— Алло… алло… Зойка, ты чего молчишь! Алло… алло… Зо-о-я. – Надежда звонила с утра пораньше подруге, чтобы узнать, как дочка Зои провела время с её сыном.
Надя и Зоя – закадычные подружки. Всю жизнь друг друга знали, выручали, особенно во времена безденежья, перестройки. Столько вместе пережили. Проблемы вместе решали – две головы лучше, чем одна.
У Зои – дочка, Алёнка, у Нади – сын, Алёшка. Давно мамки придумали единственных детей поженить.
Партнёра для брака нужно выбирать из проверенных и знакомых семей, чтобы дети здоровыми были, сколько болячек генетически передаётся?!
А Надежда уверена, что лучше партии, чем скромная, воспитанная Алёна, для сыночка нет. Красивая пара получится.
«Алёшка на три года старше – самое то. — рассуждала будущая свекровь. -Мужчина должен постарше быть».
Сыночек Надежды завидная партия. Работа престижная, квартира в городе своя, автомобиль заграничный.
— Двадцать шесть — Алексею, а он с женитьбой не спешит. – ворчит Надя. – Невеста институт окончила, пора бы их поторопить.
— Угомонись, мать! Сам разберётся. И чего в его жизнь лезешь? Как бы тебе потом боком не вышло сводничество. – журил Надю супруг.
— Много понимаешь! Алёнка своя, с рождения знаем, Зойка как сестра… А городские девицы — хищницы, им только деньги давай. – она доказывала свою правоту.
Виктор понимал, что спорить с женой бесполезно. Бывало махнёт рукой и идёт по хозяйству хлопотать, только чтобы не слушать женский вздор. Надежда же с энтузиазмом взялась за задуманное.
Алексей перестал по выходным приезжать к родителям в деревню, как материн план раскусил, всё больше звонил о здоровье справиться. Но Надежда не унималась: если Магомед не идёт к горе, то гора сама придёт к Магомеду.
Подругу подговорила, та с дочкой беседу провела, и вроде бы Алёна согласилась. Нравился ей Алексей, а может и мать внушение сделала.
Не спрашивая разрешения, Надя поставила сына перед фактом: дочь друзей семьи поживёт у него, пока работу будет в городе искать.
Ничего не ответил Алексей, точнее мать и слова не дала вставить. Раскудахталась, разохалась, как можно почти родным людям в помощи отказать? Девчонка институт окончила с отличием. А какие перспективы на селе?
Через неделю Алёна стояла на пороге городской квартиры Алексея. А Надежда вздохнула с облегчением – полдела уже сделано. Осталось дождаться результата… Телефон сына не отвечал.
Надя позвонила на следующий день подруге, чтобы узнать, как дела? Зойка была в плохом расположении духа. Вздыхала и не хотела говорить с подругой.
— Ну как дела у Алёнки с Алёшкой? – радостно начала Надя.
— А ты не знаешь? – с ехидством ответила вопросом на вопрос Зоя.
— Нет… У Алёши наверное телефон разрядился, не могу ему дозвониться.
— Надь, не звони мне больше!
— Подруга, ты чего? Что случилось? Алёшка обидел Алёну? Ну чего молчишь-то? Я сейчас к вам приду.
— Не надо к нам ходить, Надь! Не надо! И со своим Алёшкой Голубковым к нам не приставай. Теперь мне всё понятно!
— Зойка, ты о чём? Чего тебе понятно? Объясни! Какой Голубков? Сбрендила? Где Алёна?
— Дома Алёна, на последнем автобусе вернулась. Хорошо, что правда выяснилась.
— Какая правда? Чего мелешь? Алексей выгнал Алёну?
— Если бы только выгнал… Такой позор! Алёнка его ни знать, ни видеть не желает!
— Какой позор? Ну не молчи, говори же! Если этот негодник обидел Алёнку, я ему задам…
— Твой Алёшка занят, Надь!
— Я мать, мне лучше знать. У него нет девушки.
— Верно сказала: девушки!
— Что?
