Помню тот звонок. Был вечер вторника. Я готовила ужин. Телефон зазвонил. Соседка мамы кричала в трубку.
— Ваша мать лежит на полу! Скорую вызываем!
Я бросила всё. Схватила куртку. Вадим смотрел футбол. Я крикнула ему, что случилось. Он кивнул. Глаз не оторвал от экрана.
Я приехала к маме через час. Скорая уже увезла её в больницу. Я помчалась туда.
Мама лежала на каталке в коридоре. Лицо белое от боли. Держалась за мою руку. Говорила что всё хорошо. Чтобы я не волновалась.
Врач сказал что нужна операция. Срочно. Перелом серьёзный. В её возрасте это опасно.
Операцию сделали на следующий день. Я сидела в коридоре шесть часов. Вадим даже не позвонил узнать как дела.
После операции маму перевели в палату. Она не могла встать. Не могла повернуться.
Я взяла отпуск на две недели. Сидела с мамой в больнице каждый день. Кормила её. Помогала умыться. Меняла бельё.
Когда маму выписали, она была беспомощна. Ходить не могла. Только лежать или сидеть. И то с трудом.
Я ездила к ней каждый день после работы. Возила на процедуры. Покупала продукты. Готовила обеды на неделю. Убиралась. Меняла постельное белье.
Муж Вадим (ему сорок один) сначала поддерживал. Спрашивал как дела. Предлагал отвезти маму в больницу на машине.
Но через месяц начались претензии.
Я приходила домой в девять вечера. Уставшая. Вадим сидел на диване. Листал телефон. На кухне грязная посуда. Ужина нет.
— Ты опять задержалась, — буркнул он. — Я голодный сижу.
— Я у мамы была. Она одна не может.
— Наймите сиделку.
— На какие деньги, Вадим? Мы только что машину купили.
Он поморщился. Включил телевизор громче.
В выходные я тоже ездила к маме. Готовила ей на неделю. Мыла полы. Стирала бельё.
Вадим лежал дома на диване. Смотрел сериалы. Когда я возвращалась, он хмурился.
— Опять весь день у мамки провела?
— Вадим, ей нужна помощь.
— А мне что, не нужна? Я тоже устаю за неделю. Хотел бы с тобой куда-то съездить.
— Давай в следующие выходные.
— В следующие то же самое будет.
Он был прав. Я не могла бросить маму. Она зависела от меня полностью.
Через три месяца Вадим перестал скрывать раздражение. Говорил, что я превратилась в сиделку. Что у меня нет времени на него. Что так жить нельзя.
Однажды он пригласил коллег в гости. Не спросил меня. Просто сказал утром, что вечером придут Антон с женой.
Я вернулась с работы в семь. Заехала к маме. Помогла ей помыться. Приготовила ужин на завтра.
Приехала домой в девять. Вадим встретил меня в прихожей. Злой.
— Где ты была? Гости уже два часа сидят!
— Я была у мамы. Ты знал, что я к ней поеду.
— Я думал ты заедешь быстро! А ты на два часа пропала!
Я прошла в гостиную. Антон с женой Юлей сидели на диване. Неловко улыбались.
Вадим весь вечер молчал. Дулся. Юля пыталась разговорить меня. Спрашивала о маме. О работе.
Когда гости ушли, Вадим разорался.
— Ты опозорила меня! Пришла как нищенка! Даже макияж не подправила!
— Вадим, я ухаживала за больным человеком. А не на свидание собиралась.
Мы не разговаривали три дня после этого.
На работе тоже начались проблемы. Я работаю кадровиком в небольшой компании. График обычно свободный. Но в тот период была сильная текучка кадров. Нужно было закрывать вакансии срочно.
Я проводила собеседования допоздна. Потом ехала к маме. Возвращалась домой к одиннадцати.
Начальница Ирина Сергеевна вызвала меня к себе.
— Света, я знаю, что у тебя сложная ситуация. Но работа не должна страдать.
— Я всё делаю в срок.
— Делаешь. Но устаёшь. Это видно. Может возьмёшь отпуск?
— Не могу. Деньги нужны. Маме на лекарства. На процедуры.
Она вздохнула.
Вадим даже не спрашивал, как у меня дела на работе.
Через неделю я попросила его помочь. Маме нужно было съездить в больницу на перевязку. Я не могла отпроситься с работы. У меня была важная встреча с соискателями. Срывать нельзя.
Я попросила Вадима вечером. Мы сидели на кухне. Он ел пельмени. Я мыла посуду.
— Вадим, пожалуйста. Отвези маму в поликлинику завтра. Я сама не могу.
Он посмотрел на меня.
— У меня работа, — отрезал он.
