– Куда делись пятнадцать тысяч, которые я тебе скинул три дня назад? – голос мужа звучал не просто раздраженно, а с той самой претенциозной ноткой, от которой у Татьяны обычно начинала болеть голова. – Я же четко сказал: это на продукты до конца месяца. А сегодня только восемнадцатое число!
Виктор стоял посреди кухни, держа в руках смартфон, где было открыто банковское приложение, и смотрел на жену так, словно она только что призналась в краже фамильного серебра. На плите тихо булькал борщ, наполняя кухню уютным ароматом свеклы и чеснока, но этот запах сейчас совершенно не вязался с ледяной атмосферой, повисшей в воздухе.
Татьяна медленно опустила нож, которым резала зелень, и вытерла руки полотенцем. Она знала этот взгляд. В последнее время он появлялся у Вити все чаще – взгляд прокурора, который поймал преступника с поличным.
– Витя, – спокойно начала она, стараясь не повышать голос. – Ты скинул деньги в понедельник. Сегодня четверг. За это время я дважды заходила в супермаркет, оплатила интернет, купила стиральный порошок – большую упаковку, потому что старая закончилась, и сдала деньги на экскурсию для Артема.
– Опять Артем! – всплеснул руками муж, садясь на табурет. – У него экскурсии каждую неделю. А порошок? Ты его что, ешь? Таня, я зарабатываю сто двадцать тысяч. Сто двадцать! Это огромные деньги для нашего города. А у нас вечно пустая карта за неделю до зарплаты. Я хотел отложить на новую резину, но с твоими аппетитами я скоро на трамвае ездить буду.
– С моими аппетитами? – Татьяна почувствовала, как внутри начинает закипать обида. – Витя, ты серьезно? Я тоже работаю, если ты забыл. И моя зарплата тоже уходит в этот дом.
– Твоя зарплата? – Виктор хохотнул, и этот смешок был обиднее любой пощечины. – Твои тридцать пять тысяч – это так, на булавки. На ноготочки, на кофе с подружками. Я содержу семью. Я плачу ипотеку, я оплачиваю коммуналку, я заправляю машину. Ты живешь в моей квартире, ездишь на моей машине и ешь продукты, которые покупаю я. Давай будем честными: ты просто сидишь у меня на шее и еще умудряешься пилить меня, что денег не хватает.
В кухне повисла звенящая тишина. Слышно было только, как тикают часы над холодильником и как кипит суп. Татьяна смотрела на мужа – на человека, с которым прожила двенадцать лет, с которым они начинали с комнаты в общежитии, и не узнавала его. С тех пор как Виктора повысили до начальника отдела логистики, он изменился. Появилась эта снисходительность, эта барская манера считать себя благодетелем.
Она могла бы закричать. Могла бы расплакаться, как делала это раньше, пытаясь доказать, что ей тоже тяжело. Могла бы напомнить, что её «маленькая» работа библиотекарем позволяет ей забирать сына из школы, водить его на секции, готовить свежие ужины и держать дом в идеальной чистоте. Но она поняла, что слова больше не работают. Виктор стал человеком цифр. Ему нужны были факты.
– Хорошо, – тихо сказала Татьяна. – Значит, на шее.
– Ну а как это назвать? – Виктор немного сбавил обороты, заметив её странное спокойствие, но продолжал гнуть свою линию. – Я не попрекаю, Тань. Я просто хочу порядка. Я хочу понимать, куда утекают мои деньги. Мне надоело работать на унитаз.
– Ты прав, – кивнула она, выключая плиту. – Тебе нужен порядок. Садись ужинать, борщ готов.
Весь вечер Татьяна была молчалива. Она механически мыла посуду, проверяла уроки у десятилетнего Артема, гладила рубашку мужу на завтра. В голове её крутились шестеренки. Она не спала полночи, лежа рядом с мирно посапывающим мужем, и составляла план. План не мести, нет. План прозрения.
На следующее утро, проводив своих мужчин – одного в школу, другого в офис, Татьяна не стала заниматься привычной рутиной. Она достала с антресолей большую коробку из-под обуви. У Татьяны была привычка, над которой Виктор часто посмеивался: она не выбрасывала чеки сразу. Она складывала их в ящик комода, собираясь «когда-нибудь» начать вести семейный бюджет, но руки все не доходили. Теперь время пришло.
