Зоя заметила это ещё в гардеробе, когда Артём снимал пальто и передавал его девушке-гардеробщице. Он улыбался ей той особенной улыбкой — широкой, открытой, немного актёрской.
Девушка улыбнулась в ответ, и Зоя поймала себя на мысли, что муж делает это всегда: улыбается официантам, барменам, охранникам, любому, кто его обслуживает. Не из вежливости. Из потребности нравиться.
Ресторан был полон, хотя понедельник — не самый популярный вечер для посиделок. Зоя шла за мужем между столиками, мимо больших окон, за которыми мелькали огни ночного города, мимо барной стойки, где сидели двое мужчин в деловых костюмах. Артём вёл её к дальнему углу, где уже сидели Борис с женой Аллой и Женя — его друг ещё с института.
— Артёмыч! — Борис поднялся, шумно обнял Артёма. — Думали, уже не придёшь!
— Да пробки, сам знаешь, — Артём хлопнул его по спине, повернулся к Жене. — Здорово, братан.
Женя кивнул, не вставая. У него было усталое лицо, синяки под глазами. Зоя знала, что он недавно развёлся, живёт один в съёмной квартире, работает на стройке. Артём часто говорил о нём с лёгким снисхождением: «Женька так и не устроился в жизни».
Зоя села, поправила юбку. Алла, жена Бориса, улыбнулась ей через стол — дежурной, вымученной улыбкой. Они виделись раз в месяц, иногда чаще, но так и не стали близки.
Алла работала в какой-то небольшой фирме. Носила одежду мешковатую, из ближайшего магазина и почти не пользовалась косметикой. Зоя всегда чувствовала себя рядом с ней неловко, будто выставляла напоказ своё новое платье, свой маникюр, свою сумочку.
Официант принёс меню. Артём взял его первым, пробежал глазами, потом отложил:
— Давайте я закажу? Знаю тут всё, что вкусное.
Никто не возразил. Борис кивнул с готовностью, Женя пожал плечами. Алла уткнулась в телефон. Зоя смотрела, как муж подзывает официанта жестом — уверенным, привычным, — как начинает перечислять блюда. Много блюд. Слишком много для пятерых человек.
— И вина, — Артём оглядел стол, — давайте две красного. Нет, три. На всякий случай.
Официант записывал, кивал. Артём говорил громко, чтобы все за столом слышали. Зоя знала этот тон — в нём звучала гордость. Гордость человека, который может позволить себе заказать хорошее вино, дорогие блюда, который знает названия грузинских вин и умеет их произносить правильно.
Когда официант ушёл, Борис хлопнул Артёма по плечу:
— Ну ты даёшь, Артёмыч! Сегодня, похоже, будет пир горой!
— Да ладно, — отмахнулся Артём, но Зоя видела, как довольно он улыбается. — Мы же не каждый день встречаемся. Надо отметить.
— Что отмечаем-то? — спросил Женя, доставая сигареты.
— Жизнь, — Артём развёл руками. — Просто жизнь. Разве этого мало?
Они засмеялись. Зоя тоже улыбнулась, но внутри что-то сжалось. Она достала телефон, открыла банковское приложение и быстро, чтобы никто не заметил, глянула на остаток. Сорок две тысячи до зарплаты. Зарплата через неделю. Счёт в ресторане за вечер на пятерых — тысяч двадцать, минимум. Если Артём не разгуляется. А он всегда разгуливался.
Они познакомились восемь лет назад, на корпоративе банка, где Зоя работала кредитным специалистом. Артём тогда только начинал карьеру в IT — программист, вечно в джинсах и помятых футболках.
Он не выделялся на фоне других мужчин на вечеринке, но что-то в нём привлекло Зоин взгляд. Может быть, застенчивость. Он стоял у барной стойки один, крутил в руках бокал с пенным и смотрел на танцующую толпу так, будто был не здесь.
Зоя подошла первой. Заговорила. Он покраснел, засмеялся, сказал что-то невнятное. Она подумала: милый. Не наглый, не самоуверенный. Просто тихий парень, который не умеет знакомиться с девушками.
Они встречались три месяца, прежде чем Артём признался ей, что всю жизнь был «серой мышью». В школе его не замечали, в институте — тоже. Друзей было мало. Девушек не было вообще.
— Ты — первая, кто меня увидел, — сказал он тогда, и Зоя почувствовала, как внутри разливается тепло. Ей понравилось быть той, кто увидел. Той, кто разглядел в этом застенчивом, нескладном парне что-то.
Они поженились через год. Артём устроился в крупную компанию, зарплата выросла. Потом ещё выросла. Он больше не носил мятые футболки, купил костюмы, начал следить за собой. Зоя радовалась. Ей казалось, что он наконец-то раскрылся, стал увереннее.
