— Проси у мамы прощения и накрывай на стол! — рявкнул Игорь, даже не глядя в мою сторону.
Я замерла у порога собственной кухни, сжимая в руках пакет с продуктами. Свекровь Валентина Петровна восседала за моим столом как королева на троне, с презрительной улыбкой разглядывая мои новые шторы.
— Какое прощения? — тихо спросила я. — За что именно?
— За то, что нахамила матери! — Игорь наконец соизволил повернуться ко мне. Лицо красное, глаза злые. — Она приехала нас проведать, а ты ей грубишь! Устраиваешь скандалы!
— Я не грубила, — я медленно поставила пакет на пол. — Я просто попросила предупреждать о визитах заранее. Это элементарная вежливость. Это моя квартира.
— Наша квартира! — взвился муж, ударив кулаком по столу. — И моя мать может приезжать сюда когда угодно! Она имеет полное право!
— Милочка, — Валентина Петровна оторвалась от придирчивого изучения штор и посмотрела на меня как на нашкодившего ребенка, — я вижу, ты до сих пор не понимаешь элементарных вещей. Игорь — мой сын. Единственный сын. Я его двадцать восемь лет растила одна, без помощи, вкладывала в него все силы, все деньги, все здоровье. И теперь какая-то девица будет мне указывать, когда я могу видеть собственного ребенка?
— Я не девица, мне тридцать три года, — устало ответила я. — И это действительно моя квартира. Приватизирована на меня лично, еще до нашего брака. У меня есть все документы.
Лицо свекрови скривилось в неприятной гримасе:
— Вот оно что! Вот в чем дело! Значит, из-за какой-то жалкой однушки на окраине ты смеешь качать права? Да Игорь мог найти кого угодно! Девушек с квартирами побольше! С наследством! С перспективами!
— Тогда почему не нашел? — вырвалось у меня раньше, чем я успела прикусить язык.
Повисла тяжелая, давящая тишина. Игорь покраснел еще сильнее, свекровь побелела как мел. А я вдруг поняла, что устала. Смертельно устала от этого бесконечного цирка, от постоянных незапланированных визитов свекрови, от мужа, который в присутствии мамочки мгновенно превращался в послушного десятилетнего мальчика.
— Знаешь что, Игорь, — я подняла пакет с продуктами с пола, — я не буду просить прощения. Потому что абсолютно не виновата. И накрывать на стол для вас тоже не буду.
— Ты что себе позволяешь?! — взревел он, вскакивая со стула. — Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь?! Это моя мать!
— Позволяю быть хозяйкой в собственном доме, — я прошла на кухню, начала методично выкладывать продукты в холодильник. — Если вы голодны — кухня вон там, плита работает. Готовьте себе сами.
— Игорюша! — заголосила Валентина Петровна драматическим голосом. — Ты слышишь, как эта особа с нами разговаривает?! Я же говорила тебе с самого начала — эта женщина не пара тебе! Совершенно не пара! Вон Машенька Орлова, дочка моей подруги Зинаиды, такая воспитанная, интеллигентная…
— Мама, пожалуйста, помолчи, — неожиданно оборвал ее Игорь.
— Что?! — свекровь аж подпрыгнула на стуле от возмущения. — Что ты сказал?!
— Я сказал — помолчи! — он решительно подошел ко мне вплотную, нависая сверху. — Вера, ты меня слышишь? Немедленно извинись перед моей матерью и приготовь нормальный ужин. Это последнее предупреждение. Последнее!
Я медленно подняла голову и посмотрела на него. На этого человека, с которым прожила три года. Три долгих года. Человека, который при появлении мамы становился совершенно чужим. Который ни разу, ни единого раза не встал на мою защиту, когда Валентина Петровна часами критиковала мою готовку, уборку, внешность, работу, образование, воспитание.
— Нет, — просто и твердо сказала я.
— Как это — нет?! — Игорь схватил меня за плечо, больно сжав пальцы. — Что значит нет?!
