Вера выходила замуж за Дениса по любви. Настоящей, той самой, что бывает раз в жизни. Денис был старше на пять лет, работал инженером, умел красиво говорить и дарить цветы просто так, без повода. Родители Веры одобрили выбор дочери — зять им понравился сразу.
Первый год после свадьбы молодые жили в собственной однушке — скинулись поровну, соединили накопления и купили. Небольшая, но своя. Жили небогато, но счастливо. Вера работала администратором, Денис пропадал на производстве. По вечерам готовили вместе вкусные ужины, ходили в кино, смотрели телевизор.
Всё изменилось, когда Денис однажды вечером сказал:
— Верунь, мать звонила. У неё операция на носу, серьёзная. По женской части. Говорит, что одна не справится. Давай к ней переедем? Дом большой. Восемь комнат, всем места хватит. Поможем ей встать на ноги — и назад.
Вера задумалась. Со свекровью, Риммой Васильевной, она виделась нечасто — на праздниках, пару раз в год. Женщина держалась холодновато, но откровенно не хамила. Так, дистанция вежливая.
— А надолго? — спросила Вера.
— Месяца три, может, полгода. Мать одна живёт, ей правда тяжело будет. Да и квартиру нашу сдадим, деньги сэкономим. Верунь, ну давай? Я же не могу мать бросить.
Вера согласилась. Она видела, как Денис переживает, и не хотела ставить его перед выбором.
Римма Васильевна их переезд приняла сдержанно. Обнимать не стала, улыбнулась натянуто:
— Ну что ж, раз уж так вышло. Комнаты выбирайте сами, какие понравятся.
Дом и правда был огромный — двухэтажный, с верандой, участком в двадцать соток. Вера сразу почувствовала: здесь она чужая. Римма Васильевна смотрела на невестку так, будто та пришла выселять хозяйку из собственного жилья.
Первые две недели прошли относительно спокойно. Римма Васильевна лежала в больнице, Вера с Денисом обустраивались, разбирали вещи. Вера даже успела огород вскопать, рассаду высадить — хотела показать свекрови, что она не белоручка.
Но когда Римму Васильевну выписали, атмосфера в доме изменилась мгновенно.
Свекровь вернулась из больницы злая. Не просто уставшая или подавленная — именно злая. Ходила по дому с каменным лицом, на вопросы отвечала сквозь зубы. Вера пыталась помочь, предлагала чай, лекарства принести.
— Не надо, — отрезала Римма Васильевна. — Сама справлюсь.
Через неделю она уже не лежала, а ходила по дому, проверяла, что где стоит, как убрано. И начала придираться.
Первый раз было за ужином. Вера приготовила борщ по рецепту из интернета, Денис нахваливал, просил добавки. Римма Васильевна молча съела полтарелки, потом встала, подошла к раковине и вылила остатки в мойку.
— Что вы делаете? — опешила Вера.
— Есть это невозможно, — ответила свекровь спокойно. — Песок на зубах хрустит. Ты свёклу мыла вообще?
— Конечно мыла! Денис, разве в борще песок?
Денис поднял глаза от тарелки, растерянно посмотрел на мать:
— Мам, по-моему, нормальный борщ. Я ничего такого не чувствую.
— Ну конечно, — Римма Васильевна усмехнулась. — Ты бы и гвозди жрал, лишь бы жену свою оправдать. Ешьте сами. Я ужинать не буду.
Она развернулась и ушла к себе в комнату, громко хлопнув дверью.
Вера сидела ошарашенная. Денис виноватым голосом сказал:
— Это всё после операции. Пройдёт.
Но не прошло.
Римма Васильевна будто соревновалась сама с собой — каждый день выдумывала новый повод придраться к невестке.
То пол плохо помыт:
— Вера, ты протирала вообще? Нет, ну я же вижу разводы! Глаза у тебя есть? Почему я должна за тобой ходить и проверять?! Бери тряпку, перемывай!
То бельё не так развесила:
— Ты что, в детском доме росла? Кто так вешает? Полотенца отдельно, простыни отдельно! Совсем голова не варит? О чем ты думаешь вообще?
