Ленку Пантелееву женская часть группы не любила и считала задавалой.
Дело происходило в середине шестидесятых годов прошлого века, когда все выглядели и одевались приблизительно одинаково.
А тут — не пойми, что, честное слово.
Одна девчонка из их группы, вообще, пару лет ходила в перелицованном мамином пальто: да, тогда этого было полно и считалось абсолютно нормальным.
А у этой чистенькой фри зимой — каракулевая шубка, весной — хорошенькое замшевое пальтишко: ну, скажите, разве не ф…ря? И это — в многодетной семье…
В семье Пантелеевых было три дочери: средняя, Ленка — самая симпатичная, чем-то похожая на Елену Яковлеву.
Нет, не сегодняшнюю: когда актриса стала играть всяких там ба..б Ёг. И даже не тогда, когда играла умную Каменскую.
А когда тонкая и звонкая Яковлева, в кудряшках и шляпках, «виконувала» — это не по-нашему! — в фильмах незабвенного Тарковского.
Волосы были главной причиной зависти Ленке. Голову с хорошенькой, острой, как у лисички, мордочкой, обрамляла густая шапка кудрей.
Кудряшки были светлые, качественные — одна к одной и почти не требовали ухода: вымыл и гуляй! Тогда, как остальные девушки должны были напрягаться, чтобы соорудить что-то приличное на голове: завивать на бигуди и начесывать — привет тебе, Бабетта!
Особенно горячилась приезжая с Юга нашей необъятной родины Олька Токарчук: ду***ам — счастье!
Потому что девушке приходилось предпринимать титанические попытки насчет прически: непослушные и редкие волосы на ее голове напоминали проволоку.
А когда их группу медВУЗа на втором курсе послали на картошку, и, в течение двух недель колхоз Дмитровского района не мог организовать студентам баню — да, было и такое! — то Ленка единственная изо всех девчонок выглядела прилично.
А несчастной Ольке пришлось даже мыть голову под колонкой, потому что в избе — жили там! — все время кто-то торчал.
А на дворе стоял уже, на минуточку, конец сентября. И не надо ля-ля, что этого не могло быть!
Был еще деревенский ручей: в нем мыли то, что пониже. Это сейчас кажется полным абсурдом: но в этой самой деревне не было даже проведено электричество! Поэтому вечером сидели за общим столом с керосиновой лампой.
А Ленка щеголяла кудрявой головкой, будто только вчера ее вымыла! Ну разве не …янь? Конечно же, …янь! Остальным приходилось ходить в платках и шапках — красивых бейсболок тогда не водилось.
Да, Олька завидовала Ленке больше остальных, что не мешало девушкам «дружить».
К тому же, они обе были не из Москвы. И если Ленка жила в Павловом посаде, то Олька притащилась в столицу нашей Родины с «ридной батькивщины», с которой тогда мы дружили. Кстати, словцо «виконувать» было из ее лексикона.
Поначалу наивная Олька поселилась у одной из теток по линии отца, которых было несколько.
Но у тетки своих было семеро по лавкам. И дядька прозрачно намекнул, что ей тут не рады: как жаль, что ты наконец-то съезжаешь!
Остальные взять любимую племянницу на постой тоже не горели.
Избалованной Ленке тоже было не с руки каждый день мотаться по электричкам из своего посада. А общежитие не рассматривалось от слова совсем: не для этого роза расцветала.
Поэтому они сняли на двоих однокомнатную квартиру. И жили, как кошка с собакой, но деваться им было некуда: одна Олька съем бы не потянула.
Ленка была гораздо симпатичнее и богаче: ее мама заведовала Павловопосадской стоматологический клиникой. Папа тоже работал в местной администрации. Поэтому в семье все было.
Да и зубы у Ленки были один к одному — это же естественно: своя генетика плюс мама-стоматолог! И это стало еще одним поводом для зависти.