— Означает именно то, что я сказала. Нет, — я резко отстранилась. — Убери руки. Немедленно. И вообще, знаешь что? Уходите отсюда. Оба. Прямо сейчас.
— Это ты куда нас выгоняешь?! — завопила свекровь, вскакивая со стула так резко, что тот опрокинулся назад с грохотом. — Да как ты смеешь?! Игорь здесь прописан! Законно прописан!
— Прописан — да, но квартира моя. Только моя, — я достала телефон. — Дарственная от покойной бабушки. Все абсолютно чисто юридически, можете проверить. Хотите, полицию сейчас вызову, пусть вам все подробно объяснят?
— Вера, ты с ума сошла? — Игорь попятился, глядя на меня как на сумасшедшую. — О чем ты вообще говоришь? Мы же семья! Законная семья!
— Какая семья? — я горько рассмеялась. — Игорь, давай честно. За три года совместной жизни ты ни разу не поддержал меня в присутствии своей матери. Ни одного раза! Когда она сказала, что мой борщ отвратителен, ты согласился и попросил добавки у нее. Когда она назвала меня толстой коровой — промолчал и отвел глаза. Когда потребовала переписать квартиру на ее имя для нашего блага — ты целую неделю пытался меня уговорить!
— Я не пытался уговорить! Я просто предлагал обсудить! — возмутился он.
— Просто спрашивал, почему я такая жадная эгоистка и не хочу позаботиться о нашей старости, — жестко закончила я. — О нашей с тобой старости. Но на деле речь шла только о безбедной старости твоей драгоценной мамочки. Так ведь?
Валентина Петровна театрально схватилась за сердце:
— Игорюша, у меня давление поднимается! Сердце колет! Из-за этой… этой неблагодарной…
— Из-за этой жадной стервы? — ледяным тоном подсказала я. — Именно так вы меня назвали на прошлой неделе, уважаемая Валентина Петровна, когда я категорически отказалась одолжить вам двести тысяч рублей на новую норковую шубу. Помните?
— Ты была обязана дать! Обязана! — выпалила свекровь, мгновенно забыв про больное сердце и поднявшееся давление. — Я же мать твоего мужа! Практически твоя мать!
— Вы мать моего бывшего мужа, — я решительно открыла входную дверь настежь. — Потому что с завтрашнего утра я официально подаю документы на развод. В одностороннем порядке. Собирайте свои вещи, Игорь. Даю ровно двадцать минут.
— Вера, не надо так, — он вдруг весь сник, осунулся. — Давай спокойно поговорим. По-взрослому. Мама сейчас уйдет домой, и мы нормально все обсудим…
— Я?! Я никуда не уйду! — возмутилась Валентина Петровна. — Игорюша, немедленно скажи этой особе! Она не имеет никакого права!
— Еще как имею, — я достала свою связку ключей, отцепила один потертый ключ. — Вот, Валентина Петровна, держите. Ваш личный ключ от моей квартиры. Который вы сделали совершенно без моего ведома и разрешения.
Свекровь покраснела как вареный рак:
— Я… это… не я… Игорюша сам дал мне свой экземпляр!
— Прекрасно знаю, — я презрительно бросила ключ на стол. — Именно поэтому Игорю тоже самое время съезжать отсюда. Навсегда.
— Мама, пошли уже, — вдруг сказал муж каким-то чужим, усталым голосом. — Пошли, я сказал! Хватит!
Он схватил совершенно растерянную свекровь под локоть и буквально потащил к выходу. На пороге резко обернулся:
— Ты пожалеешь об этом, Вера! Очень сильно пожалеешь! Такого мужа потеряешь! Золотого!
— Как-нибудь переживу это горе, — равнодушно пожала плечами я.
Дверь захлопнулась с громким хлопком. Я медленно прислонилась к ней спиной и осторожно сползла на холодный пол. Руки предательски тряслись. Внутри все дрожало мелкой дрожью. Но одновременно с этим приходило странное, непривычное облегчение. Как будто тяжеленный груз свалился с натруженных плеч.
