Сразу предупредил. Разведён. Трое детей. Меня это не смутило. Сама хотела детей, но не сложилось.
Первый месяц всё было хорошо. Цветы, рестораны, комплименты. Игорь говорил правильные слова. Он знал, что сказать.
На втором месяце он познакомил меня с детьми. Пришли в парк. Гриша (четырнадцать лет), Арина (десять лет) и маленькая Вика (шесть лет). Обычные дети. Я купила им мороженое.
— Они тебя приняли, — сказал Игорь вечером. — Это очень важно.
Я кивнула. Мне было приятно.
Через месяц после знакомства с детьми он предложил съехаться. У меня двухкомнатная квартира в хорошем районе. Своя. Без ипотеки. У него однушка на окраине.
— Может, мы переедем к тебе? — спросил он. — А у тебя и метраж больше, и район приличный. Детям нормальная школа нужна.
Я засомневалась. Но он давил на жалость. Рассказывал про бывшую жену, которая бросила детей. Про то, как он один тянет троих. Как устал. Как мечтает о семье.
— Я буду помогать по дому, — обещал он. — И с коммуналкой пополам. Мы же семья теперь.
Я согласилась. На условиях.
— Хорошо. Но ты платишь половину коммуналки. И за продукты на детей тоже половину. И уборка пополам.
— Конечно! — закивал он. — Я же мужчина. Обеспечу свою женщину.
Въехали они в субботу. Трое шумных детей, гора вещей, хаос. Игорь суетился. Расставлял мебель. Я готовила обед.
Первую неделю было непривычно. Квартира казалась тесной. Дети шумели. Гриша играл в компьютер до полуночи. Арина оставляла везде свои куклы. Вика постоянно капризничала.
Но я старалась. Я же взрослый человек. Дети есть дети.
А вот Игорь расслабился моментально. В понедельник вечером я пришла с работы. На кухне гора грязной посуды. В раковине, на столе, на плите. Дети делали уроки в гостиной.
— Игорь, а посуду? — спросила я.
— А, это дети поели после школы, — отмахнулся он с дивана. — Я же им готовил. Устал очень. Ты помоешь? Ты же хозяйка.
Меня это взбесило. Но я помыла. Потом приготовила ужин на всех. Накормила. Снова помыла посуду.
Легла спать в одиннадцать. Разбитая.
Так прошла неделя. Игорь на диване. Я на ногах. Дети требовали внимания. Гриша просил денег на игру. Арина хотела новую куртку. Вика была вечно всем недовольна.
— Роза, ну купи Арине куртку, — просил Игорь. — У неё старая уже. Ей неудобно перед одноклассниками.
— Почему я? — удивилась я. — Ты ж её отец.
— Ну я же на обеды трачусь, на проезд, — он развёл руками. — У меня не остаётся. А ты зарплату получаешь нормальную.
Я работаю офис-менеджером. Зарплата обычная. Не шикую.
— Игорь, мы договаривались пополам.
— Ну так это на коммуналку, — он засопел. — А дети — это другое. Ты же их полюбила? Ты же хочешь быть мамой?
Манипуляция. Чистая. Но я не поддалась.
— Нет. Покупай сам.
Он надулся. Два дня не разговаривал. Потом отошёл. Купил Арине дешёвую куртку с рынка. Арина расплакалась. Я чувствовала себя виноватой.
Через месяц пришла первая квитанция. Коммуналка выросла в полтора раза. Вода, свет, интернет. Дети. Много детей. Много расхода.
— Твоя половина восемь тысяч, — сказала я Игорьу.
— Столько? — он вытаращил глаза. — Это грабёж! Я не могу столько!
— Мы договаривались пополам.
— Роза, ну будь человеком! — он схватил меня за руку. — У меня трое детей! Я и так в долгах! Роза, ну дай мне отсрочку. Месяц. Я найду подработку.
Я дала отсрочку. Прошёл месяц. Подработки не было. Он платил три тысячи. Остальное падало на меня.
А расходы росли. Гриша попросил новый телефон. Старый сломался. Арине нужны были кроссовки на физкультуру. Вике — платье на утренник.
Игорь каждый раз приходил с одной песней.