Она вывалила ворох бумажек на стол. Здесь были чеки из продуктовых, из аптек, квитанции за кружки сына, чеки из хозяйственных магазинов, с маркетплейсов. Татьяна открыла ноутбук и создала новый файл в таблице.
Работа предстояла кропотливая. Она решила проанализировать траты за последние три месяца. Именно столько времени прошло с последнего повышения Виктора, когда начались эти разговоры про «транжирство».
Татьяна скрупулезно вбивала данные.
«Пятерочка – 3450 р. (молоко, хлеб, курица, овощи, бытовая химия)».
«Аптека – 1200 р. (витамины для Артема, обезболивающее для Вити, пластыри)».
«Вайлдберриз – 4500 р. (осенние ботинки Артему, фильтры для воды, подарок маме Виктора на юбилей)».
К обеду у неё затекла спина, но перед глазами начала вырисовываться интересная картина. Оказалось, что те «пятнадцать тысяч», которые Виктор кидал ей на карту раз в неделю-две «на продукты», покрывали дай бог половину реальных расходов на еду. Остальное Татьяна молча докладывала со своей карты. Со своих «булавочных» денег.
Но самое интересное крылось не в еде. Виктор, оплачивая ипотеку (сорок тысяч) и коммуналку (шесть тысяч), был уверен, что несет на себе 90% расходов. Однако таблица безжалостно показывала другое.
Бытовая химия, средства гигиены, лекарства, одежда для ребенка, мелкий ремонт одежды, подарки родственникам, школьные сборы, корм для кота, канцелярия, обслуживание дома (лампочки, батарейки, тряпки, губки) – все это покупала Татьяна. Мелочи? Губка для посуды стоит пятьдесят рублей. Но если сложить все эти «мелочи» за месяц, выходила сумма, сопоставимая с ипотечным платежом.
Вечером Виктор пришел домой в хорошем настроении. Он уже забыл про вчерашнюю ссору, принес торт.
– Танюша, ставь чайник! – крикнул он с порога. – Премию квартальную обещали на следующей неделе. Может, посмотрим путевки в Турцию?
Татьяна вышла в коридор, приняла у него торт.
– Чайник поставлю. Но сначала нам нужно поговорить.
– Опять? – лицо Виктора скисло. – Тань, ну не начинай. Я же вчера погорячился, ну бывает. Устал я.
– Я не про эмоции, Витя. Я про математику. Пойдем к компьютеру.
Виктор нехотя поплелся за женой в комнату. Татьяна усадила его перед монитором.
– Что это? – он сощурился, глядя на разноцветные колонки и графики.
– Это отчет. О том, как я сижу у тебя на шее. Взгляни, пожалуйста. Вот первая вкладка – «Доходы». Твои сто двадцать тысяч. Мои тридцать пять. Итого сто пятьдесят пять. Верно?
– Верно, – буркнул он.
– Теперь расходы. Ты оплачиваешь ипотеку – сорок. Коммуналку – шесть. Бензин и обслуживание твоей машины – около десяти в месяц. Итого твоих обязательных трат – пятьдесят шесть тысяч. У тебя остается шестьдесят четыре тысячи. Из них ты переводишь мне на карту примерно тридцать тысяч в месяц на еду. У тебя остается тридцать четыре тысячи «свободных» денег. Которые ты, как правило, тратишь на свои обеды в кафе, на сигареты, на снасти для рыбалки и иногда откладываешь. Так?
– Ну… примерно, – Виктор нахмурился. Ему не нравилось, что его деньги считают.
– А теперь смотри на мои расходы. Вот эта колонка – «Продукты». Реальная сумма трат на еду на троих плюс кот – не тридцать тысяч, как ты думаешь, а сорок пять. Цены выросли, Витя. Килограмм нормального сыра стоит тысячу.
– Да ладно! Я видел по шестьсот!