Телефон надрывно зазвонил ровно через десять минут. Естественно, Игорь.
— Вера, открывай немедленно! Я вещи забыл! Документы! Одежду!
— Завтра все отдам, — максимально коротко бросила я. — Сложу аккуратно в подъезде на первом этаже.
— Ты что, серьезно?! Вера, я твой законный муж! Я здесь живу три года!
— Жил, — спокойно поправила я и нажала отбой.
Он звонил еще раз двадцать подряд. Писал длинные эмоциональные сообщения. Горячо обещал, что мама больше никогда не будет приезжать без предупреждения. Клятвенно божился полностью измениться. Униженно умолял дать еще один шанс. Последний.
Я методично не отвечала ни на один звонок. Сидела на своей кухне, неспешно пила горячий чай с лимоном и впервые за последние три года чувствовала себя абсолютно спокойно и комфортно в собственном доме.
Рано утром пришла длинная эсэмэска от Валентины Петровны: «Бессердечная ты женщина! Ты безжалостно разрушила жизнь моему единственному сыну! Он всю ночь напролет рыдал! Не спал! Не ел! Бессердечная эгоистка! Бесчувственная!»
Я криво усмехнулась и решительно заблокировала этот номер. Потом методично собрала все вещи Игоря — две большие спортивные сумки и огромный пакет с обувью. Аккуратно вынесла все это богатство в подъезд, написала ему точный адрес местонахождения.
Он приехал ровно через час с небольшим. Я внимательно смотрела в глазок, как он неуверенно стоит перед закрытой дверью, нервно переминается с ноги на ногу. Наконец решительно позвонил в звонок.
— Вера, открой дверь. Нам обязательно надо серьезно поговорить.
— Не о чем разговаривать, — коротко ответила я через дверь.
— Вера, ну пожалуйста! Я все тщательно обдумал за ночь! Я действительно понял, что был категорически не прав! Мама действительно сильно перегибает палку, я обещаю с ней строго поговорить!
— Игорь, за три долгих года совместной жизни ты ни разу с ней серьезно не поговорил, — я устало вздохнула. — Что конкретно изменится именно сейчас?
— Все изменится! Клянусь! Я торжественно обещаю! Я же люблю тебя, Вера!
— Ты любишь исключительно свою маму. А меня — просто не хотел расстраивать неприятным разводом, — абсолютно честно сказала я. — Уходи уже. Пожалуйста. Твои личные вещи ждут тебя внизу в подъезде.
Он еще немного постоял в нерешительности, потом грязно выругался и наконец ушел. Я отчетливо услышала, как тяжело хлопнула подъездная дверь.
В обед неожиданно позвонила лучшая подруга Лена:
— Вер, ты как там? Нормально? Игорь в соцсетях написал длинный пост, что вы официально расстались.
— Расстались, — коротко подтвердила я. — Точнее будет сказать, я его окончательно выгнала.
— Наконец-то, слава богу! — искренне выдохнула Лена с огромным облегчением. — Я честно три года терпеливо ждала, когда ты наконец это сделаешь! Он же законченный маменькин сынок! Классический!
— Теперь я это прекрасно знаю, — горько усмехнулась я. — Лен, можно личный вопрос? Почему ты раньше мне прямо не сказала об этом?
— Говорила же! Сто раз говорила! Тысячу! Но ты была влюблена по уши, совершенно не слушала разумных доводов.
Я серьезно задумалась. Действительно, Лена регулярно осторожно намекала. И родная мама неоднократно предупреждала. И коллеги по работе откровенно удивлялись, как я вообще терплю эти регулярные беспардонные визиты агрессивной свекрови.
— Полная дура я была, — честно резюмировала я.
— Была, — абсолютно согласилась верная подруга. — Но самое главное сейчас, что вовремя одумалась и остановилась. Слушай, давай сегодня вечером обязательно встретимся? Достойно отметим твою долгожданную свободу!