А потом начались эти встречи.
Сначала редко — раз в два месяца. Артём стал встречаться с Борисом и Женей, своими институтскими друзьями, ходили в кафе, в бары. Это было нормально. Зоя сама предлагала: «Сходи, развейся». Но постепенно встречи стали чаще. Раз в месяц. Два раза. Три. А потом почти каждую неделю.
И каждый раз Артём платил за всех.
Зоя не сразу это заметила. Первые разы она думала, что они скидываются. Но однажды, когда Борис провожал их до машины, он сказал Артёму: «Спасибо, братан, вкусно посидели». И хлопнул его по плечу так, как хлопают того, кто угостил.
Зоя ничего не сказала. Но начала замечать.
Каждый раз, когда приносили счёт, Артём забирал его первым. Быстро, ловко, будто боялся, что кто-то перехватит. Борис и Женя даже не тянулись к карманам. Просто благодарили. «Спасибо, Артём». «Спасибо, дорогой». «Ты наш благодетель».
И Артём светился.
Блюда начали приносить минут через двадцать. Официант ставил тарелки одну за другой — хачапури, хинкали, сациви, чахохбили, шашлык, овощи на гриле. Стол ломился. Артём улыбался, подливал вино, рассказывал анекдот. Борис громко смеялся. Женя ел молча, сосредоточенно. Как-будто он пришел поесть, а не пообщаться. Алла отковыривала маленькие кусочки от хачапури, жевала медленно.
— А помнишь, как мы на третьем курсе в общаге «жрамши» устраивали? — Борис ткнул вилкой в сторону Артёма. — Картошка, сосиски, кетчуп — и назывался пир!
— Ещё как помню, — Артём рассмеялся. — Голодали как собаки.
— А теперь вон, — Борис обвёл рукой стол, — хачапури грузинское, вино настоящее. Дожили, блин!
— Дожили, — эхом повторил Женя. В его голосе не было радости.
Зоя посмотрела на него. Женя сидел ссутулившись, держал бокал в руке и смотрел в него так, будто там было что-то важное. Она знала, что после развода он еле сводит концы с концами. Алименты, съёмная квартира, зарплата тысяч пятьдесят — не густо. Борис с Аллой тоже не богатели — двое детей, ипотека, старенькая машина.
А Артём заказывал три бутылки вина. Артём платил за всех. И все молчали.
Вот он опять зовёт официанта что-то ещё дозаказать.
— Артём, — Зоя тихо тронула мужа за руку. — Может, хватит? Мы же столько не съедим.
Он обернулся к ней, и она увидела, как в его глазах мелькнуло раздражение. Быстрое, острое.
— Зоя, не начинай, — тихо сказал он сквозь зубы.
— Я просто говорю, что…
— Я сказал, не начинай.
Он отвернулся, снова заговорил с Борисом. Зоя сжала салфетку в руке. По спине пробежал холодок. Она замолчала.
Когда вечер закончился и официант принёс счёт, Артём забрал его, даже не глядя. Расплатился картой. Двадцать три тысячи. Зоя видела цифру на терминале.
Дома Артём молчал. Разделся, ушёл в душ. Зоя сидела на кухне, смотрела в окно. За окном светились огни соседних домов, где-то лаяла собака, где-то играла музыка.
Она открыла банковское приложение снова. Девятнадцать тысяч. До зарплаты неделя. Продукты, бензин, коммуналка. Она быстро посчитала в уме — хватит. Впритык, но хватит.
Артём вышел из ванной, прошёл мимо, лёг в кровать. Зоя пришла следом, села на край кровати.
— Артём, нам надо поговорить.
— О чём? — он не открывал глаз.
— О деньгах.
— Зоя, пожалуйста, не сейчас.
— Нет, сейчас, — она старалась говорить спокойно. — Ты понимаешь, сколько мы тратим на эти встречи?
— Мы? — он открыл глаза, посмотрел на неё. — Или я?
— У нас общий бюджет, Артём.
— У нас общий бюджет, когда речь идёт о продуктах и коммуналке, — он сел. — Но когда я хочу встретиться с друзьями, вдруг оказывается, что это не моя личная трата.
— Потому что это правда не твоя личная трата! — Зоя почувствовала, как голос начинает дрожать. — Артём, ты каждую неделю водишь их в рестораны и платишь за всех. Каждый раз! Ты хоть понимаешь, сколько это денег?
— Это мои друзья, Зоя.
— Твои друзья, которые почему-то ни разу не предложили заплатить за себя! Когда они последний раз вообще платили?