— Отпросись на день, пожалуйста.
Он отложил вилку. Посмотрел на меня холодно.
— Слушай, это твоя мать.
Я замерла. Тарелка упала в раковину. Не разбилась.
— Что ты сказал?
— Ты слышала. Я не обязан таскаться по больницам с твоей мамой. У меня своя жизнь. Ты решила стать сиделкой — твои проблемы.
— Вадим, она моя мама! Она не может сама!
— Вот и занимайся ей сама. А меня не впрягай. Я тебе не муж что ли? Или я для тебя просто шофёр?
— Я прошу тебя всего один раз!
— Один раз сегодня. Завтра будет второй. Послезавтра третий. Нет. Я свою мать в дом престарелых не повезу, когда она состарится. Буду сам ухаживать. А ты со своей делай, что хочешь.
Всё ясно. Это эгоист. Думает только о себе. Помощи не получу.
Я нашла способ отвезти маму сама. Договорилась с коллегой Олей. Она взяла мою встречу. .
Вадим даже не спросил, как мы съездили. Молчал три дня. Потом как будто ничего не было.
Мама восстанавливалась медленно. Врачи говорили что в её возрасте это нормально.
Через полгода она уже могла ходить с тростью. Но помощь всё равно требовалась. Я продолжала ездить три раза в неделю. Среда. Пятница. Воскресенье.
Вадим всё больше раздражался. Особенно когда я пропускала из-за мамы какие-то мероприятия.
Его коллега отмечал день рождения. Вадим хотел, чтобы я поехала с ним. Я отказалась. В тот день мне нужно было везти маму на рентген.
— Опять к маме? Мы уже месяц никуда не выходили!
— Вадим, она нуждается в помощи.
— Она взрослый человек. Пусть сама справляется.
— У неё был перелом!
— Уже год прошёл! Сколько можно нянчиться? Люди и не с такими травмами живут сами!
— Ей шестьдесят два года!
— И что? Моя бабушка в восемьдесят одна жила! И ничего, справлялась!
Я молчала. Спорить бесполезно. Он не хотел понимать.
Вадим поехал на день рождения один. Вернулся поздно. Мрачный. Сказал, что все спрашивали, где я. Что ему было неудобно объяснять. Что я его опозорила.
— Я опозорила? — переспросила я. — Тем что ухаживаю за больной матерью?
— Тем что забила на мужа! На нашу жизнь! Все нормальные жёны были с мужьями! А ты где? С мамочкой!
Я осталась на кухне. Пила чай.
А потом был его день рождения. Вадиму исполнилось сорок два. Я хотела устроить ему праздник. Загладить вину.
Заказала торт. Купила подарок. Дорогие часы. О которых он давно мечтал.
Пригласила его друзей. Приготовила стол. Салаты. Горячее. Всё, как он любит.
Мама позвонила в шесть вечера. Голос слабый. Говорила что плохо себя чувствует. Кружится голова. Не может встать.
Я испугалась. Нужно было ехать.
Вадим сидел на кухне. Смотрел как я собираюсь.
— Ты куда? Гости через час!
— Маме плохо. Нужно проверить. Я быстро.
— Быстро? Ты там на три часа зависнешь, как обычно!
— Вадим, ей плохо!
— А мне что, хорошо что ли? У меня день рождения! Первый раз за год ты что-то для меня делаешь! И снова мамочка!
— Я вернусь к восьми. Успею.
Я не успела. Мама действительно была плоха. Я вызвала врача. Дождалась. Оказалось давление подскочило. Врач сделал укол. Сказал наблюдать.
Я вернулась в десять. Гости уже разошлись. Вадим сидел один. Злой.
— Праздник удался, — сказал он. — Спасибо жене.
Часы он даже не посмотрел.
Мама постепенно шла на поправку. Стала готовить себе еду. Убираться в квартире. Я ездила реже. Помогала с тяжёлыми делами.
Вадим успокоился. Перестал придираться. Мы снова начали ходить в кино. Встречаться с друзьями. Ездить за город.
Мы вернулись к обычной жизни. Вадим ходил на работу. Я тоже. По вечерам смотрели сериалы. Болтали о всякой ерунде. По выходным ездили на дачу к его родителям.
Его родители жили в Подмосковье. Дом небольшой. Старый. Но уютный. Рядом речка.
Отцу Петру Ивановичу было семьдесят пять. Матери Галине Степановне — семьдесят два. Оба здоровые. Активные. Держали огород.
Пётр Иванович раньше работал на заводе. Фрезеровщиком. Вышел на пенсию в шестьдесят. С тех пор занимался огородом. Рыбачил. Ходил в лес за грибами.
