— Ты мне это брось, Алиска, даже не заикайся! — Клавдия Степановна с силой оттолкнула от себя тарелку с овсянкой. — В казенный дом меня сдать хочешь?
Чтобы там кололи чем попало и подушкой накрывали, чтоб не орала?
Не дождешься!
Алиса глубоко вдохнула, стараясь не смотреть на дрожащие руки бабушки.
— Бабуль, ну какой казенный дом? Это частный пансионат. Там лес рядом, там медсестры круглосуточно.
У тебя там общение будет, телевизор большой.
А здесь ты целыми днями одна, пока папа на работе.
— Знаем мы это «общение», — проскрипела ста..руха, устраиваясь поудобнее на подушках. — Оберут до нитки, квартиру заберут, а меня в овраг.
Пашке так и скажи: мать живой из этой хаты не выйдет. Пускай сам меня дохаживает. Он сын или кто?
Я его растила, ночей не спала, когда он корью болел. Теперь его черед.
— Папа на двух работах пашет, чтобы тебе лекарства покупать! Ему пятьдесят три, у него давление скачет, он за три года ни разу в кино не сходил, не то что в отпуск!
— Ничего, — отрезала Клавдия Степановна и плотно сжала губы. — Молодой еще, сдюжит.
А ты помалкивай, яйца курицу не учат. Иди вон, кашу вытри. Развели тут грязь!
Алиса вышла в коридор и шумно выдохнула. Вот как с ней разговаривать?!
Отец вошел в квартиру в семь вечера. Он не стал разуваться сразу, присел на пуфик в прихожей и просто сидел пару минут, глядя в одну точку.
— Пап, ты как? — Алиса вышла к нему, забирая тяжелый пакет с продуктами.
— Нормально, Алис. На складе завал, отчетность годовая скоро. Как бабушка?
— Как всегда. Опять скан..дал из-за пансионата. Говорит, что мы её сгу..б..ть хотим.
Пап, ну так нельзя. Я посмотрела счета за этот месяц — у нас на продукты остается три тысячи.
А мне еще за общагу платить, и учебники нужны.
— Разберемся, — Павел тяжело поднялся, стащил ботинки. — Я подработку взял. Ночные смены на охране, через день.
— Ты с ума сошел? Ты когда спать будешь? Ты же упадешь где-нибудь!
Павел ничего не ответил. Он прошел на кухню, налил в ковшик воды и поставил на плиту.
— Она ела?
— Половину вылила на кровать. Я перестелила.
— Ладно. Иди занимайся, тебе к сессии готовиться надо. Я сам сейчас её покормлю и помою.
Алиса смотрела, как отец, прихрамывая, идет в комнату матери.
Жаль его было неимоверно. Она видела, как из крепкого, когда-то смешливого мужчины он постепенно превращается в тень.
Исчезли шутки, исчез интерес к жизни.
Через неделю ситуация стала еще хуже — он вернулся домой позже обычного. Его качало. Алиса тут же забеспокоилась.
— Пап? Тебе плохо?
— Всё хорошо, Алис. Просто голова закружилась в метро. Душно там.
— Садись. Сейчас давление померим.
На тонометре высветились цифры 180 на 110. Алиса молча достала таблетки.
— Завтра ты никуда не идешь. Вызывай врача.
— Нельзя, — отец поморщился. — Завтра проверка. Если меня не будет, премию срежут. А нам за квартиру мамы налог пришел повышенный.
— Продай её, пап! — Алиса сорвалась на шепот, чтобы не услышала бабушка. — Продай её однушку в области.
Шестьсот тысяч — это же огромные деньги для нас сейчас. Мы закроем долги, наймем нормальную сиделку.
Отец вздохнул:
— Мать не дает согласия…
— Пап, она там пять лет не была! Зачем ей квартира та, если она лежачая?
Отец ответить не успел — в комнате за стеной послышался резкий стук.
Клавдия Степановна колотила кружкой по тумбочке, требуя внимания.
— Пашка! Пашка, иди сюда! С кем ты там шепчешься? Опять кости мне моете? — донесся её дребезжащий голос.
Павел вздохнул, выпил протянутую дочерью таблетку и пошел на зов.
Еще шесть лет назад у отца была женщина. Елена, добрая, спокойная, она заходила к ним, приносила пироги, они с папой планировали съездить на выходные в загородный комплекс.
Всё закончилось, когда бабушка слегла. Елена пыталась помогать, но ста..руха устроила ей такой ад, что женщина просто не выдержала.
— Ишь, пришла на всё готовое! Сына моего обирать вздумала! — кричала она на весь дом, имитируя сердечные приступы каждый раз, когда Павел собирался на свидание. — Гоните ее в шею отсюда! Вон!
В итоге Елена ушла, а отец даже не пытался её вернуть.
Домашний зазвонил, когда Алиса вечером готовилась к экзамену. Отца дома еще не было.
— Алло?
— Это Павел Алексеевич? — спросил мужской голос.
— Нет, это его дочь. А что случилось?
— Девушка, это из отдела кадров. Ваш отец сегодня на собрании сознание потерял. Мы вызвали скорую, его в городскую отвезли. Запишите адрес.
Алиса судорожно записала адрес прямо на полях конспекта. Не успела она положить трубку, как бабушка затребовала внимания.
— Алиска! — донеслось из комнаты. — Чего там звонят? Пашка где? Пусть чаю принесет, пить хочу!
Алиса зашла в комнату. Бабушка полулежала, обложенная подушками, и недовольно морщилась.
— Папа в больнице, — коротко сказала Алиса.
— Как в больнице? — Клавдия Степановна на мгновение замерла, но тут же добавила: — Ну вот, довели меня! Орал на меня вчера, его Боженька за это наказал.