Потому что у Ольки и с зубами была полная фигня: тогда это в стране творилось повально — стоматологи при развитом социализме сверлили исключительно «наживую». А обращаться к «подруге» и унижаться не хотелось.
На воскресенье Ленка уезжала домой и возвращалась с полной сумкой вкусной еды: она была очень нежадной и всегда делилась с соседкой. И он этого Олькина ненависть, почему-то, становилась еще больше.
Замуж Ленка вышла на четвертом курсе: Оля была у нее свидетельницей — подруги же. И опять страшно завидовала: свадьба получилась шикарной. Несмотря на то, что играли ее дома, хотя могли бы спокойно забацать все в ресторане.
Просто невеста была, к тому времени, в интересном положении: да, Ленка влюбилась и ухитрилась забеременеть! А это тогда принято было скрывать, а не как сейчас: живот вперед и давай хвастаться!
Ее избранником оказался обычный местный инженер, не хватающий звезд с неба — скромный и молчаливый парнишка.
Приползла уйма родственников с роскошными подарками: чего тут только не было! И деньги, и дорогие ложечки, и роскошные сервизы, и отрезы. И даже, как в мультике, ковер и телевизор — родня оказалась зажиточной.
Грустная Олька сидела за столом и кусала губы: смотреть на все это благолепие было выше ее сил.
Естественно, у молодых было, где жить: родители отдали им свою трешку. А сами переехали к своим родителям.
А Олька продолжала жить на той же самой съемной квартире: она стала подрабатывать медсестрой — на четвертом курсе медицинского это уже было можно.
Зависть копилась и переходила в физические страдания: почему одним все, а другим — фига с маслом?
Ленка взяла академ и родила разнополую двойню: позже сидеть с детьми стали помогать многочисленные бабушки — подруге продолжало везти.
Олька, к тому времени, тоже вышла замуж! Точнее, сходила: брак оказался не удачным. В свидетели взяла верную Ленку: кого же еще?
Брак продлился всего год. После него осталась однушка, выцарапанная потом и кро…вью, и сынок Сереженька — абсолютно бе..столк..овое «чу..до в перьях». Которое не выдерживало никакого сравнения с ладными и неглупыми детьми Ленки: разница в возрасте у них составляла два года.
Часто Оля ездила к «подруге» в гости: тогда сына забирал его папа Гриша — полусонный маменькин сынок.
Его мамаша-то их, в сущности, и развела: свекрови не нравилась «понаехавшая с ридной батькивщины» наглая невестка. Девушка платила свекрови тем же.
Олька завидовала всему: хорошей обуви и одежде близнецов, и даже их разного цвета тетрадям. Потому что бабушка-стоматолог еще продолжала вкалывать, снабжая дочу и внучат всем необходимым.
Однажды, после поездки в Павлов посад, Ольга Петровна позвонила общей знакомой Кате, которая тоже училась с ними в одной группе: ей нужно было выговориться! Да, выпустить пар: от зависти просто распирало!
Поэтому разговор носил неконструктивный характер: женщина просто вываливала умеющей слушать Катьке информацию о «подруге». Иначе Олю могло просто разорвать…
Ну и что, что это было не совсем прилично: ездить в гости, а потом говорить о людях г..дости!
И когда Оля упомянула те самые синие и зеленые тетрадочки близнецов, что особенно не давало ей покоя, то Катька не выдержала: даже ей вся эта грязь надоела.
И, с издевкой предложила:
— А ты роди второго — купишь одному синие тетрадочки, другому зеленые! И тогда не будешь завидовать!
Видимо, даже по телефону было заметно, что девушка испытывает по отношению к Ленке сильные негативные чувства.
Олька поперхнулась: вон оно как! И навсегда вычеркнула смешливую Катьку из числа общих знакомых.
И тут же накинулась на Сереженьку, который, в очередной раз, забыл сделать домашнее задание…
Время шло. Близнецы выросли и превратились в двух симпатичных молодых людей. Только вот у Алеши волосы были мамины — качественные светлые кудри, а у Ирки — папины жидкие пряди, грязнящиеся уже к вечеру.