– Это сырный продукт, Витя. Ты такое есть не будешь, ты у нас гурман. Ты любишь стейки по выходным, любишь хорошую колбасу. Я добавляю пятнадцать тысяч своих. Идем дальше. Бытовая химия и гигиена. Порошок, шампуни (твой дорогой от перхоти тоже тут), паста, средства для унитаза, таблетки для посудомойки. Это еще пять тысяч в месяц. Одежда и обувь Артема. Он растет, Витя. Каждый сезон – новая обувь. В этом месяце – ботинки и куртка. Восемь тысяч. Моих денег. Школа, кружки, репетитор по английскому – еще семь тысяч. Аптека – две тысячи.
Татьяна прокрутила таблицу вниз.
– Итого, Витя. Мои траты на *общие* нужды семьи составляют… та-дам! Пятьдесят две тысячи рублей. При зарплате в тридцать пять.
Виктор молчал, глядя на цифры.
– Подожди, – наконец сказал он. – Если ты тратишь пятьдесят две, а получаешь тридцать пять… Откуда деньги? Ты в кредиты залезла?
– Нет. Я беру подработки. Я по вечерам, пока ты смотришь сериалы, редактирую тексты для одного сайта. И по выходным иногда беру смены в читальном зале. Я зарабатываю еще около двадцати тысяч, о которых ты даже не спрашиваешь. Потому что для тебя я просто «сижу дома».
Виктор потер переносицу.
– Ну хорошо, – сказал он, но в голосе уже не было прежней уверенности. – Допустим. Но я же тоже трачу! Я же покупаю технику! Телевизор вот купил полгода назад.
– Купил. А я купила шторы, покрывало, постельное белье, новый набор кастрюль, потому что старые прогорели, и ортопедические подушки, потому что у тебя шея болела. Это называется «уют», Витя, и он стоит дорого. Но ты его не замечаешь. Ты замечаешь только когда супа нет.
– Тань, к чему этот цирк с таблицами? – Виктор резко встал. – Ты хочешь сказать, что я мало даю? Так и скажи: «Дай денег». Зачем эти унижения?
– Это не унижения. Это прозрачность. Ты обвинил меня в иждивенчестве. Я доказала обратное. Но раз ты не веришь таблицам… давай проведем эксперимент.
– Какой еще эксперимент?
– Следующий месяц мы меняемся ролями. Полностью.
– В смысле?
– В прямом. Я перевожу тебе свою зарплату. Все тридцать пять тысяч. Плюс ты оставляешь себе свои сто двадцать. Итого весь бюджет у тебя. Но! Ты оплачиваешь абсолютно все. От ипотеки до туалетной бумаги. Ты покупаешь продукты, ты следишь за тем, чтобы у Артема были деньги на проезд, ты покупаешь корм коту, ты покупаешь подарки, если нас пригласят в гости. А я… я просто хожу на работу и «сижу у тебя на шее». Я не потрачу ни копейки своих денег на дом.
Виктор усмехнулся. В его глазах загорелся азарт.
– Ха! Да легко! Думаешь, я не справлюсь? Да я с моими навыками логистики оптимизирую расходы так, что мы еще и откладывать начнем по полтиннику в месяц. Ты же просто не умеешь искать акции, покупаешь первое попавшееся. Договорились! С первого числа я – финансовый директор этой семьи.
Первая неделя «эксперимента» прошла относительно спокойно. Виктор, чувствуя себя хозяином положения, в воскресенье поехал в гипермаркет. Он вернулся с шестью огромными пакетами, гордо выгружая покупки.
– Смотри, Тань! Купил мясо, макароны, гречку, мешок сахара, масло. Набрал по акции консервов. Потратил всего двенадцать тысяч! А ты говорила – сорок пять на еду надо. Вот, учись экономить.
Татьяна молча разбирала пакеты. Да, он купил много всего. Но он купил самую дешевую туалетную бумагу, похожую на наждак. Он купил молоко, срок годности которого истекал завтра. Он не купил ни овощей, ни фруктов, ни зелени, ни молочки для ребенка (творожков, йогуртов). Зато купил три палки дорогой сырокопченой колбасы и ящик пива.
– Молодец, – сказала она. – Отличная закупка.
Среда подкралась незаметно.
– Мам, у меня паста закончилась в ручке, и тетрадь по математике нужна новая, общая, – сказал Артем за завтраком.
Татьяна кивнула на отца.
