплю торт и пару каких-нибудь салатов. А ты лежи, сколько хочешь.
Он так и сделал – ушел, оставив Риту одну с температурой почти под сорок.
У нее не было сил на какие-либо эмоции. Она встала, дошла до кухни. Есть не хотелось. Включила чайник и сделала себе чай с лимоном. Потом снова заснула.
Разбудил ее телефонный звонок. Рита посмотрела на часы: половина первого.
– Поздравляю вас с Новым годом! – услышала она голос Лили. – Как вы там?
– Я дома, болею. Витя ушел к коллегам на новоселье, – ответила Рита.
– Так ты что – одна лежишь?
– Да, у меня температура высокая.
– Так, сейчас мы с Юркой приедем, жди.
Они приехали. Юрий съездил в дежурную аптеку, Лиля сварила куриный бульон и клюквенный морс.
Они провозились с Ритой до шести утра и только потом, убедившись, что ей стало лучше, уехали спать.
Витя пришел после обеда – довольный, выспавшийся.
– Напрасно ты со мной не пошла – мы так классно посидели. После двенадцати пошли в городской сад, туда Дед Мороз на санях приезжал. Народу – тьма! А потом я к маме пошел – там совсем близко. Выспался.
– Хорошо у мамы было? – спросила Рита.
– Конечно, – улыбнулся он.
– Тогда, Витя, возьми чемодан и переезжай к маме, – сказала Рита.
– Ты что? Обиделась, что я один к ребятам ушел? Но ты ведь сама не захотела. Только из-за этого?
– Нет. Не только. Есть такая формулировка: по совокупности обстоятельств. Собирайся. У тебя полчаса. Ключи оставь на столе.
Витя не понял, в чем проблема. А проблемой был он сам. Человек, который имел высшее образование и был неплохим специалистом. Компанейский, умеющий вести себя в обществе. Не жадный.
Но почему-то жить с ним рядом Рите не хотелось.
И еще раз о женской дружбе