Галина Степановна всю жизнь проработала бухгалтером. Сейчас на пенсии пекла пироги. Варила варенье. Ухаживала за цветами.
Мы приезжали помогать с грядками каждые выходные. Вадим копал картошку. Красил забор. Чинил крышу. Я собирала малину. Полола грядки. Помогала Галине Степановне на кухне.
Галина Степановна готовила обеды. Пироги с капустой. Борщ. Жареную картошку с грибами. Пётр Иванович рыбачил на речке. Приносил окуней.
Мы сидели вечерами на веранде. Пили чай. Разговаривали. Было спокойно. Тихо.
Тихая спокойная жизнь. Без проблем. Без забот.
А потом всё изменилось.
В сентябре Вадим позвонил с дачи. Голос встревоженный. Говорил быстро. Сбивчиво.
Пётр Иванович утром почувствовал слабость. Позавтракал. Вышел в огород. Упал прямо у грядок.
Галина Степановна закричала. Соседи помогли поднять. Занесли в дом. Пётр Иванович не мог встать. Говорил с трудом. Путал слова.
Галина Степановна вызвала скорую. Приехали быстро. Увезли в больницу.
Вадим бросил всё. Поехал туда.
Врачи сказали что состояние серьёзное. Вадим рассказал мне. Последствия тяжёлые.
Пётр Иванович не мог ходить без поддержки. Речь нарушилась. Слова не выговаривал. Мычал что-то. Ему требовался постоянный уход. Вадим говорил это с дрожью в голосе.
Галина Степановна не справлялась одна. У неё больные колени. Самой тяжело ходить. А тут ещё муж лежачий.
Вадим звонил мне каждый час. Голос дрожал. Спрашивал, что делать. Я говорила, что не знаю. Что нужно слушать врачей.
Вадим поехал к родителям в тот же день, как выписали отца. Вернулся поздно вечером. Сел на кухне.
— Папа совсем плохой, — сказал Вадим тихо. — Мама не может одна. Совсем не может. Нужна помощь. Срочно.
— Сиделку наймите, — сказала я спокойно. Допила чай. Поставила чашку в раковину.
Вадим посмотрел на меня как на сумасшедшую.
— Какую сиделку? Это мой отец! Родной человек!
— Вадим, это решит проблему. Профессиональная помощь. Специально обученный человек.
— Нет! — он ударил кулаком по столу. Чашки звякнули. — Я не отдам своего отца чужим людям! Он нуждается в семье! В любви! В заботе! А не в какой-то бабе, которая за деньги придёт!
— Понимаю, — я встала. Начала мыть посуду. — Тогда тебе придётся ездить к нему каждый день. Самому.
— Мне нужна твоя помощь, — он посмотрел на меня. Схватил меня за руку. — Пожалуйста. Это мой отец.
— Вадим, помнишь что ты мне говорил, когда моя мама была больна?
— Что? — он не понял.
— Когда я просила тебя отвезти её в больницу.
Он помолчал. В глазах мелькнуло понимание. Потом страх.
— Это было другое…
— Чем же?
— Ну… — он замялся. Отвёл взгляд. — Твоя мама не настолько плохо была. У неё просто перелом. А тут совсем другое!
— Вадим, она не могла ходить.Не могла еду разогреть. Я просила тебя один раз. Отвезти её в больницу. Ты отказал.
— Это разное! Это МОЙ отец! Понимаешь? Родной!
— А моя мама кто? Чужой человек? Соседка? Знакомая?
Вадим вскочил. Начал ходить по кухне. Нервно. Быстро.
— Ты сейчас серьёзно? Моему отцу совсем плохо! А ты вспоминаешь какие-то старые обиды!
— Моя мама тоже была в опасности. Одинокая старушка с переломом. Если бы я не ухаживала, если бы не ездила каждый день, не известно, чтобы с ней было. Понимаешь?
— Так ты её дочь! Ты обязана!
— А ты чей сын?
Он замер. Смотрел на меня. Не верил.
— Ты… ты мне откажешь? Прямо так?
— Нет, — я допила чай. Встала. Помыла чашку. — Я тебе объясняю. Ты говорил мне тогда: «Я не нанимался быть нянькой твоей маме». Помнишь эти слова?
Он побледнел.
— Я не то имел в виду…
— Что именно ты имел в виду?
— Ну… что это не моя обязанность возить твою маму по врачам…
— Вот именно. И уход за твоим отцом — не моя обязанность. По твоей же логике.
Он опустился на стул. Сидел молча. Минуту. Две. Потом поднял голову.
— Я не могу поверить. Ты правда мне откажешь? Сейчас? Когда моему отцу совсем плохо?