– Папа теперь у нас кассир. К нему.
Артем подошел к Виктору.
– Пап, дай двести рублей.
– На что? – нахмурился Виктор, дожевывая бутерброд. – Я же тебе давал сто рублей в понедельник.
– То было на булочку. А сейчас на тетрадь и ручку.
– Ладно, держи. Но смотри у меня, экономнее пиши!
Вечером того же дня выяснилось, что закончилось средство для мытья посуды. Татьяна просто сполоснула тарелки водой и оставила их в сушилке. Виктор, решивший попить чаю, обнаружил жирную чашку.
– Тань, это что? Чашка грязная!
– Средства нет, – спокойно ответила она из гостиной, где читала книгу. – Я не смогла отмыть жир.
– Так почему ты не купила?
– У меня нет денег, Витя. Бюджет у тебя. И ты не купил, когда был в магазине.
Виктор чертыхнулся, оделся и пошел в магазин у дома. Вернулся через полчаса злой – в маленьком магазине средство стоило в полтора раза дороже, чем в гипермаркете.
К концу второй недели начались настоящие проблемы. Купленная Виктором дешевая туалетная бумага закончилась мгновенно, потому что её приходилось отматывать километрами. Кот Барсик, которому Виктор купил дешевый корм «по акции» вместо привычного премиум-класса, устроил забастовку и, в знак протеста, нагадил в коридоре, а потом его вырвало на ковер.
– Тань, что с котом? – паниковал Виктор, убирая последствия.
– У него чувствительное пищеварение, Витя. Я всегда покупала ему специальный корм. Он стоит полторы тысячи за пачку. А ты купил за триста рублей. Вот результат. Теперь, кстати, нужны лекарства коту. С тебя две тысячи.
Виктор скрипнул зубами, но деньги перевел.
В середине месяца у Виктора заболел зуб. Острая боль настигла его ночью. Утром он помчался в платную клинику – в бесплатной талонов не было на неделю вперед.
– Минус восемь тысяч, – мрачно сообщил он вечером, прикладывая лед к щеке.
– Сочувствую, – искренне сказала Татьяна. – Хорошо, что у нас есть «подушка», правда? Ты же оптимизировал бюджет?
Виктор промолчал. Он зашел в приложение банка. От его зарплаты и переведенных Татьяной денег оставалось всего сорок тысяч. А впереди была еще ипотека (сорок!), которую списывали двадцатого числа. И еще две недели жизни.
– Тань, – начал он осторожно. – А мы ипотеку заплатили?
– Нет, конечно. Двадцатое число послезавтра.
– Слушай… тут такое дело. Зуб этот некстати. И машину я заправил полный бак вчера… В общем, на ипотеку хватает впритык, но на еду тогда почти не останется.
– Странно, – Татьяна приподняла бровь. – Ты же говорил, что оптимизируешь расходы. А куда делись деньги?
– Да я не знаю! – взорвался Виктор. – Они просто исчезают! Я зашел в магазин за хлебом – минус тысяча! Я купил Артему кроссовки на физкультуру, потому что старые порвались – минус три тысячи! Мама позвонила, попросила лекарства купить – еще две! Это какая-то черная дыра!
– Добро пожаловать в мой мир, – тихо сказала Татьяна. – В мир, где деньги утекают на «невидимые» мелочи.
Оставшиеся две недели прошли в режиме жесткой экономии. Виктор запретил покупать вкусняшки. Они доедали гречку и тушенку из запасов. На работе Виктор перестал ходить на бизнес-ланчи, носил с собой контейнеры, которые (сюрприз!) сама же Татьяна ему и собирала, используя продукты, которые чудом «нашлись» в морозилке (на самом деле она купила их на свои отложенные деньги, не выдержав голодного вида сына, но мужу не сказала).
Но самый страшный удар ждал Виктора в конце месяца. Пришла квитанция за коммуналку. И в ней, помимо обычных цифр, красовалась графа «перерасчет за воду».
– Семь тысяч?! – Виктор смотрел на квитанцию, как на смертный приговор. – Откуда?
– Помнишь, у нас бачок подтекал? – спросила Татьяна. – Я тебе месяц назад говорила: вызови сантехника. Ты сказал: «Потом, не капай на мозги». Вот, накапало. Буквально.