— Они не предлагают, потому что знают, что я не позволю. Я приглашаю их. Я хочу их угостить.
— Почему?
— Что — почему?
— Почему ты хочешь их угостить? Почему ты должен за них платить? Сколько можно спонсировать этих нахлебников?
Артём остановился, посмотрел на неё. В его глазах была злость.
— Потому что я могу, — сказал он медленно. — Потому что у меня есть деньги. Я очень прилично зарабатываю. А у них нет денег — не получилась у них карьера, как у меня.
— У Бориса есть деньги. Может не столько, сколько у тебя…
— А ипотека, дети. Ему тяжело.
— А нам легко?
— Легче, чем ему!
Зоя замолчала. Артём прав. У них нет детей, нет ипотеки. Артём зарабатывает больше, чем Борис. Больше, чем Женя. Больше, чем она сама. И всё-таки что-то было не так. Что-то, что Зоя не могла назвать, но чувствовала кожей.
— Артём, — она встала, подошла к нему. — Я не против того, чтобы ты встречался с друзьями. Я не против того, чтобы ты тратил деньги. Но мне кажется, что ты… покупаешь их.
Он дёрнулся, будто она ударила его.
— Что?
— Ты покупаешь их внимание. Их уважение. Ты платишь, чтобы они…
— Чтобы они что?
— Чтобы они считали тебя важным. Нужным. Успешным.
Он помолчал, смотря на неё в упор. Потом сказал тихо:
— Уйди.
— Артём…
— Уйди, Зоя. Пожалуйста.
Она вышла из спальни. Села на диван в гостиной. Укрылась пледом. Не спала до утра.
Неделю они почти не разговаривали. Артём уходил на работу рано, возвращался поздно. Зоя пыталась завести разговор несколько раз, но он обрывал её: «Не сейчас», «Устал», «Потом поговорим».
Потом не наступало.
А потом Артём объявил, что в субботу они снова идут в ресторан. С Борисом, Женей и Аллой.
— Артём, я не пойду, — сказала Зоя.
— Почему?
— Потому что не хочу. Потому что не могу больше смотреть на это.
— На что?
— На то, как ты раздаёшь деньги, чтобы они с тобой общались.
Он побледнел. Потом сказал жёстко:
— Хорошо. Не ходи. Я пойду один.
И пошёл.
Зоя сидела дома, смотрела сериал, не понимая, что там происходит. В десять вечера пришло сообщение от Артёма: «Всё нормально. Не жди». Она не ответила.
Он вернулся в первом часу ночи, но она не спала, только делала вид. Под градусом пришел. Не сильно, но заметно. Сел на диван рядом с ней, долго молчал. Потом сказал:
— Они ушли.
— Кто? — не поворачиваясь сказала она.
— Борис и Женя. Алла тоже. Мы сидели, я, как обычно, заказал. А когда принесли счёт, я сказал: давайте сегодня каждый за себя.
Зоя наконец повернулась.
— И что?
— Борис сначала не понял. Засмеялся, думал, я шучу. А когда понял, что всерьёз… — Артём сжал кулаки. — Знаешь, что он сказал?
— Ну?
— Что у него нет денег. Что они рассчитывали, что я, как всегда, заплачу. Так бы вообще не пришли, если бы знали. Алла посмотрела на меня злющим взглядом и ушла, Боря за ней побежал. А Женя вообще сказал, что пойдет подымить и не вернулся. Просто ушёл.
Зоя не знала, что сказать. Артём смотрел перед собой невидящим взглядом.
— Я сидел один. Заплатил.
Он положил голову ей на плечо. Зоя обняла его, чувствуя, как он дрожит.
— Ты была права, — прошептал он. — Я покупал их. Всё это время. И они пользовались. Просто хотели поесть за мой счет, а не общаться.
Прошло два месяца. Борис звонил один раз, извинялся, говорил, что неловко получилось. Артём ответил коротко: «Ничего». Больше Борис не звонил.
Женя написал сообщение: «Извини, братан.». Артём не ответил.
Зоя думала, что на этом всё закончится. Что друзья наконец-то исчезнут из их жизни, и можно будет просто жить дальше — без ресторанов, без счетов, без этого тошнотворного ощущения, что муж покупает чужое внимание.
Но через месяц Борис позвонил снова.
Артём взял трубку, вышел на балкон. Зоя слышала только обрывки разговора — «понимаю», «сложная ситуация», «посмотрю». Когда он вернулся, лицо у него было напряжённым.
— Что случилось? — спросила Зоя.
— Борис просит денег, — Артём сел на диван, потёр переносицу. — Пятьсот тысяч. Говорит, срочно нужны на операцию Алле.