Спасение стали находить в модной тогда химзавивке.
Ребята получили аттестаты и поступили в медицинский институт: в тот, где ранее училась Лена с Олей.
Сереженька никуда поступать не захотел!
Слов «буду себя искать» тогда еще не было. Да, не буду и не хочу!
Но почему? А просто!
Сын смотрел полусонными глазками, унаследованными от папочки, куда-то мимо Оли: она, в который раз, оказалась хуже «подруги»…
Так прошел год. Наконец-то Сереженька, которому банально надоело лежать на диване, соблаговолил поступить в какой-то колледж: так стали называть ПТУ. И Оля выдохнула.
И тут симпатичный, похожий на девочку Алеша где-то познакомился — ни за что не угадаете, с кем! С английским пастором…
Это произошло, когда молодой человек был уже на третьем курсе.
Откуда взялся в их Павловом посаде английский пастор? А фиг его знает: может, приехал по обмену опытом.
Пастор оказался довольно симпатичным, сносно говорящим по-русски, нестарым еще человеком. И Алексей привел его к родителям в дом.
Обаятельный мужчина сначала понравился родителям. Но цель этого знакомства поначалу ясна не была. И это вызвало естественную тревогу.
Поэтому, для чего он, собственно, пришел? Хочет использовать умного мальчика для какого-то бизнеса? Завлечь в секту? Просто общаться и дружить?
Вопросов было очень много. И тут все пошло в соответствии со словами нашего умного полководца Суворова, утверждавшего, что англичанка г…дит.
И она начала, точнее, продолжила г…дить, потому что ответ лежал на поверхности. Но об этом они узнали гораздо позже: у этого замечательного во всех отношениях человека оказалась не…традиционная …. ориент..ация…
Да, этого тогда было очень много. А в недружественной нам стране — особенно.
Просто у нас в то время это даже в голову никому не могло прийти: раз нет этого самого кекса, то нет и ориент..ации…
Стояли буйные девяностые: везде царил повальный бардак. И тут подсуетился элегантный, вкусно пахнущий пастор со своими подарочками.
Роскошное постельное белье с невиданными доселе простынями на резинке. Обалденные шмотки сестре и маме. Элитная выпивка папе. И деликатесы. Хотя это все уже стало появляться и у нас, но стоило немерено.
Деньги в семье были, хотя родители Ленки уже благополучно пребывали в лучшем из миров.
Сама Ленка работала зав отделением в местной больнице. Муж стал подрабатывать сварщиком. Поэтому семья опять ни в чем не нуждалась. Но подарки оказались явно нелишними.
Особенно этому завидовала Олька, которая стала чаще общаться с «подругой». Сереженька, к тому времени, уже учился в колледже и особого внимания не требовал. Вроде, выправился…
Ну и что, что ориент..ация у человека не та? Подумаешь, какие китайские церемонии! В остальном-то все отлично!
— Хотите, чтобы так было всегда? — предложил симпатичный мужчина. — Отпустите мальчика со мной! Ему там будет очень хорошо! Да, очень! А вам я гарантирую достойную старость!
Отпустить мальчика? А по сусалам получить не хотите ли, приверженец культа?
И тут любимица жизни Ленка, у которой все всегда складывалась хорошо, впервые получила удар под дых: Алеша неожиданно захотел уехать. Да, сам…
Захотел, прекрасно зная, что его там ожидает. Видимо, их любимый хорошенький мальчик тоже имел склонность к этому самому…
И, что характерно, уехал, несмотря на скан..дал дома. А все стали делать вид, что у них — все очень хорошо: ну, как же — мальчик же учится в Англии!
После этого Оле, почему-то, немного полегчало: не все так ладно в датском королевстве!
К тому же Ленкин муж, не выдержав всего этого «счастья», вскоре отправился к тестю с тещей в иной мир.
И они обе с Ленкой стали считаться одинокими: одна — разведенка, вторая — вдова. Короче, один — один.
