– Вот просто объясни, почему из всех женщин мира ты выбрал ее? Вот от меня – и к ней, почему?
Карина Маше проигрывала по всем фронтам. И ладно бы еще Валерий сказал что-то в духе «она веселая, свободная, менее строгая, не такая занудная, как ты».
— Как же так, Маш! Как же так?! Вы ведь так хорошо жили… — причитали что мать, что сестра, что многочисленные подруги, когда узнали новость о грядущем разводе.
— Жили, — соглашалась Мария. – Но больше не будем.
— Маша, а вот ты тридцать раз подумай, прежде чем от такого мужчины уходить. Он ведь зарабатывает, детей любит, да и с тобой разводится не хочет…
Вот после этой фразы Мария всех, ее сказавших, отправляла в непроходящий пожизненный бан и в соцсетях, и в мессенджерах, и, конечно же, в реальной жизни.
Так коллега, с которой они общались вполне по-дружески, теперь удостаивалась только кивка и дежурного «здравствуй» при встрече.
А при попытке начать общение, как раньше, Мария ей от души высказала и за непрошеные советы, и за буквально принуждение вернуться к мужу-из..мен..щику.
Да-да, из..мен.щику! Маша сама до сих пор не могла в голове уложить эту ситуацию.
Они же нормально жили! Двадцать лет вместе, со студенческой скамьи уже не то что пуд – фуру тон на двадцать той самой соли осилили, без которой, по мнению народных поверий, совместная жизнь не задается.
Все было: и тотальное безденежье, и безработица, и болезни что свои, что детские…
Детей двое, сын и дочка, полный комплект, что называется. Дома всегда чисто, наготовлено, голова у Маши не болела никогда…
И следила она за собой, и мужа за банкомат на ножках не держала, и время для него находила, не забросив бедного Валеру сразу после появления детей…
Так чего же еще надо было этому к…белю, что он в один прекрасный момент взял – да и пошел налево.
Да и к кому! Ладно бы на молоденькую потянуло – это еще можно было понять. Но сердце, верней, так голова, которая нижняя, потащили Валерия к разведенке с ребенком из соседнего двора.
— Вот просто объясни мне, что ты в ней нашел?
Маша попеременно то смеялась, то плакала, когда из…мена вскрылась и Валере пришлось держать ответ перед супругой за совершенные деяния.
– Вот просто объясни, почему из всех женщин мира ты выбрал ее? Вот от меня – и к ней, почему?
Карина Маше проигрывала по всем фронтам. И ладно бы еще Валерий сказал что-то в духе «она веселая, свободная, менее строгая, не такая занудная, как ты»…
Ну, выявил бы какие-то такие особенности характера Карины, из-за которых Маша бы казалась менее подходящим вариантом для семейной жизни.
Так нет же! И этого объяснить не смог.
По пья.ной лавочке, может, полез к этой даме? Тоже нет, трезв был, как стеклышко.
Все, на что его хватало – это блеять что-то в духе «само так получилось» и отчаянно, настойчиво и со всеми возможными самоуничижениями проситься обратно в семью.
Да, внезапно для Карины, в планы Валерия не входил развод с Машей и последующий переезд к новой возлюбленной.
Мужчина рассчитывал, что он, как котик, напакостит на стороне и потом с невинным лицом вернется домой к жене, ляжет с ней в одну пост..ель и сделает вид, что никакой Карины в его жизни не было.
И ведь, возможно, так бы и случилось, да только пассия Валеры от их взаимодействия залетела, после чего решила, что папу для нового ребенка (и для старого заодно) надо затащить в ЗАГС всеми возможными способами.
Так и явилась она со скан..далом к Маше домой.
Та сначала не поверила даже. Ну а как тут поверить, если с мужем двадцать лет прожила и знаешь его, как облупленного?
Да только и Карина знала, как выяснилось: где там родимые пятна, какие родинки и какой формы шрам на спине просто так сходу не назовешь, человека без одежды в глаза не видя.
То есть связь, получается, была. И припертому к стенке Валере ничего не оставалось, кроме как сознаться и пытаться вымолить прощение.
