Сухой, неприятный треск разрываемой бумаги резанул по ушам. Даша замерла, не в силах пошевелиться, и беспомощно наблюдала, как плотные листы ватмана — результат её бессонных ночей, её единственный шанс на престижную стажировку — превращаются в груду мусора на кухонном полу.
— Вот так! — Лидия Борисовна брезгливо отшвырнула остатки чертежа ногой и вытерла руки о передник, словно коснулась чего-то липкого. — Ишь, барыня нашлась! Архитекторша! У нас в семье горе, брат мужа угасает, а она картинки раскрашивает!
В тесной кухне висел тяжелый дух пригоревшей еды и резкий запах сердечных капель — смесь, от которой у Даши мгновенно начинала раскалываться голова.
— Лидия Борисовна, это же оригинал… — голос Даши дрогнул, она почувствовала, как внутри всё сжимается от обиды. — Мне завтра сдавать…
— Ничего ты завтра не сдаешь! — жестко отрезала свекровь, сверкнув глазами. — Планы поменялись. Завтра мы перевозим Валеру сюда. Стас договорился, транспорт дадут. Твоя задача — встретить, постелить, привести его в порядок. И будешь сидеть с ним неотлучно. Врачи говорят — надежды мало. Может, год пролежит, а может и больше.
Даша перевела растерянный взгляд на мужа. Антон сидел за столом, уткнувшись в тарелку с супом, и старательно делал вид, что узор на скатерти его интересует больше, чем семейная драма.
— Антон? — позвала Даша, чувствуя, как подступает холодное осознание предательства. — Ты молчишь? Твоя мать только что уничтожила мой труд за три месяца. И вы за моей спиной решили, что я уволюсь, чтобы стать сиделкой?
Антон шумно вздохнул, отложил ложку и наконец поднял глаза. В них не было ни сочувствия, ни поддержки — только раздражение и скука.
— Даш, ну не начинай сцену. Мама погорячилась, конечно, с бумажками, но по сути она права. Валерка — мой брат. У него тяжелейшая травма спины после того несчастного случая на дороге. Он прикован к постели, Даш. Ему нужен профессиональный уход круглые сутки. Денег на специалиста у нас нет, ты же знаешь ситуацию, я сейчас на мели, бизнес требует вложений. А твоя зарплата… честно говоря, погоды не сделает. Семья сейчас важнее твоих амбиций.
— Погоды не сделает? — Дашу словно ударили. — Антон, мы живем на мою зарплату уже полгода. Я оплачиваю и эту квартиру, и твои кредиты на так называемый «бизнес», и даже медикаменты твоей маме. И теперь, в благодарность, я должна бросить всё, запереть себя в четырех стенах и ухаживать за лежачим больным?
— Твоё место — горшки выносить! — вдруг взвизгнула Лидия Борисовна, наступая домашним тапком прямо на эскиз загородного дома, который Даша рисовала неделю. — Ты женщина! Твое предназначение — мужа поддерживать и семье служить. А не по стройкам бегать. Короче так: или ты пишешь заявление и переезжаешь к нам в двушку смотреть за Валерой, или…
— Или что? — Даша выпрямилась. Страх перед скандальной свекровью внезапно улетучился, уступив место ледяному спокойствию.
— Или собирай вещи, — буркнул Антон, снова избегая её взгляда. — Мне жена, которая семью в беде бросает, не нужна.
Даша посмотрела на мужа долгим взглядом. На его помятую футболку, на пятно от соуса, на бегающие глаза. Посмотрела на свекровь, чье лицо перекосило от злобы. И вдруг отчетливо поняла: это не просто ссора. Это финал. Они действительно считают её своей собственностью, безвольным ресурсом.
— Хорошо, — тихо, но твердо сказала она.
— Вот и умница, — Лидия Борисовна победно улыбнулась, моментально сменив гнев на милость. — Я знала, что ты одумаешься. Завтра в семь утра будь готова, список необходимого я на холодильник повесила…
— Вы не поняли, — перебила её Даша. — Я не буду сидеть с вашим сыном. Я ухожу.