То цветы перелила:
— Смотри, листья желтеют! Ты их заливаешь! Я двадцать лет эту герань растила, а ты за неделю угробишь!
Вера молчала, переделывала, старалась угодить. Думала, что это действительно временно, что Римма Васильевна просто переживает послеоперационный стресс.
Но хуже всего было, когда свекровь начала ревновать её к Денису.
Как-то вечером Вера собиралась с мужем в кино. Надела платье, подкрасила губы, стояла у зеркала в прихожей. Римма Васильевна вышла из кухни, оглядела невестку с ног до головы и ехидно спросила:
— Куда это вы вырядились?
— В кино идём, — улыбнулась Вера. — Давно хотели посмотреть новый фильм.
— Ах, в кино, — протянула свекровь. — Что-то часто вы по этим кинотеатрам шастаете. Денег девать некуда? Лучше бы навес на участке построили! Я Дениса полгода прошу, а он всё с тобой шляется. Неужели нельзя дома посидеть?
Денис выглянул из комнаты:
— Мам, ну мы же редко выходим. Раз в месяц.
— Редко! — фыркнула Римма Васильевна. — У меня рассада на подоконниках стоит, её поливать надо. А вы по кинотеатрам. Вот бы мне так жилось!
Вера почувствовала, как внутри всё сжалось. Но промолчала. Они с Денисом всё-таки ушли, но настроение было испорчено.
По возвращении их ждал холодный приём. Римма Васильевна демонстративно не разговаривала, на вопросы отвечала односложно. Создавала атмосферу вины, будто Вера с Денисом совершили что-то ужасное.
Как-то Денис принёс Вере подарок — золотую цепочку. Хотел порадовать и поднять настроение. Тоненькую, изящную. Вера обрадовалась, сразу надела.
— Спасибо, родной! Она такая красивая!
— Только маме не показывай, — попросил Денис тихо. — А то опять начнётся.
Но Римма Васильевна всё равно заметила. За ужином она уставилась на шею невестки и холодно спросила:
— Это что ещё такое?
— Денис подарил, — Вера невольно коснулась цепочки рукой.
— Ах, подарил, — Римма Васильевна отложила вилку. — Денис, у тебя что, денег много? И сколько такое стоит?
— Мам, это мои деньги, — Денис нахмурился. — Я зарабатываю, я и трачу.
— Твои деньги! — голос свекрови стал громче. — А кто тебя вырастил? Кто на тебя жизнь положил? Мне ты когда последний раз что-то дарил?
— Мам, ну при чём тут это?
— При том! — Римма Васильевна встала из-за стола. — Ты жену цепочками осыпаешь, а мать твоя последнюю юбку десять лет носит! Красавец, сынок! Вот вырастила себе помощничка на старости лет!
Она схватила со стола свою тарелку и с грохотом швырнула в раковину. Вера вздрогнула. Денис побледнел.
— Я есть не буду! — крикнула Римма Васильевна и ушла к себе.
После этого случая Денис приносил подарки только тайком. Прятал в шкаф, когда матери не было дома. Вера носила их только под одеждой. Ей было неловко, словно она любовница в собственном доме.
А потом свекровь начала давить на тему детей.
Каждое утро теперь начиналось одинаково. Вера ещё кофе не успевала допить, как Римма Васильевна заходила на кухню и заводила свою любимую песню:
— Вера, а ты почему не рожаешь, я не пойму?
Сначала Вера отвечала с неохотой, но вежливо:
— Римма Васильевна, мы с Денисом решили пока подождать. Я ещё молодая, хочу карьеру построить.
— Карьеру! — свекровь кривилась. — Ишь ты, карьеристка выискалась. А я вот детей хочу. Внуков. Мне уже сорок десять, а я до сих пор не бабушка!
— Ну, мне всего двадцать два, — Вера пыталась сохранять спокойствие. — У нас ещё всё впереди.
— А если у тебя проблемы со здоровьем? — вдруг спросила Римма Васильевна, сузив глаза. — Ты проверялась? Может, ты вообще не можешь?