Зоя замерла.
— Операцию? Какую операцию?
— Не знаю, — Артём пожал плечами. — Говорит, серьёзная ситуация. Надо помочь.
— Артём, ты ему не веришь? Он хоть вернет эти деньги? Или это опять благотворительность?
— Не знаю, — он поднял на неё глаза. — Может, и правда нужны. Я не могу же отказать, если вдруг…
— Можешь, — Зоя села рядом. — Артём, если Алле действительно нужна операция, пусть Борис покажет справки, документы. Пусть объяснит, на что конкретно деньги.
— Это неловко как-то. Будто я ему не доверяю.
— А ты ему доверяешь?
Артём молчал. Потом сказал:
— Я попрошу справку. Если всё чисто, дам.
Он позвонил Борису, попросил прислать документы из больницы. Борис замялся, сказал, что справки завтра будут, потом перезвонил через день и сказал, что уже не актуально — нашёл деньги в другом месте. Артём положил трубку и долго смотрел в одну точку.
— Врал, — сказал он тихо. — Просто хотел денег.
Зоя ничего не ответила. Ей было противно.
Через неделю появился Женя. Не позвонил — написал в мессенджер, длинное сообщение. Зоя читала через плечо Артёма.
«Артёмыч, извини, что сразу так, но я в полной зад…нице. Меня с работы выкинули, съёмную квартиру снимать не на что, хозяйка выставляет через неделю. Двести тысяч хватит, чтобы переехать к матери и первое время продержаться. Ты же знаешь, я бы не просил, если бы не совсем край. ».
Артём читал молча. Зоя видела, как напряглись его плечи.
— Он действительно в такой жо…? — спросила она.
— Понятия не имею, — Артём отложил телефон. — Может, да. Может, нет.
— А ты дашь?
— Не знаю, — он провёл рукой по лицу. — Зоя, я не знаю. С одной стороны, если Женька правда в беде… С другой стороны, я же видел, как они оба исчезли, когда я перестал платить. Как Борис попытался выпросить деньги, на жалость давил. Может, и Женька врёт?
— Скажи ему, что дашь, но только под расписку, — Зоя взяла телефон, открыла заметки. — Напиши так: «Готов помочь, но давай оформим расписку о возврате долга. Это для нас обоих спокойнее». Посмотрим, что ответит.
Артём посмотрел на неё, кивнул. Написал. Женя прочитал сообщение через минуту. Потом набрал ответ: «Ты серьёзно? Это же для тебя копейки! Артём, мы же столько лет дружим. Я думал, ты мне доверяешь. Ладно, не надо. Сам справлюсь».
Больше он не писал.
Зоя сидела на кухне, пила кофе и листала банковское приложение. Семьдесят три тысячи на счету. Впервые за несколько лет оставалась сумма к концу месяца.
Артём вошёл на кухню, налил себе чай. Сел напротив. Молчал. У него было усталое лицо, синяки под глазами. Он плохо спал последнее время.
— Ты жалеешь? — спросила Зоя.
— О чём?
— Что отказал Жене. Что не дал Борису.
Артём пожал плечами.
— Не знаю. Наверное, нет. Но чувствую себя… как будто я стал жадным. Чёрствым.
— Ты не жадный, — Зоя потянулась через стол, взяла его руку. — Ты просто перестал оплачивать чужую жизнь. Это разные вещи.
— Может, им правда были нужны деньги.
— Артём, если бы им были нужны деньги, они бы показали справку или согласились на расписку. А они просто хотели, чтобы ты снова стал банкоматом. Удобным. Щедрым. Тем, кто всегда даёт и никогда не просит назад.
Он молчал. Смотрел в окно, где за стеклом моросил дождь. Зоя не отпускала его руку.
— Знаешь, что самое страшное? — сказал он тихо. — Я всё это время думал, что у меня есть друзья. Что Боря, Женя — это люди, которые будут рядом. А оказалось, что они были рядом, пока я платил. Всё. Больше ничего.
Зоя сжала его пальцы сильнее.
— Да. Именно так.
— И теперь никого нет.
— Есть я.
Артём посмотрел на неё. Улыбнулся — устало, грустно.
— Есть ты.
Он встал, подошёл к окну. Зоя смотрела на его спину, на то, как он упёрся лбом в холодное стекло. Она не знала, что будет дальше. Не знала, найдёт ли он других друзей — настоящих. Не знала, простит ли он Бориса и Женю, если они снова появятся через год, через два, снова с протянутой рукой.
Но она знала одно: деньги на счету больше не исчезают. Впервые за годы.
И это было единственное, что имело значение.
Чужая жизнь