Совсем меня не бережете! Кто меня кормить теперь будет? Давай, ставь чайник.
Алиса молча вышла.
Три дня Алиса разрывалась между больницей и домом.
У отца диагностировали гипертонический криз на фоне сильнейшего нервного истощения.
Врачи запретили ему даже вставать.
— Алис, как мама? — первым делом спросил он, когда она пришла к нему в палату.
— Всё нормально, пап. Соседка заходит, помогает. Ты о себе думай. Тебе лежать надо минимум две недели.
— Какие две недели… Меня уволят… Деньги…
— Спи, — Алиса поправила ему одеяло. — Я всё решу. Обещаю.
На четвертый день, когда она вернулась домой, бабушка встретила её градом упреков.
— Где ты шастаешь? Грязная я лежу, Пашка там прохлаждается, а я тут гн…ию!
Алиса сжала кулаки и нарочито спокойно произнесла.
— Значит так, бабушка. Слушай внимательно. Папа в тяжелом состоянии, у него может быть инсульт, если он еще раз так перенервничает.
— Не неси чепухи! — фыркнула ста..руха. — Крепкий он. В отца пошел. Давай, поворачивай меня, бок затек.
— Нет, — Алиса присела на край стула. — Поворачивать я тебя не буду. И кормить тоже.
Клавдия Степановна вытаращила глаза.
— Это что еще за новости? Ты что, де..вка, с ума спятила?
— Нет. У нас нет денег. Вообще. Папа не работает, премию ему не дадут. Твоей пенсии не хватает даже на памперсы и твои таблетки от давления.
— Врешь! У Пашки заначка должна быть!
— Нет никакой заначки. Всё ушло на твои обследования в прошлом месяце. Так что выбор такой: либо мы сейчас подписываем документы на продажу твоей квартиры в области, либо завтра я вызываю соцзащиту, и они забирают тебя в государственный интернат. Бесплатный.
— Ты не посмеешь! — закричала Клавдия Степановна. — Я мать его! Я хозяйка тут!
— Хозяйка чего? Ты губишь собственного сына. Тебе наплевать, что он может не выйти из больницы. Тебе лишь бы кусок был помягче и одеяло потеплее.
Я сегодня звонила в тот пансионат, про который мы говорили. Там освободилось место, деньги от продажи твоей квартиры пойдут на оплату. Там отличный уход.
— Не поеду! — ста..руха закашлялась.
— Тогда голодай. У меня нет денег на еду для тебя. Я завтра ухожу на подработку, приду поздно. Бутылка воды на тумбочке. Думай.
Алиса вышла и закрыла дверь. Её трясло. Она никогда не была жестокой, но сейчас понимала: если она не переломит эту ситуацию, она потеряет отца.
А бабушка… бабушка переживет их всех, если ей позволить и дальше высасывать из них жизнь.
Ночь прошла в тишине. Алиса не заходила в комнату, хотя слышала, как бабушка то звала её, то плакала, то проклинала. Пришла только утром.
— Дай попить… — прохрипела старуха.
Алиса поднесла кружку к её губам.
— Ну что? Будем подписывать? Нотариус приедет в двенадцать.
— Ир…оды… — прошептала ста..руха, но уже без былой злости. — Всё забрать хотите… Ладно. Пиши свои бумажки.
Только скажи Пашке… скажи, чтоб навещал.
— Будет навещать. Когда ходить начнет. И я приезжать буду. Обещаю.
Павел сидел на лавочке в парке пансионата. Выглядел он хорошо — набрал немного вес, приобрел румянец.
Рядом на инвалидной коляске сидела его мама — чистенькая, в новом теплом платке, она сосредоточенно жевала яблоко.
— Паш? А, Паш, — позвала она.
— Да, мам?
— Ты это… С Еленой-то созвонился? Помирились, а?
Павел удивленно посмотрел на неё.
— Созвонился. Она обещала заехать в субботу.
— Ну и ладно, — ста..руха отвернулась к клумбе. — Пусть заезжает. Тут у нас медсестра есть, Леночка, такая грубая, всё время мне замечания делает.
Пусть твоя Елена посмотрит, как со мной обращаются. Т
ы смотри, Пашка, ее не обижай! Нехорошо это, когда мужчина женщину до слез доводит.
Вот папка твой…
Павел улыбнулся и сжал руку матери. К ним по аллее бежала Алиса. Она махала рукой радостно улыбалась.
— Пап! Ба! — закричала она еще издалека. — Я грант получила! И на работе ставку повысили!
Павел встал и раскинул руки. Клавдия Степановна наблюдала за ними, прищурившись.
Она всё еще считала, что её несправедливо выселили из родного гнезда, но вслух претензий не выражала.
Когда к ней подошла сиделка и ласково предложила пойти на сеанс массажа, ста..руха лишь важно кивнула.
— Пойдем, деточка. Только смотри мне, аккуратнее, я женщина хрупкая. В тот раз массажист ваш так ногу мне сжал…
Ты скажи ему, что бережнее надо обращаться. А то как медведь, ей-богу…
Медсестра увезла каталку, Алиса обняла отца, и они долго стояли, глядя на высокие сосны.
Впервые за долгое время все трое были по-настоящему счастливы.
Клавдия Степановна успела повидать правнука — Алиса выучилась, вышла замуж за хорошего мужчину, родился сын.
Павел женился на Елене, вторую невестку Клавдия Степановна приняла, отношения между ними установились доверительные и, можно сказать, теплые — Лена забыла все га..дости, которые при знакомстве делала ей свекровь.
Ушла ста..рушка тихо, во сне, не тая обид ни на внучку, ни на сына.
Ты бы побольше готовила — нам не хватает. Или ты специально на нас экономишь?, — сказала гостья, облизываясь