В кухне повисла звенящая тишина. Было слышно, как капает вода из крана.
— Куда? — растерялся Антон.
— В свою жизнь. Туда, где уважают мой труд и не рвут мои мечты.
Она круто развернулась и вышла в коридор. Сзади донесся грохот отодвигаемого стула.
— Стой! Ты не посмеешь! — закричал Антон, пока она торопливо накидывала пальто. — Это моя квартира, ты отсюда ничего не вынесешь! Я на развод подам! Оставлю тебя ни с чем!
Даша схватила сумку с ноутбуком — единственное, что имело для неё реальную ценность в этот момент, — и захлопнула за собой дверь, отсекая крики мужа.
Осенний дождь хлестал по стеклам старенькой машины, смывая слезы обиды. Даша сидела за рулем, вцепившись в оплетку, и пыталась унять внутреннюю дрожь. Ехать было некуда. Родители жили далеко, в тесной квартире, и волновать их не хотелось. Подруги? У всех свои заботы.
Она открыла ноутбук. Слава технологиям, файлы сохранились в облаке. Порванный ватман был лишь красивой подачей, суть проекта осталась целой.
«Я справлюсь. Назло им всем», — сказала она своему отражению в зеркале заднего вида.
Следующий месяц превратился в испытание на прочность. Даша сняла скромную комнату у знакомой пенсионерки. Днем она работала в архитектурном бюро, стараясь не показывать коллегам своего состояния, а вечерами брала любые подработки. Антон пытался достать её даже на расстоянии: звонил, писал, переходил от угроз к мольбам.
«Валере хуже, появились осложнения, это на твоей совести!»
«Маме стало плохо с сердцем, ты виновата!»
«Вернись, мы найдем компромисс, будешь работать по выходным».
Даша молча блокировала новые номера, не читая сообщения до конца. Она понимала: стоит хоть раз ответить, проявить слабость — и её снова затянут в это болото.
Спасение пришло, откуда не ждали. Её начальник, строгий и немногословный Петр Семенович, вызвал её к себе в кабинет.
— Дарья, появился сложный, но интересный заказчик. Частный реабилитационный центр в лесной зоне. Требуется не больничная атмосфера, а «пространство для восстановления». Безбарьерная среда, ландшафт, вписанный в природу. Сроки горят, бюджет достойный. Возьмешься?
— Возьмусь, — ответила Даша без колебаний. Эта тема теперь отзывалась в ней по-особенному.
Она ушла в работу с головой, чтобы не думать о разрушенной семье. Изучала мировые стандарты, подбирала материалы, искала решения, которые помогут людям чувствовать себя полноценными. Ей хотелось доказать — в первую очередь самой себе, — что она профессионал высокого класса.
Через три недели была назначена презентация непосредственно на объекте. Даша приехала заранее. Место было живописным: высокие сосны, песчаная почва, вид на изгиб реки. Строители уже завершали черновую отделку.
— Дарья Сергеевна? — к ней подошел прораб. — Инвестор прибыл. Ожидает вас на террасе.
Даша поправила папку с чертежами, сделала глубокий вдох и пошла навстречу судьбе. От этой встречи зависела её карьера.
На террасе, спиной к ней, стоял высокий мужчина в качественном пальто. Он опирался на трость, но его поза не выражала беспомощности — наоборот, он стоял крепко, уверенно.
— Добрый день, — произнесла Даша, стараясь, чтобы голос звучал по-деловому. — Я архитектор проекта.
Мужчина медленно обернулся.
Земля словно ушла из-под ног. Даша инстинктивно схватилась за холодные перила. Перед ней стоял Валера.
Тот самый Валера, которого Антон и свекровь описывали как абсолютно безнадежного, лежачего больного, не узнающего родных. Да, он сильно похудел, на виске белел шрам, и трость явно была не для красоты. Но он стоял. И смотрел на неё совершенно ясным, умным взглядом.