— Я не отказываю, Вадим. Я просто следую твоим правилам. Которые ты сам установил.
— Это подло! Это месть! Ты мстишь мне!
Он молчал. Смотрел в пол.
— Вадим, ты сам так решил. Я запомнила. Теперь живи.
— Что мне делать? — он посмотрел на меня. — Мама одна не справится! Она старая!
— Наймите сиделку. Ты же сам мне советовал тогда.
— На какие деньги? У нас кредит за машину! Ипотека!
— На те же деньги, на которые я должна была нанять маме. Продай машину, если надо. Возьми кредит дополнительный. Не знаю. Это твои проблемы.
— Ты серьёзно? Продать машину?
— Абсолютно. А что, твой отец не стоит машины?
Вадим вскочил. Схватил куртку с вешалки. Хлопнул дверью.
Я осталась сидеть на кухне. Смотрела в окно. На тёмный двор. На фонари. Было спокойно.
Вадим не ночевал дома. Написал, что остался у родителей. Нужно помогать.
Он звонил утром. Рано. Я ещё спала. Умолял приехать хотя бы раз. Посмотреть на отца. Помочь матери.
Я отказалась. Спокойно. Без эмоций.
Он кричал в трубку. Говорил что я бессердечная. Что у меня нет совести. Что я мстю ему. Что это подло.
— Я не мщу, — сказала я. — Я просто не нянька твоим родителям. Твои слова.
Он бросил трубку. Не перезванивал.
Через три дня его друг Антон приехал к нам. Вадим позвал его. Нужна была поддержка. Кто-то кто скажет, что я не права.
Они сидели на кухне. Разговаривали. Я была в комнате. Но слышала через тонкую стену.
Вадим жаловался. Рассказывал про отца. Про то как тяжело одному. Как я отказываюсь помогать. Какая я бессердечная.
Вадим пытался справиться сам. Ездил к отцу каждый день после работы. Выезжал в шесть утра. Возвращался в одиннадцать вечера. Падал на кровать не раздеваясь. Осунулся.
Я готовила ужин. Оставляла в холодильнике. Он не ел. Говорил, что нет сил.
Через неделю он снова попросил. Пришёл домой в воскресенье. Сел напротив меня. Руки тряслись.
— Пожалуйста, — сказал он тихо. — Мне правда тяжело. Я не высыпаюсь. На работе проблемы начались. Директор сказал, что уволит если ещё раз опоздаю. Мама плачет каждый день. Не может одна справляться. Папа тяжёлый. Она его не может поднять.
— Найми сиделку, — повторила я.
— Она отказывается! Говорит чужих не хочет в доме!
— Тогда переезжай к ним совсем.
— Мне далеко до работы ехать! И я не могу бросить работу! Мне платить за квартиру! За кредиты!
— Вадим, это твой выбор. Твоя семья. Твои родители. Я тут ни при чём.
Он смотрел на меня долго. Злился.
— Ты превратилась в… — начал он.
— Закончи, — я посмотрела на него. — Давай. Скажи что хотел. Я жду.
Он передумал. Встал. Ушёл в спальню.
Через две недели они всё-таки наняли сиделку. Галина Степановна сдалась. Вадим нашёл агентство.
Женщину лет пятидесяти. Татьяну Петровну. Опытную. Она работала сиделкой двадцать лет. Она приходила три раза в неделю. Помогала с уходом. Кормила Петра Ивановича. Мыла. Переодевала.
Вадим стал приезжать домой раньше. Ел ужин. Ложился спать.
Мы почти не разговаривали. Он обижен. А я спокойна.
По утрам расходились молча. В выходные он ездил к родителям один. Я оставалась дома. Убиралась. Готовила. Встречалась с подругами.
Пётр Иванович начал идти на поправку. Медленно. Но прогресс был. Сиделка Татьяна Петровна работала хорошо. Профессионально.
Галина Степановна привыкла к ней. Даже подружилась. Пекла ей пироги. Благодарила за помощь.
Вадим ездил к родителям только по выходным теперь. Я не составляла компанию. Оставалась дома. Занималась своими делами.
Мы с Вадимом живём вместе до сих пор. Официально женаты. Но мы как соседи по квартире. Не больше.
Моя мама живёт одна. Справляется. Я езжу к ней иногда. Помогаю. Как и раньше.
Я не жалею ни капли. Он показал кто он. Я ему вернула той же монетой. Справедливо.
Теперь знает, что такое, когда тебе отказывают. Когда говорят «твои проблемы». Неприятно? А что делать.
Это – новая невеста Юрия, — заявила Ольге свекровь, выгоняя из ее же квартиры, — А ты здесь больше не живешь. Уходи