— Роза, ну помоги. Ты же видишь, им нужно. Я не могу сейчас. Я тебе отдам. Честно.
Я покупала. Телефон. Кроссовки. Платье. Отдавал ли он? Нет. Даже не вспоминал.
А я стала замечать другое. Продукты исчезали моментально. Я покупала на неделю. Через три дня холодильник пустой.
— Дети растут, — пожимал плечами Игорь. — Им нужно много есть. Особенно Грише. Подросток же.
Я покупала больше. Тратила больше. А Игорь лежал на диване. Смотрел футбол. Жевал сухарики.
— Ты работаешь? — спросила я однажды вечером.
— Конечно! — возмутился он. — Каждый день хожу! Просто зарплата маленькая. Начальство жадное.
Я промолчала. Меня это взбесило.
Ситуация обострилась в марте. Мне позвонила классная руководительница Арины.
— Здравствуйте. Вы мама Арины?
— Нет, я… подруга её папы.
— Понятно. У нас проблема. Арина не сдала деньги на экскурсию. Пятьсот рублей. Все дети едут, а она одна останется. Может, вы поможете?
Я пришла в школу. Отдала деньги. Учительница поблагодарила. Я пришла домой злая.
— Игорь! Почему Арина не сдала деньги на экскурсию?
— А, это? — он почесал затылок. — Ну забыл. Работы много. Голова кругом.
— Ей стыдно было! Она одна не едет!
— Ну прости. Бывает. Ты же дала?
— Я дала. Но это твоя дочь. Ты должен следить.
— Роза, не груби, — он нахмурился. — Я стараюсь. Я один воспитываю троих. Мне тяжело. А ты могла бы помогать больше. Ты же женщина. У тебя материнский инстинкт.
Вот оно что. Материнский инстинкт. Я должна. Потому что женщина.
— Они не мои дети, — сказала я тихо.
— Как не твои? — он встал. — Мы же вместе живём! Ты же их полюбила! Ты должна полюбить моих детей как своих! Иначе какая ты женщина?
— Я люблю детей. Но это не значит, что я обязана их содержать.
— Содержать? — он усмехнулся. — Ты что, считаешь каждую копейку? Мелочная какая. Я думал, ты другая.
Я ушла в спальню. Закрыла дверь. Села на кровать. Меня трясло.
На следующий день я проверила холодильник. Купила продуктов на пять тысяч. Мясо, курица, овощи, фрукты, сыр. Хватит на неделю.
Через три дня холодильник снова пустой. Я вернулась вечером. Гриша жарил котлеты на сковородке. Из моего фарша.
— Гриш, а сколько котлет ты сделал?
— Десять, — он пожал плечами. — Голодный был. После тренировки.
Десять котлет. Килограмм фарша. На одного подростка.
Я открыла морозилку. Пусто. Всё мясо ушло.
Игорь лежал на диване. Смотрел сериал. Жевал чипсы. Мои чипсы. Которые я купила себе.
— Игорь. Продукты кончились.
— Ну купи ещё, — он не отрывал глаз от экрана.
— Я покупала три дня назад.
— Роза, ну дети же! Что ты хочешь? Чтобы они голодали? Ты бессердечная.
Тут меня осенило. Я стала дойной коровой. Бесплатной кухаркой. Прислугой. Для него и его детей. Он не собирался делить расходы. Он собирался жить за мой счёт.
Я села напротив него.
— Игорь. Нам надо поговорить.
— Потом, — он махнул рукой. — Финал серии.
— Сейчас.
Он вздохнул. Нажал на паузу.
— Что?
— Ты должен мне денег. Много. За продукты. За коммуналку. За детей.
— Откуда?
— Я почитала. Пятьдесят тысяч минимум. За два месяца.
Он усмехнулся.
— Пятьдесят тысяч? Роза, ты шутишь? Я не богатый. Я не могу столько.
— Тогда ищи работу получше.
— Я не могу! Мне сорок один! Меня никуда не берут! И потом, я с детьми сижу! Мне надо их встречать из школы, кормить, помогать с уроками!
— Ты лежишь на диване.