— Что слышала. Его девушки совсем не интересуют, поняла, Надь.
— Ты хочешь сказать, что мой сын из этих? Да с чего ты взяла?
— Из этих или из тех, мне всё равно. Не звони больше. – Зоя положила трубку.
Надя впала в ступор.
— Как дела? – Виктор застал задумчивую супругу с телефоном в руках. – Дозвонилась голубкам?
— Каким голубкам? – рявкнула Надя.
— Надь, что с тобой? Ты же с утра Алёшке с Алёной названиваешь.
— Ааа…
— Ну как дела у ребят? Внучат ждать? – ухмыльнулся Виктор.
Надежда ничего не ответила. Она не могла поверить, что её сын такой, как назвала его Зоя. Не говоря супругу ни слова, махнула к Зойке, чтобы переговорить с Алёной, услышать из первых уст и понять, что же всё-таки произошло вчера.
Алёна и Зоя будто её ждали. Разговор получился коротким. Девушка рассказала, что Алексей не пустил её к себе, а предложил пообщаться на лавочке у подъезда, где и признался, что у него есть дорогой сердцу человек. Они вместе четыре года. И девушками он не интересуется.
— Дорогой человек – это же и про девушку можно сказать… Поэтому он другими и не интересуется. Зачем же клеветать на Алёшу? — Надя не могла поверить услышанному. Её сын точно никогда не будет в платья рядиться и красить губы. – Он же не сказал, что с мужчиной живёт? – продолжала она расспрашивать несостоявшуюся невестку.
— Сказал. – выдавила из себя Алёнка.
— Что? – глаза Нади полезли на лоб.
— Про мужчину. – девушка поджала губы.
— Не может быть! Ты неправильно поняла или придумала… Месть за то, что он тебя отшил?
Алёнка зашмыгала носом.
— Смирись, Надька! И не приставай к моей дочке! Я своего ребёнка в обиду не дам! Иди! Иди! Устроила тут допрос с пристрастием! Со своим Алёшей разбирайся! — Зоя выпроводила гостью.
Встревоженная мать Алексея не могла успокоиться. В голове не укладывались слова Алёны.
— Витя, Витя! – кликала она супруга на подходе к своему дому.
Супруг рыхлил грядки в огороде перед домом. Услышав голос Надежды отвлёкся от своего занятия и вышел навстречу.
— Витя, заводи… поехали в город! – задыхаясь, бормотала она. – Сердце из груди выскочит… Поехали!
— Надюш, зачем?
— К Алёшке! Сама его спрошу, что у них там получилось?
— Отдышись и объясни, ты о чём?
— Они говорят, что сын наш… Да как у них язык повернулся… – у неё начиналась истерика. – Вить, кому говорю?! Поехали! Не тяни резину!
— Да куда поехали?! Алёшка звонил, пока ты по деревне шастала. Предупредил, что на море на две недели укатил.
— Куда? Когда? С кем?
— Сегодня! Вот так! Он мне не отчитался.
— Ууу… – завыла Надежда.
— Что случилось-то? Ты меня пугаешь. Пойдём в дом, а то народ сбежится.
Витя взял под руку супругу. Надя не могла говорить, объяснить причину своего расстройства. Она еле-еле передвигала ноги, всхлипывала на ходу от накрывшей с головой волны отчаяния.
Мужу пришлось дать успокоительное, чтобы остановить женские слёзы. Более менее успокоившись она пересказала услышанное от Алёнки.
— Я не верю. Она оговорила нашего сына. – Надя отрешённо смотрела перед собой. – Почему молчишь, Вить?
— А что тут скажешь?! Предупреждал – не лезь в чужую жизнь!
— Он нам сын.
— И что? Держать его под юбкой до пенсии. Он самостоятельный, взрослый парень. И волен сам решать, как ему жить!
— Что? Витя, ты себя слышишь? Ты в своём уме? Позор-то какой! Люди засмеют. Ууу… – снова заныла женщина. – Сделай хоть что-нибудь!
— Ремня дать?
