— Сереж, ты можешь злиться сколько угодно, но ты перекладываешь ответственность со своей бывшей жены на мою маму. Это несправедливо.
— Несправедливо — это когда в семье считают, чей ребенок роднее! Ладно, проехали. Я все понял. У каждого своя песочница.
— Ты серьезно сейчас это предлагаешь? — Алла не выдержала. — Ты хочешь, чтобы моя мама, пожилой человек, извозчиком подрабатывала для твоей дочки?
Сергей закатил глаза и шумно выдохнул.
— Алл, ну зачем ты так? — наконец тихо произнес он, подняв глаза. — Слово-то какое нашла — «извозчик».
Мама твоя все равно Дашу возит два раза в неделю, в ту же самую студию, в то же самое время.
Лика будет сидеть на заднем сиденье, они даже не заметят ее присутствия.
Ну что вам, сложно, что ли?
Алла окончательно перестала сдерживаться.
— Сереж, чего ты к моей маме прицепился? Даша — ее родная внучка, она возит ее, потому что хочет помочь мне, потому что любит ее, в конце концов!
А Лика твоя ей никто? Совершенно чужой ребенок!
С какой стати мама вообще должна брать на себя ответственность за чужую девочку?!
Сергей взвился:
— О какой ответственности ты говоришь? Пристегнул — и поехал.
— О самой обычной! Если, не дай бог, что-то случится? Если ребенок закапризничает, если ей плохо станет?
Моя мама должна будет успокаивать твою дочь, которую видела один раз в жизни? Да зачем ей это надо?!
Сергей вскочил:
— Значит, Даша — это святое, а Лика — чужой ребенок? Мы вообще-то семья, Алла! По крайней мере, я так думал, когда мы расписывались.
— Мы — семья, — чеканя каждое слово, ответила она. — Но наши дети от предыдущих браков не стали сестрами только потому, что мы живем вместе.
Этот брак был для Аллы третьим.
Она часто шутила в кругу подруг, что первые два раза были «демо-версиями», а теперь-то она точно знает, как надо вести себя с мужчиной.
Сергей, со своим вторым браком за плечами, казался ей идеальным вариантом: спокойный, состоявшийся, умеющий слушать и ценить женщину.
Они оба вошли в эти отношения с багажом — детьми, обязательствами и прошлыми обидами.
Первое время все шло как по маслу. Даша, десятилетняя, довольно таки рассудительная девочка, приняла отчима спокойно.
Он не пытался заменить ей отца, и за эту тактичность Алла была ему благодарна.
Проблемы начались тогда, когда Сергей решил, что их «багаж» должен стать общим в буквальном смысле слова.
Три месяца назад Сергей впервые завел речь о знакомстве девочек.
— Знаешь, я тут подумал, — сказал тогда Сергей. — Лике семь, Даше десять. Идеальная разница. Надо их познакомить.
Привезу Лику в субботу, пусть девчонки поиграют. Все таки сестры.
Алла остолбенела.
— Сереж, какие сестры? Они совершенно разные. У них разные жизни, разные интересы.
Даша — подросток почти, ей твоя семилетняя Лика будет только мешать.
— Это еще почему? — удивился он. — Лика очень контактная. Она будет хвостиком за Дашей ходить.
— Вот именно этого я и боюсь, — отрезала Алла. — Даша у себя дома, она не обязана развлекать чужого ребенка только потому, что ее мама вышла замуж.
Пожалуйста, не нужно этих экспериментов. Хочешь видеться с дочерью — я только за. Но делай это на нейтральной территории. В парке, в кино, в кафе.
Не тащи ее в наш дом!
Сергей тогда промолчал. Он считал, что Алла просто вредничает, что со временем все уляжется. Не улеглось.
Три недели назад Даша пошла на танцы — в новую студию, которую они выбирали долго и придирчиво.
Занятия были дважды в неделю, по вечерам. Возить ее вызвалась Нина Петровна, мама Аллы.
Она была женщиной энергичной, скучала на пенсии и поездки с внучкой воспринимала как приключение.
— Мне не сложно, Аллочка, — говорила мама. — Я ее заберу, по дороге заедем в кофейню, съедим по пирожному, поболтаем. Мне в радость.
И все было прекрасно, пока Сергей неделю назад не прицепился к танцам.
— Алл, слушай… Я тут с матерью Лики говорил, — начал он, когда они укладывались спать. — Лика тоже хочет на танцы. Прямо загорелась.
— Ну, это замечательно, — искренне ответила Алла, поправляя подушку. — Танцы — это хорошо и для осанки, и для дисциплины.