— Даша? — Валера снял очки, чуть прищурившись от солнца. — Ты?
— Валера? — прошептала она, не веря своим глазам. — Но… как же…
— Что не так?
— Мне сказали, ты прикован к постели… Врачи не давали шансов. Мне говорили, ты совсем плох и разум помутился…
Валера нахмурился. Лицо его помрачнело. Коротким жестом он отпустил помощника и прораба, и те тактично удалились.
— Кто тебе такое наговорил? Антон? Мама?
— Они. Месяц назад. Сказали, тебя перевозят к нам в квартиру, потому что денег на лечение нет, и я должна уволиться, чтобы… — она запнулась. — Чтобы ухаживать за тобой.
Желваки на скулах Валеры напряглись.
— Ухаживать, значит… — голос его стал жестким. — Даша, послушай меня. Я действительно серьезно пострадал. Спина, ноги. Три месяца в лучшей клинике, потом сложная реабилитация. Я встал на ноги две недели назад.
— Но денег нет… Антон говорил, вы нищие…
— Я переводил маме и Антону крупные суммы ежемесячно, — перебил её Валера. — Плюс отдельно полмиллиона Антону на ремонт комнаты специально для меня, с оборудованием, чтобы я мог приезжать. И еще переводил деньги на оплату помощницы, которую они, по их словам, наняли, чтобы разгрузить тебя.
Даша в ужасе прикрыла лицо рукой.
— Никакой помощницы не было, — тихо произнесла она. — И денег я не видела. Антон жил за мой счет, говорил, что бизнес в убытке. А меня хотели заставить уволиться, чтобы я стала бесплатной обслугой. Видимо, чтобы те деньги, которые ты присылаешь, оставлять себе целиком.
Валера с силой ударил тростью по доскам настила. Звук вышел глухим и пугающим.
— Вот как. Значит, я для них — источник финансирования, а ты — бесплатная рабочая сила. Прекрасный план.
— А почему ты сам не звонил? — спросила Даша.
— Антон сказал, что ты в истерике. Сказал, что ты кричала: «Зачем мне калека в родне!», сменила номер и запретила мне приближаться, угрожая разделом имущества. Мама подтвердила каждое слово. Я не хотел навязываться, решил дать тебе время остыть.
— Я никогда такого не говорила! — слезы предательски покатились по щекам. — Я хотела помочь… Я была готова… Но они порвали мой проект.
Валера шагнул к ней и неловко, но крепко приобнял за плечи. От него исходила надежность.
— Успокойся. Теперь я всё понял. Ты здесь. Ты работаешь. И, судя по эскизам, которые мне передали, ты талантливый специалист. Я утвердил проект, даже не зная, что автор — ты.
— Я не меняла паспорт, осталась Соколовой… — всхлипнула Даша.
— И правильно сделала. Проект мы доведем до конца. Это будет лучший центр восстановления в области. А с моей «любящей родней» я разберусь сам. Прямо сейчас.
Вечером того же дня Даша сидела на пассажирском сиденье автомобиля Валеры. Они подъехали к знакомому подъезду. Ей было не по себе, но ледяное спокойствие деверя вселяло уверенность.
Дверь в квартиру оказалась не заперта. Из кухни доносился шум веселья, звон посуды и громкий смех.
— Ну, за новую машину! — голос Антона звучал особенно радостно. — Классный аппарат взяли, мам. Валерка, дурак, еще пришлет. Скажем, ему на процедуры надо срочно.
— Ох, сынок, лишь бы та гордячка не объявилась, — вторила ему Лидия Борисовна. — А то начнет права качать. Хорошо, что ты сказал ей, будто Вадим совсем безнадежен. Она и сбежала, испугалась трудностей. Слабая она, не нашей породы.
Даша посмотрела на Валеру. Он стоял в прихожей, опираясь на трость, и его лицо не выражало ничего, кроме брезгливости. Он толкнул дверь в кухню.