Часто приходили посылки с берегов Гудзона: и тогда добрая Ленка делилась их содержимым с подругой, которая по-прежнему продолжала ей завидовать, но уже не так.
Через пару лет сынуля вернулся из этого самого туманного альбиона! Нажился, елы-палы… Хотя тут, наверное, уместно было употребить другое слово на ту же букву.
И тут повзрослевшую Олю стало «заваливать счастьем»: и на ее улице перевернулся КАМАЗ с пряниками.
Сначала ушли из жизни родители — нет, это — горе, конечно! Но ушли, оставив дом на юге нашей Родины у самого моря: на той самой ридной баткивщине! И там можно было отдыхать каждый год почти бесплатно.
Потом ушла туда же одинокая сестра отца — у папы их было четыре — оставив племяннице в Москве неплохую двушку. Ее Оля стала сдавать, продолжая жить с сыном в съемной однушке: так выходило подешевле.
Сереженька не протестовал: он вырос таким же полусонным, как и его папочка. А спать на кухне оказалось очень даже неплохо…
Ну и, в заключение, попал в аварию живший в Питере двоюродный брат: не было бы счастья! И как-то так получилось, что и его небольшая квартирка досталась Ольге.
И тут Ольга Петровна «простила» Елену Владимировну окончательно и бесповоротно: завидовать уже было нечему.
Муж Ленки покинул этот мир. Сын так и не восстановился в институте. И стал просто болтаться, перебиваясь случайными заработками и периодически уходя в запои: школа пастора давала себя знать. Спасибо, что обошлось еще только алкоголизмом…
Дочь тоже не могла, почему-то, устроить свою личную жизнь: а время шло.
Видимо, счастье отпущенное на семью, целиком забрала себе Ленка. И оба близнеца остались жить с мамой в той самой трешке.
Поэтому Ленку с «детями» можно было только пожалеть.
На их печальном фоне даже никчемушный Олькин Сереженька, отучившийся в техникуме и вкалывающий где-то технологом, выглядел вполне прилично.
Квартир у Оли было более, чем достаточно.
Зубы у женщины тоже уже были в полном порядке: стоматология в стране, наконец-то, вышла на новый уровень. А зарабатывала она врачом очень даже неплохо.
А еще волосы у Ленки — одна из главных причин зависти — от всех переживаний стали уже не такими шикарными.
Поэтому, можно было начинать дружить по-настоящему: зависти к подруге уже не было.
И они стали дружить по-настоящему: вместе ездить в отпуск на юг и на праздники — в северную столицу.
Да, вот такая произошла грустная история. Про что? Возможно, про женскую дружбу. А, возможно, про зависть.
А, не исключено, что про то и другое: ведь женской дружбы без зависти не бывает.
А Сереженька женился! И тут он обошел симпатичных близнецов! Да, причем, на женщине, значительно старше себя и с детьми! Это произошло, когда хлопчику уже было ближе к тридцати.
К тому времени Ольга Петровна осталась жить в унаследованной двушке. А сын ушел жить к жене.
Короче, нашел себе и жену с квартирой, и маму в одном флаконе: так случается, если собственная мама в детстве не уделяла должного внимания своему сыну.
И, хотя Оля колотилась с сынулей и до его совершеннолетия, и после, он, видимо, так не считал.
И тут Ольга Петровна опять осталась в выигрыше. Во-первых, сынок оказался под присмотром «маможены»: ведь до этого его нужно было постоянно «пасти» и проверять, сухие ли у него штанишки.
А еще она купила новоиспеченным, пусть и неродным, внукам к школе подарочки: одному — зелененькие тетрадочки, другому — синенькие. Исполнив, таким образом, свою давнюю мечту.
Поэтому, привет тебе, наш дорогой и любимый Газпром! Упорно утверждающий, что мечты сбываются.
Хоть ты нас не обманываешь…
Нашла в телефоне мужа переписку с комплиментами, теперь развожусь