— Да, я тоже так думаю. Я предложил оплачивать занятия. Дочку определим в ту же студию, куда Даша ходит.
Студия-то элитная, хорошая, Лике там понравится.
Алла кивнула:
— Если у тебя есть финансовая возможность помогать дочери дополнительно — я только за.
— Вот и отлично, — Сергей явно приободрился. — Я оплачу за двоих сразу, там скидка за второго ребенка, кажется…
— Подожди, — Алла нахмурилась. — Скидка за «второго ребенка» обычно дается членам одной семьи. Лика и Даша не члены одной семьи юридически.
— Ну, я поговорю с начальством, решим этот вопрос, — отмахнулся он.
Тогда Алла не придала этому значения. Оплатит и оплатит, молодец. Об истинных намерениях супруга она узнала позже.
Скан..дал гремел уже вторые сутки.
— Некому ее возить! — Сергей метался по кухне кругами, размахивая руками. — Мать Лики работает до восьми, у деда со зрением проблемы, он за руль не садится.
Лика живет в трех кварталах от твоей мамы. Нине Петровне просто завернуть за угол — и все!
— Завернуть за угол в час пик по московским пробкам — это лишние сорок минут, Сережа! — доказывала Алла. — Ты вообще слышишь себя?
Моя мама должна выходить из дома раньше, кружить по дворам, ждать, пока твоя бывшая жена или кто-то там еще выведет Лику, потом везти их обеих, следить за ними в раздевалке…
— В какой раздевалке? Они сами переоденутся!
— Лике семь лет! Там крючки высоко, она одежду не повесит сама. Мама будет помогать Даше, а твоя Лика будет стоять в сторонке?
Или мама должна и Лику переодевать, и косички ей заплетать?
— Да что в этом такого страшного? Неужели у Нины Петровны сердца нет?
Алла задохнулась от возмущения.
— При чем тут сердце? У Лики есть свои дедушки и бабушки. Почему они не могут нанять няню или вызвать такси?
Почему все проблемы твоей дочери должна решать моя семья?
— Потому что я считаю твою семью своей! — крикнул Сергей. — Я к Даше отношусь как к родной. Я ей вчера кроссовки купил за пятнадцать тысяч, и слова не сказал.
Я с ней уроки учу, когда ты задерживаешься. Я ее в кино вожу.
А ты? Ты о моей дочери даже слышать не хочешь. Тебе противно от того, что она существует?
Алла разозлилась.
— Не смей в этом меня упрекать! — тихо произнесла она. — Даша живет с нами, она — часть нашей повседневной жизни. Это наш с ней дом, и ты здесь — ее отчим.
Ты добровольно взял на себя эти обязанности, когда пришел в этот дом. А Лика живет у себя дома, со своей матерью. У нее есть отец — ты. И есть мать. Вот вы вдвоем и должны решать все ее проблемы!
— Это просто отговорки, Алла. Ты просто эго…истка! Тебе претит, чтобы твоя мама проявила немного тепла к маленькой девочке!
— Моя дочь ценит время, проведенное с бабушкой. Зачем ты так настойчиво навязываешь им Лику? Чтобы что? Чтобы они подружились?
Да они возненавидят друг друга! Даша будет злиться, что бабушку приходится делить с какой-то девчонкой, которая ей никто!
— Она моя дочь! — Сергей хлопнул ладонью по столу. — И если ты не готова принимать меня со всем моим прошлым, то зачем вообще было все это затевать?
— Я принимаю тебя. Но я не обязана удочерять твое прошлое и заставлять своих родственников обслуживать его!
Ты хочешь быть хорошим папой за чужой счет, Сережа. Тебе так удобно: оплатил квитанцию, а остальное пусть «само» организуется. Так не бывает.
Хочешь, чтобы Лика занималась танцами именно там? Бери отгул два раза в неделю и вози ее сам. Или плати за такси. Но не трогай мою маму!
Утро началось с молчания — Сергей на кухне пил кофе, глядя в окно, на жену он даже не взглянул.
— Доброе утро, — сказала Алла.
— Угу, — отозвался он. — Я сегодня поздно буду. После работы поеду к Лике, отвезу ей подарок.
Алла вздохнула.
— Сереж, ты можешь злиться сколько угодно, но ты перекладываешь ответственность со своей бывшей жены на мою маму. Это несправедливо.
— Несправедливо — это когда в семье считают, чей ребенок роднее! Ладно, проехали. Я все понял. У каждого своя песочница.
Проводив дочь в школу, Алла набрала номер матери. Неужели она действительно перегибает палку?