Виктор схватился за голову. Денег не было. Вообще. До зарплаты оставалось три дня. На карте – двести рублей. В холодильнике – половина кочана капусты и яйцо.
Он сидел на кухне, ссутулившись, в старой футболке, и выглядел совершенно раздавленным. Эксперимент с треском провалился. Его теория о том, что жена транжирит деньги, разбилась о суровую реальность быта. Он понял, что управление домашним хозяйством – это не просто «сходить в магазин», это постоянный менеджмент, лавирование между потребностями и возможностями, знание цен, акций и умение предвидеть расходы.
Татьяна вошла в кухню, поставила перед ним чашку горячего чая и тарелку с бутербродами (сыр и колбаса, которые она купила тайком).
– Ешь, – сказала она мягко.
Виктор посмотрел на нее виноватым взглядом побитой собаки.
– Тань… я идиот.
– Есть немного, – согласилась она, садясь напротив.
– Я правда не понимал. Я думал, ну что там, порошок купить… А оно вон как. Всё стоит конских денег. И как ты умудрялась?
– Опыт, Витя. И отсутствие иллюзий, что я «великий благодетель». Мы просто живем, и жизнь стоит дорого.
– Прости меня за те слова. Про «сидишь на шее». Я… я был неправ. Ты не сидишь на шее. Ты эту шею держишь, чтобы голова не отвалилась.
Татьяна улыбнулась. Впервые за месяц искренне.
– Ладно, проехали. Что будем делать с ипотекой и долгом за воду?
– У меня кредитка есть, – вздохнул Виктор. – Придется распечатать. С зарплаты закрою.
– Не надо кредитку, – Татьяна достала из кармана конверт. – Тут тридцать тысяч.
– Откуда? – глаза Виктора округлились.
– Это моя премия за подработку и то, что удалось сэкономить за прошлые месяцы. Я же говорила, что умею копить. Возьми. Закрой воду и купи нормальной еды. Я соскучилась по фруктам.
Виктор взял конверт. Его руки дрожали. Ему было стыдно, но в то же время он испытывал огромное облегчение и благодарность.
– Тань, давай поменяем систему, – сказал он твердо. – Никаких больше «я даю тебе на хозяйство». Давай сделаем общий счет. Две карты к одному счету. Скидываем туда всё – и твое, и мое. И каждый видит траты. И обсуждаем крупные покупки вместе.
– Я давно это предлагала, – кивнула Татьяна.
– И… я хочу, чтобы ты перестала брать подработки по ночам, – вдруг добавил он. – Ты устаешь. Эти синяки под глазами… Нам хватит денег. Я буду внимательнее. Я брошу курить – это, кстати, шесть тысяч в месяц, я посчитал. И перестану покупать ерунду для рыбалки, у меня и так полный гараж.
– Ловлю на слове, – рассмеялась Татьяна.
С того дня жизнь в их доме изменилась. Нет, денег не стало резко больше, но исчезли напряжение и тайные обиды. Виктор перестал быть «барам», раздающим крохи с барского стола, и стал партнером. Он теперь сам часто заглядывал в шкафчик под раковиной, проверяя, есть ли порошок, и без напоминания покупал корм коту – тот самый, правильный.
А однажды, вернувшись с работы, Татьяна увидела на столе новый ноутбук. Не самый дорогой, но хороший, рабочий.
– Это тебе, – смущенно сказал Виктор. – Твой старый совсем тормозил. Я подумал… если ты уж работаешь, то пусть тебе будет удобно. Сэкономил на обедах, – подмигнул он.
Татьяна обняла мужа, уткнувшись лицом ему в плечо. От него пахло улицей и тем самым родным запахом, который она любила все эти двенадцать лет. Она поняла, что тот урок с таблицей и пустым холодильником был самым ценным вложением в их семейную жизнь. Иногда, чтобы увидеть очевидное, мужчине нужно просто позволить самому сходить в магазин за прокладками и удивиться цене.
А табличку в Экселе они теперь ведут вместе. И, знаете, это очень сближает. Даже больше, чем совместный просмотр сериалов.
Он меня из дома выгоняет