— Римма Васильевна, какие проблемы? Я здорова.
— Откуда знаешь? Ты же к врачу не ходила. А вдруг бесплодие? Слышала, что такое часто бывает у женщин, которые… ну, ты понимаешь. Которые до брака партнёров меняли. У тебя что, абор…тов не было?
Вера опешила. Денис как раз входил в кухню, услышал последнюю фразу и остановился на пороге:
— Мам, ты что несёшь?
— Я? Ничего не несу! Я просто интересуюсь, почему у меня внуков до сих пор нет! — Римма Васильевна повысила голос. — Может, твоя жена мне что-то недоговаривает?
Вера встала из-за стола, стараясь держать себя в руках:
— Римма Васильевна, у меня не было. И партнёров до Дениса тоже. Он у меня первый. Во всех смыслах. Если вам так не терпится, я схожу к врачу и принесу справку!
Она выскочила из кухни, чтобы не наговорить лишнего. В горле стоял ком, руки дрожали.
Денис пришёл через несколько минут, обнял:
— Прости её. Она не в себе после операции. Знаешь, ей матку удалили. Она теперь думает, что никому не нужна. Вот и срывается на всех.
— Почему на всех? — тихо спросила Вера. — На тебя она не срывается. Только на меня.
Денис промолчал.
Через полгода Вера всё-таки решилась: пора заводить ребёнка. Она думала, что беременность изменит ситуацию, что Римма Васильевна смягчится.
Как же она ошибалась.
Вера пошла к гинекологу, обследовалась. Врач сказала, что есть небольшие проблемы, но решаемые.
— Пропьёте курс препаратов, пройдёте физиотерапию — и через полгода будете с животиком ходить, — пообещала доктор.
Вера честно пила таблетки, ходила на процедуры. Денис поддерживал, старался создать комфортные условия. Римма Васильевна же узнав о проблемах, ухмыльнулась так, будто выиграла спор:
— Вот видишь, я же говорила, что у тебя что-то не так. Бесплодие — это серьёзно. Ты уверена, что лечение поможет?
— Врач сказала, что да, — Вера сжала зубы.
— Врачи всякое говорят. А если не получится? Денис хочет детей. Может, ему другую жену найти?
— Мам! — Денис вскочил со стула. — Ты вообще о чём?
— О том, что надо реалистично смотреть на вещи, — невозмутимо ответила свекровь. — Сын мой молодой, здоровый. Ему детей рожать надо. А если она не может…
Вера выбежала из-за стола, захлопнув за собой дверь. В комнате она упала на кровать и заплакала в подушку. Впервые за всё время.
Но чудо произошло. Через четыре месяца тест показал две полоски.
Вера ревела от счастья. Денис носил её на руках, целовал, благодарил. Они вместе побежали к маме сообщить новость.
Римма Васильевна выслушала, кивнула и сухо сказала:
— Ну и хорошо. Наконец-то.
И всё. Никакой радости, никаких поздравлений. Вера ожидала хоть какой-то реакции, но свекровь просто развернулась и ушла полоть грядки.
А дальше началось настоящее испытание.
Римма Васильевна будто ждала этого момента. Теперь она давала Вере задания одно за другим, причём все — тяжёлые, физические:
— Вера, сходи в огород, грядки плёнкой накрой. Дождь обещают.
— Вера, вёдрами землю принеси, надо цветы пересадить.
— Вера, в сарае старые бревна лежат, перетащи их на веранду.
Денис помогал, когда был дома. Но он работал с утра до вечера, приезжал поздно. И в его присутствии Римма Васильевна вела себя прилично — не приказывала, не хамила.
Зато когда его не было, свекровь превращалась в надсмотрщицу.
Вера на третьем месяце попыталась показать Римме Васильевне первое УЗИ. Подумала, что может, это растопит лёд.
— Римма Васильевна, посмотрите! Вот малыш. Видите ручки?
Свекровь мельком глянула на снимок и отмахнулась:
— Убери. Зачем мне это показывать? Я тебя просила?
Вера сглотнула обиду и убрала фотографию.