— Да хоть и ремня! Ну чего усмехаешься? Что делать? Как жить дальше? Срам-то какой. Как теперь на люди выйти? Ведь разнесут по всей деревне.
— Да угомонись! Зоя — твоя подруга лучшая, как сестра. Неужто сплетничать про тебя будет.
Надежда не слушала мужа. Она с головой ушла в свои страдания.
Алексей звонил несколько раз. С ним разговаривал отец. Мать не брала трубку и не интересовалась, как отдыхается. Она обиделась на единственного сына, не оправдавшего её надежды и ожидания.
Считала, что односельчане в курсе её семейной трагедии, и подсмеиваются, и судят на каждом углу. От этого впала в депрессию.
Виктору объявила бойкот, так как не такой реакции она ждала от супруга. Вместо того, чтобы задать взбучку сыну, как она считала, Виктор вёл воспитательные беседы с ней, словно винил в случившемся только её.
Не могла простить мужу равнодушия к Алёшке и нравоучений в свой адрес. Надя вообще не переносила критики себя любимой.
Невыносимо долго тянулись две недели для Надежды. Она с нетерпением ждала возвращения сына. Алёша приехал не один.
— Мать, иди встречай молодых! – позвал Виктор супругу, увидев в окно машину сына, заезжающую во двор.
Сердце у Нади опустилась в пятки. Голова пошла кругом. Виктор снова издевается, подтрунивает над ней. Женщина не могла представить, как себя вести с другом Алексея, с сыном. Сразу кинуться на голубков с кулаками или дать возможность объясниться, а потом вытолкать их взашей и объявить, что теперь у неё нет сына.
— Мам, пап, знакомьтесь! Это моя девушка Диана. – Алёшка вошёл в дом первый, за ним следом в дверях показалась симпатичная девушка.
— Девушка? – отвисла челюсть у матери.
— Да, моя девушка. Мы вместе четыре года. Я сделал Диане предложение. Скоро мы поженимся.
После минутного замешательства хозяйка проводила сына и невестку в гостиную, а сама занялась столом.
— Ты всё знал? Знал и молчал? – всплеснула раскрасневшаяся от волнения Надежда руками, оставшись с супругом наедине.
— И что? Наш сын женится на любимой, что не так?
— Я чуть Богу душу не отдала… А ты надо мной подсмеивался… Сговорились, да? Кто из вас придумал? – Надя шлёпнула кухонным полотенцем мужа по спине.
— Да какая разница, Надюш?! Ты как втемяшишь себе, и всё – тебя же не переубедить. Не нравилась ему никогда Алёнка, но тебе лучше знать! Ты же у нас мать! Решила свести, поженить…
— Ладно, не начинай… А девочка вроде ничего. Скромная…
— Всё лучше, чем мальчик. – засмеялся Виктор.
— Погори мне ещё! – Надя отвесила оплеуху мужу. – Прибила бы! Неси тарелки, дети наверняка проголодались.
Через месяц Алексей и Диана поженились. Свадьбу играли в деревне. Как полагается два дня. Надя помирилась с Зоей, первая извинилась, рассказала, как Виктор и Алёшка придумали злую шутку, чтобы их проучить. Зоя, её супруг и дочка тоже гуляли на свадьбе Алексея.
Осенью Алёнка пристроилась в райцентре в отделение банка. Нашла себе ухажёра без мамкиной помощи. Познакомила с родителями. Зоя выбор дочери одобрила.
Подружки долго ещё посмеивались, вспоминая, как Надины мужчины облапошили двух «профессиональных» свах. Женщины не унывают. К ним в деревню переехала на пмж женщина одинокая из города, так что теперь её судьбу пытаются устроить.
С Надей и Зоей не соскучишься. Они-то лучше знают, что человеку для счастья нужно – вторая половинка. Вот и взяли под крыло новенькую. Подобрали несколько кандидатов для новой знакомой.
Виктор только изумляется, ничему — то жизнь их не научила – снова суют свой нос, куда не просят.
Может, в этот раз у них всё получится. Как знать…
Моя квартира ни на кого не делится, — рассмеялся в лицо теще Иван