— Я устаю! — он повысил голос. — Ты не понимаешь! У тебя нет детей! Ты не знаешь, каково это!
— У меня нет детей. Правильно. Это твои дети. Ты их и содержи.
Он встал. Весь покраснел.
— Ты что несёшь? Мы семья! Семья делится всем! Ты эгоистка! Ты жадная!
— Семья делит расходы. А ты не платишь ничего.
— Плачу! Я плачу за интернет!
— За интернет плачу я. Ты оплачиваешь телефон. Свой.
Он сел обратно.
— Роза, ну чего ты? Я люблю тебя. Мы же хорошо живём. Зачем ты цифры считаешь? Это мелочно. Хорошо. Давай я начну платить половину. С этого месяца.
— Хорошо.
Прошла неделя. Первое число. Коммуналка пришла. Я показала квитанцию Игорьу.
— Твоя половина.
Он молчал. Смотрел в телефон.
— Игорь?
— Слышу. Дам. Попозже.
Попозже не было. Прошла неделя. Две. Я напоминала. Он кивал. Обещал. Не давал.
А потом случился апрель. День рождения Вики. Семь лет. Она попросила торт. Красивый. С принцессами.
Игорь пришёл ко мне на кухню.
— Роза. Надо заказать торт Вике. Тысячи три. Можешь?
Смотрела на него. Молчала.
— Роза? Ну это же ребёнок! Ей семь! Один раз в году день рождения!
— Закажи сам.
— Да у меня нет! — он повысил голос. — Понимаешь? Нет! А Вика ждёт!
— Тогда объясни ей. Что папа не может.
Он побледнел.
— Ты серьёзно? Ты откажешь ребёнку в торте? На день рождения?
— Я не обязана покупать торт твоей дочери.
— Ты бесчувственная! — он заорал. — У тебя нет сердца! Нет души! Ты не женщина! Ты сухая эгоистка!
Я встала.
— Выметайся.
— Что?
— Выметайся. Из моей квартиры. Ты. И дети. Завтра.
Он застыл.
— Ты шутишь?
— Нет.
— Роза, ну подожди! Ну я погорячился! Прости! Я не хотел!
— Завтра. До обеда.
— Роза! — он упал на колени. — Ну пожалуйста! Ради детей! Они же ни в чём не виноваты!
— Дети ни в чём не виноваты. Правда. Виноват ты. Ты тунеядец.
Я ушла в спальню. Заперла дверь. Он ломился. Кричал. Потом затих. Я слышала, как он плакал на кухне.
Утром я встала. Пошла в гостиную. Дети сидели тихие. Испуганные. Игорь стоял у окна. Не спал всю ночь.
— Я не уйду, — сказал он хрипло. — Ты не имеешь права.
— Собирайтесь, — сказала я детям мягко.
Гриша плакал. Арина молчала. Вика обнимала куклу.
Мне было жалко детей. Но я не могла больше. Я не должна была кормить чужую семью. Я не их мать.
Они собрались к вечеру.
Перед уходом он остановился в дверях.
— Ты пожалеешь, — сказал он тихо. — Ты останешься одна. Никто тебя не возьмёт. Старая уже. И злая.
— Идите.
Дверь захлопнулась. Тишина. Я стояла посреди квартиры. Наконец-то одна.
Выдохнула. Всё.
Игорь писал ещё месяц. Просил вернуться. Обещал измениться.
Потом узнала от подруги. Он съехался с другой женщиной. Тоже с квартирой. Сценарий повторился. Она выгнала его через четыре месяца.
Я не жалею. Вообще. Я не обязана была любить его детей как своих. Я не обязана была их кормить. Это его обязанность.
Подруга говорит, что я жестокая. Что надо было дать Игорю шанс. Что все мужики такие. Что детей жалко.
Я ей говорю. Жалко? Забери к себе. Корми троих. Оплачивай коммуналку за пятерых. А потом расскажешь, как тебе жалко.
Она замолчала. Больше не звонит.
Игорь иногда пишет. Просит денег в долг. На детей, говорит. То на школу, то на врача. Я не отвечаю.
Мне его не жалко. Детей жалко. Но это не мои дети. И содержать их я не обязана. Точка.
Дом по завещанию