Мы встретились в уютном кафе неподалеку. Лена торжественно принесла красивый торт с яркой надписью «Свобода!»
— Ты абсолютно серьезно? — искренне засмеялась я.
— А что такого неправильного? Это же отличный повод для настоящей радости! — подруга радостно чокнулась со мной бокалом хорошего вина. — Пьем за то, чтобы больше никогда в жизни не терпеть токсичных свекровей-монстров!
— За это я точно выпью, — от души согласилась я.
Домой я вернулась довольно поздно вечером. И совершенно впервые не надо было детально отчитываться, где именно была, с кем конкретно, почему так сильно задержалась. Просто спокойно открыла дверь своей любимой квартиры и вошла в абсолютную тишину.
Прекрасную, умиротворяющую, спокойную тишину.
Ранним утром пришло подробное сообщение от совершенно незнакомого номера: «Вера, это Валентина Петровна пишет с телефона соседки. Игорь сейчас у меня дома. Он практически не ест, совсем не спит, выглядит ужасно. Вернись к нему, очень умоляю! Он же пропадет без тебя!»
Я медленно перечитала это сообщение ровно три раза. Потом коротко ответила: «Ваш любимый сын — взрослый самостоятельный мужчина двадцати восьми лет. Пусть сам решает собственные серьезные проблемы. И кстати говоря, он всегда был исключительно у вас. Именно в этом и заключалась главная проблема нашего брака.»
Заблокировала этот номер и решительно пошла на работу. Внимательные коллеги моментально заметили разительные перемены.
— Вера, ты сегодня какая-то совершенно другая, — с любопытством сказала Ольга из соседнего отдела. — Прямо светишься изнутри!
— Официально развелась с мужем, — максимально коротко пояснила я.
— Искренне поздравляю! — совершенно неожиданно обрадовалась она. — А то я внимательно смотрела последний год, как ты откровенно мучилась…
Оказывается, абсолютно все прекрасно видели. Все отлично понимали ситуацию. Только я одна упорно делала вид, что все совершенно нормально и замечательно.
Ровно через неделю Игорь полностью перестал названивать. Еще через две недели прислал сухую эсэмэску: «Официально подписал согласие на развод. Все необходимые документы можешь забрать в загсе.»
Я коротко ответила: «Спасибо большое.»
Месяц спустя близкая подруга взволнованно рассказала, что случайно видела Игоря с какой-то молоденькой девушкой. Совсем юной, явно лет двадцать максимум. И рядом с ними гордо шествовала Валентина Петровна, которая крепко держала испуганную девушку под руку и что-то очень оживленно, эмоционально объясняла.
— Я прекрасно представляю, как она ее сейчас муштрует и дрессирует, — сочувственно покачала головой Лена. — Жалко бедную девочку.
— Это исключительно ее личный осознанный выбор, — философски пожала плечами я. — Вполне возможно, она справится намного лучше меня.
— Или гораздо раньше сбежит без оглядки, — язвительно усмехнулась мудрая подруга.
Ровно через три долгих месяца развод был окончательно официально оформлен. Я торжественно забрала свое новенькое свидетельство и вышла из здания загса с удивительным чувством, будто с измученных плеч мгновенно упала огромная тяжелая гора.
Вечером сидела дома в любимом кресле, неспешно пила хорошее вино и серьезно думала о своем будущем. Квартира — полностью моя. Работа — стабильная и хорошая. Подруги — настоящие и верные. Вся жизнь — еще впереди.
И никто больше никогда не посмеет мне сказать: «Проси у мамы прощения и накрывай на стол!»
Я медленно подняла бокал с искрящимся вином:
— За себя любимую. За то, что наконец-то поставила себя на законное первое место.
И это действительно было самое лучшее и правильное решение в моей жизни.
Бывает, что какой-нибудь пустяковый случай заставляет принимать важные решения