А на следующий день, когда Вера легла отдохнуть после обеда, Римма Васильевна ворвалась в комнату:
— Ты что, спишь? Вставай! Работы невпроворот, а она спит в час дня! Беременность — это не болезнь! Моя соседка до самых родов грядки пахала. А ты что, из сахара?
— Римма Васильевна, я устала, — тихо сказала Вера. — У меня токсикоз, голова кружится.
— Токсикоз! Придумали тоже. Вставай, говорю! Марш на кухню, ужин готовить пора!
Вера встала. У неё не было сил спорить.
Чем больше рос живот, тем больше наглела Римма Васильевна.
На пятом месяце она заставила Веру вскапывать грядки под зиму:
— Бери лопату, копай. Удобрение надо внести.
— Римма Васильевна, мне врач сказал тяжести не поднимать!
— Какие тяжести? Лопата что, тонну весит? Копай, тебе говорят!
Вера копала, чувствуя, как тянет низ живота. Боялась, что с ребёнком что-то случится. Но ещё больше боялась окончательного скандала.
А потом была сцена с вёдрами.
Римма Васильевна велела Вере принести из теплицы вёдра с землёй. Четыре ведра. Вера попыталась отказаться:
— Я не могу таскать тяжести. Позвоните Денису, он вечером привезёт.
— Мне надо сейчас! — рявкнула свекровь. — Чего ты мне тут права качаешь? Живёшь на всём готовом, жрёшь за мой счёт, а элементарную просьбу выполнить не можешь?!
Вера всё-таки потащила вёдра. После второго ведра у неё потемнело в глазах, она чуть не упала. Села на крыльцо, пытаясь отдышаться.
Римма Васильевна вышла на веранду, посмотрела на неё с презрением:
— Слабачка. Ничего не можешь. Зачем ты вообще сюда приехала?
Вера заплакала. Тихо, чтобы свекровь не видела. Но Римма Васильевна всё равно заметила:
— Ещё и слёзы! Актриса несчастная. Вытри сопли и доделывай работу!
Вера дотащила оставшиеся вёдра, по половинке, поднялась в комнату и легла на кровать. Живот ныл. Она боялась, что начнётся кровотечение.
К счастью, обошлось.
Утром Римма Васильевна постучала к ней в комнату:
— Вера, вставай. Надо из подвала банки принести.
— Какие банки?
— С огурцами, с помидорами. Я сегодня на стол всё выставлю, гости придут.
— Римма Васильевна, там лестница крутая, темно. Я боюсь поскользнуться.
— Чего бояться? Не стеклянная. Быстро спустилась и принесла!
— Нет, — твёрдо сказала Вера. — Я не полезу в подвал. Попросите Дениса, он вечером всё принесёт.
Римма Васильевна вспыхнула:
— Мне надо сейчас! Прямо сейчас! Я тебе сказала — иди!
— Нет, — повторила Вера. — Я беременная, на пятом месяце. Если я упаду, ребёнок может пострадать. Неужели вы этого не понимаете?
— Да не выдумывай ты! Не понимаю твоего лентяйства! — заорала свекровь. — Я смотрю, ты совсем обнаглела, Вера! Забыла, кто в этом доме хозяйка? Живёшь тут, ничего не делаешь, всё время спишь! Денис один работает как проклятый, упахивается! А ты элементарную просьбу мою выполнить не можешь!
— Это не элементарная просьба, это опасно!
— Опасно! Выдумала! Моя свекровь до родов в поле работала, и ничего, родила! А ты что, особенная?!
— Римма Васильевна…
— Замолчи! — свекровь шагнула ближе, глаза её полыхали. — Да я тебя выгоню! Прямо сейчас выгоню! Убирайся из моего дома! Катись к своим родителям, пусть они тебя у блаж..ают! И со своим недоношенным убирайтесь!
Вера побледнела. Последние слова она услышала будто сквозь вату.
Она молча развернулась, прошла в комнату и начала собирать вещи. Руки дрожали, перед глазами всё плыло.