Картина была маслом. Антон застыл с наполненной стопкой у рта, содержимое выплеснулось на новую рубашку. Лидия Борисовна выронила вилку, которая со звоном ударилась о тарелку.
— Ва… Валера? — прохрипел Антон, бледнея на глазах. — Ты… ты как здесь? Ты же…
— Я же что? Не встаю? — Валера прошел в кухню, тяжело, но уверенно ступая. — Или я просто безмолвный кошелек?
— Сыночек! — Лидия Борисовна вскочила, пытаясь изобразить радость, но её глаза испуганно бегали по сторонам. — Какое счастье! Ты ходишь! Врачи ошиблись! Мы так надеялись!
— Надеялись, что я еще денег пришлю? — Валера бросил на стол папку с распечатками банковских переводов. — Я всё знаю, мама. И про несуществующую помощницу. И про то, как вы Дашу выжили из дома. И про сказки, которые вы мне про неё сочиняли.
Антон вжался в стул, пытаясь стать меньше.
— Это она всё наврала! — взвизгнул он, тыча пальцем в Дашу, стоящую в дверном проеме. — Она нас ненавидит! Она тебя бросить хотела!
— Закрой рот, — тихо сказал Валера. Но в этом тихом голосе было столько силы, что Антон прикусил язык. — Я слышал ваш тост. За новую машину. Ключи на стол.
— Это… это подарок… для семьи… — пролепетал Антон.
— Ключи. На. Стол. Сейчас же.
Антон трясущейся рукой выложил брелок на скатерть.
— Машину продать. Деньги вернуть мне до копейки. Срок — месяц. Не вернешь — подам заявление в органы. Переписки, где ты выпрашиваешь средства на мое мнимое лечение, у меня сохранены и заверены. Это мошенничество, брат.
— Сынок, как же так можно… — запричитала свекровь. — Родную мать…
— А ты, мама, — Валера посмотрел на неё с горечью, от которой стало холодно всем присутствующим, — ты ведь всё знала. Ты всё это поощряла. Живите теперь на пенсию и зарплату Антона. Если он работу найдет, конечно. Моя помощь закончилась. Навсегда.
Он повернулся к Даше, и взгляд его смягчился.
— Пойдем. Тебе здесь делать нечего.
— Вещи, — сказала Даша. — Я только заберу свои вещи.
Она прошла в комнату. Антон даже не пошевелился. Он сидел, обхватив голову руками, понимая, что беспечная жизнь за чужой счет закончилась.
Когда они вышли из душного подъезда на улицу, уже стемнело. Морозный воздух показался Даше удивительно вкусным. Она чувствовала, как спадает огромное напряжение последних месяцев.
— Спасибо, — искренне сказала она Валере.
— Это тебе спасибо. За проект. И за то, что сохранила человеческое лицо в этом зверинце, — он скупо улыбнулся. — Кстати, мне нужен жесткий авторский надзор на стройке. Будешь приезжать?
— Конечно, — кивнула Даша. — Это моя работа.
— И еще… — он немного замялся, что было ему несвойственно. — Я пока еще не полностью восстановился. Мне бы дизайнера для моей квартиры. Нужно переделать всё, чтобы было удобно жить. Возьмешься?
Даша посмотрела на него. В свете уличного фонаря он казался надежным, как скала. Не тем мифическим «тяжелым больным», которым её пугали, и не тем «богатым родственником», которого использовали. Просто мужчиной, который смог подняться после удара.
— Возьмусь, — улыбнулась она. — Но учти, я дорого беру. И больше никаких жертв с моей стороны.
— Договорились, — рассмеялся Валера. — Только чертежи и кофе.
Даша села в свою машину, завела мотор и включила любимую музыку. Впереди была большая, интересная стройка, сложные задачи и новая жизнь. Жизнь, которую теперь никто не посмеет испортить.
Прижимистый жених