— Алло, мам? Ты занята?
— Ой, Аллочка, привет! Да нет, как раз цветы пересаживаю. Что-то случилось? Голос у тебя какой-то… не такой.
Алла вкратце пересказала ей вчерашний разговор с мужем.
— Вот оно что… — наконец произнесла мать. — Значит, я должна возить и забирать Лику, говоришь?
— Да. Ты же все равно едешь…
— Знаешь, дочка… — Нина Петровна замолчала, слышно было, как она откладывает садовый совок. — Я тебе так скажу.
Я Сергея уважаю, он мужчина положительный. Но он, по-моему, совсем перестал соображать. Я ведь Дашу везу — мы с ней всю дорогу разговариваем. Она мне секреты свои доверяет, мы планы строим.
А если я посажу в машину Лику? Ребенок чужой, обстановка нервная. Девочка, может, и хорошая, но я-то ей кто? Чужая тетка. Ей будет неуютно, мне — еще хуже.
Я буду бояться лишнее слово сказать, чтобы не дай бог Лика маме своей что-нибудь не так пересказала.
— Вот и я о том же, мам!
— И потом, — продолжала Нина Петровна. — У Лики есть своя бабушка, Светлана Борисовна. Я ее видела на свадьбе вашей. Дама видная, на иномарке ездит. Что же она внучку возить не может?
— Сергей говорит, что она занята очень.
— Ну, раз занята — значит, не так уж ей те танцы нужны.
Нет, Алла! Ты Сергею скажи: я не нанималась. Если он хочет, чтобы дети дружили — пусть привозит ее в парк, мы все вместе погуляем.
А делать из меня бесплатный сервис «Авто-няня» не надо. Я уже не в том возрасте, чтобы чужие капризы обслуживать.
Вечером Сергей вернулся в плохом настроении.
— Поговорила со своей мамой? — спросил он.
— Поговорила, — спокойно ответила Алла. — Она против, Сережа. И я ее полностью поддерживаю!
— Кто бы сомневался, — он прошел мимо нее в комнату. — Единый фронт.
Знаешь, мне сегодня бывшая жена сказала: «Твоя Алла просто боится конкуренции. Боится, что Лика будет лучше Даши танцевать».
Наверное, она права!
Алла замерла в дверном проеме.
— Конкуренции? В чем? Моей дочери десять лет, она три года занимается. Твоя Лика только начинает. О чем ты вообще? Вы не там себе оправдания ищите!
— Перестань оскорблять Оксану! — неожиданно крикнул Сергей. — Она, в отличие от тебя, думает о ребенке. Ей обидно за дочь.
Лика сегодня спросила: «Папа, а почему Дашу бабушка возит, а меня — нет? Она меня не любит?»
И что я должен был ответить? Что бабушка Нина считает ее чужим ребенком?
— А она и есть для нее чужой ребенок! Сережа, очнись! Моя мама видела Лику один раз, на нашей свадьбе, мельком. Почему она должна ее любить?
— Я просто хотел, чтобы девчонки сблизились! Неужели ты не понимаешь? Если они будут вместе ездить, вместе переодеваться, они станут подругами. Это же так просто!
— Это просто только в твоей голове! — Алла сделала шаг вперед. — В реальности это будет так: Даша будет злиться, твоя Лика — капризничать, а моя мама — пить корвалол.
Ты хочешь «дружбы» ценой комфорта самых близких мне людей. Почему Лика не может ходить в другую студию? Рядом с ее домом?
— Потому что эта — лучшая! И Даша там уже своя.
— Ну так вози ее сам! Уходи с работы на час раньше, договаривайся с начальством. Почему ты этого не делаешь?
Сергей замолчал.
— У меня проект, ты знаешь, — буркнул он.
— Вот видишь, у тебя проект, у Оксаны работа, у матери твоей — маникюр. И только моя мама, по-вашему, сидит и ждет, когда ей подкинут еще одного ребенка!
— Знаешь что, Алла… — Сергей начал медленно одеваться обратно. — Я, пожалуй, сегодня у матери переночую. Мне надо подумать. О том, есть ли у нас вообще будущее, если мы такие разные.
Он ушел, не оглядываясь. И, как оказалось, навсегда.
Супруги развелись.
Алла очень переживала по этому поводу, пыталась вернуть мужа, но Сергей сохранять семью не стал.
Алла считает виноватой во всем Оксану — она уверена, что именно она науськала Сережу. Наверное, она специально их брак разрушила…
В детстве вы меня унижали и не замечали, а когда я квартиру купила, вы явились? Видеть не Вас хочу — отказала родне Лена