Римма Васильевна стояла в дверях и продолжала орать:
— Ну что, молчишь? Обиделась?! Правду говорить нельзя, да?! Уезжай уже, никто тебя тут не держит! Надоела! Всё через скандал с тобой! Всё через крики!
Вера сложила одежду в сумку, взяла документы, телефон. Вызвала такси. Римма Васильевна стояла на веранде и смотрела, как невестка садится в машину.
— И не возвращайся! — крикнула она напоследок.
Вера не ответила. Просто захлопнула дверь машины.
Родители встретили дочь с объятиями. Мама плакала, гладила её по голове:
— Доченька, что случилось? Почему ты одна?
Вера рассказала. Не всё, но главное. Отец побагровел:
— Она что, совсем спятила?! С ума сошла?! Ты беременная!
— Пап, не надо, — Вера устало махнула рукой. — Просто дайте мне побыть здесь. Я больше туда не поеду.
Вечером приехал Денис. Вошёл встревоженный, бледный:
— Верунь, что произошло? Мама говорит, ты сама ушла, наскандалила.
— Я наскандалила? — Вера устало посмотрела на мужа. — Денис, твоя мать заставляла меня спускаться в подвал. Зимой. Скользко. Беременную на пятом месяце. Я отказалась. И она выгнала меня.
— Не может быть! Мама так не могла сказать! Ну не могла она тебя и нашего ребёнка опасности подвергнуть!
— Не могла? — Вера достала телефон. — Почитай, что она мне написала после того, как я уехала.
Денис взял телефон и прочитал. Переписка была короткой, но ёмкой:
Римма Васильевна: «Бесплодная притворщица. Обманула моего сына, прикинулась хорошей. Теперь сидишь у родителей на шее, как паразитка. Хоть бы уже родила недоношенного, мне всё равно.»
Римма Васильевна: «Денис, если ты останешься с этой, я тебя сыном не считаю. Выбирай — мать или эта стерва.»
Денис побледнел. Губы его задрожали:
— Это… это правда она написала?
— Правда, — тихо сказала Вера.
Денис опустился на стул, закрыл лицо руками. Сидел так минуты три, не двигаясь. Потом поднял голову:
— Я сейчас поеду к ней. Поговорю.
— Не надо, — Вера покачала головой. — Это ничего не изменит.
— Я должен, — Денис встал. — Я не знал, что всё так плохо. Я думал, что ты преувеличиваешь. Прости меня. Господи, прости.
Он уехал. Вернулся через три часа, осунувшийся, с красными глазами.
— Она сказала, что ты всё придумала, — глухо произнёс он. — Что это ты её довела до срыва. Но я видел переписку. Я знаю правду. Она желала тебе… желала, чтобы ты потеряла ребёнка. Моя мать написала это.
— И что теперь? — спросила Вера.
— Теперь мы едем домой. В нашу квартиру. Я уже позвонил жильцам, они съедут через два дня.
Вера родила сына в июне. Мальчика назвали Тимофеем. Роды прошли тяжело, но обошлось без осложнений.
На выписке были родители Веры, её сестра, подруга. Родители Дениса — тоже. Цветы, шарики, улыбки.
Риммы Васильевны не было.
Через неделю после выписки Денис признался:
— Мама звонила. Спрашивала, кто родился. Я сказал — сын. Она помолчала и повесила трубку.
— Хочет познакомиться? — уточнила Вера.
— Нет. Сказала, что я предатель. Что променял родную мать на чужую женщину. И чтобы я к ней больше не приходил.
Вера посмотрела на спящего в кроватке Тимофея. Крошечного, беззащитного, родного.
— Жалко её, — тихо сказала она. — Она сама выбрала одиночество.
Денис обнял жену:
— Я выбрал вас. И не жалею.
Вера прижалась к его плечу.
Римма Васильевна так и не увидела внука. Не позвонила, не приехала, не попросила прощения. Гордость оказалась сильнее материнского инстинкта.
А Вера с Денисом научились жить своей семьёй. Без криков, придирок и чужой злости. Просто вместе.
И этого было достаточно.
Вернулся через десять лет