На его сторону неожиданно для Маши встала часть знакомых. Причем даже не их общих знакомых, а та самая коллега с работы, несколько подруг, до этого глядящих на Валеру, как на пустое место, дальние родственники…
Все почему-то в один голос начали утверждать, что Маша должна смириться, простить и любить Валеру дальше, делая вид, что ничего эдакого не случилось. И вот этого Маша понять совершенно не могла.
Ладно, свекровь уговаривала «сохранить семью». Ее можно понять: видит, что сын сам не рад тому, что натворил и хочет все исправить, вот и содействует ему, как может, рассказами о том, как будет Маше плохо без мужика.
Да еще и детей поначалу подзуживала, мол, скажите маме, чтобы с папкой не разводилась. Мерзко, подло, но хотя бы видна причинно-следственная связь.
А вот что остальным-то за дело до их семьи и Машиного решения не сохранять этот союз? Ведро с крабами в действии, мол, мы сидим по уши в коричневой субстанции и ты давай с нами сиди?
Или что это может быть еще? Маша не знала. Но в любом случае, терпеть это отношение намерена не была.
Так уж вышло, что она была дочерью своего отца, ныне покойного. И от него научилась одной важной вещи, которая сильно помогала в жизни. Верней, не вещи даже, а совет один восприняла, который отец довольно часто повторял.
— Дочь, если тебя называют эгоисткой и говорят, что ты можешь потерпеть, должна поделиться, подвинуться, что-то отдать и кому-то что-то простить чисто потому, что «так принято», или какой-то бог что-то подобное сказал…
Не верь, когда так говорят. Тебя просто хотят по..им..еть. Решить за твой счет какие-то свои проблемы или добиться важных для себя результатов.
Науку отца Маша на ус намотала и по жизни не раз убеждалась в том, что аргументы с пристыживанием, навязыванием каких-то обязательств и прочими манипуляциями начинались как раз вот в таком вот случае.
Манипулировать же собой она никому не позволяла. И дети, как выяснилось, тоже, потому что сразу после того, как Маша подала на развод, свекровь позвонила ей с требованиями заставить сына и дочь разблокировать бабушку в мессенджерах и продолжить с ней общение.
— Да достала она, — пояснила за ужином дочь Ксения.
Сын Виктор заночевал у девушки, поэтому ответы на вопросы о причинах блокировки давала Ксюша, отдуваясь и за себя, и за «того парня».
– Всех разговоров только о том, что мы должны добиться воссоединения семьи, что хорошо будет, если вы с папой будете снова вместе жить и вот это вот все.
Я раз сказала, мол, пусть сами без нас разбираются, два сказала, но она словно не слышит меня – продолжает одно и то же талдычить.
Я и отправила в блок, пока эту заевшую пластинку не сменит на режим нормальной бабушки.
— Спасибо. Я понимаю, что тебе вряд ли нравится то, что сейчас происходит. И я благодарна, что ты не ведешься на эти манипуляции и не подхватываешь бабушкину песню.
— Мам, ну я же не д…а, — вздохнула Ксюша. – Знаю, что папа натворил. Если бы вы разругались из-за того, что не можете договориться, куда в отпуск полететь или какие шторы на кухню повесить – там еще можно было что-то чинить, сохранять и так далее.
Но из..мену ведь не прощают нормальные люди. И папа это знал. Ну а раз знал и полез к этой Карине…
Мам, я его люблю, папой моим он от этого быть не перестанет, но… На что он рассчитывал? И на что рассчитывает бабушка сейчас?
Ответа на эти вопросы у Маши не нашлось. А ведь еще месяц назад она была уверена, что способна ответить на любой дочкин вопрос.
А вот поди ответь, когда сама ответов не знаешь. Когда не можешь сказать, почему вдруг человек, который был нормальным и двадцать чертовых лет вел себя, как образцовый муж и отец…
Нет, ну понятно, что всякое в прошлом бывало, но дичи никакой супруг не творил. И вот тут вдруг дал жару, да еще и таким способом… Седина в бороду, бес в ребро, так, что ли?
Как оказалось, в ребрах, или в голове, или в ее уменьшительно-ласкательном прозвище у Валерия было еще немало бесов.
И спустить их всех на «бывшую семью», показав себя во всей красе, он решил способом весьма оригинальным.
Произошло это пять лет спустя после развода.
Свекровь с золовкой воспылали любовью к невесткиному наследству