— Мама, ну сколько можно, честное слово?
Мы с Жанной тебе компьютер купили? Купили.
Интернет самый быстрый подключили? Подключили.
Я тебе лично три вечера сидел и показывал, куда тыкать, как почту открывать, как пароли вводить.
Все же записано в тетрадке!
Серафима Николаевна прижала телефон к уху, чувствуя, как кончики пальцев начинают мелко дрожать.
А сын продолжал кричать.
— Ты взрослый человек с высшим образованием. Ты в школе тридцать лет отработала, завучем была! Ты не инвалид, слава богу.
Включай и вперед, сама смотри. Учись, осваивай, разбирайся.
Это не высшая математика, в конце концов!
У меня на работе завал, Жанна с детьми зашивается, а ты звонишь по каждой ерунде: «Ой, а что мне там прислали?»
Ну прислали и прислали, открой и прочитай!
— Сережа, я просто боялась что-то не то нажать… — тихо проговорила она, но сын перебил ее.
— Нет никакого «не того», мама! Максимум — окно закроешь.
Короче, давай договоримся: меня больше с этими техническими проблемами не дергай.
Есть тетрадка, есть гугл.
Ты умная женщина, справишься.
Все, мне бежать надо, на совещание опаздываю.
Прекрати нас донимать!
Серафима Николаевна всегда гордилась своим умом.
Когда-то она с легкостью разбирала сложные тригонометрические функции, выстраивала расписание для целой школы, помнила по именам сотни учеников.
Ее ценили за умение держать все под контролем.
Почему она не может справиться с этим гаджетом? Не глупая ведь.
Слова сына обидели ее до глубины души.
Когда он часами сидел над задачками по математике, хныкал, бросал ручку на пол, она его не ругала.
Когда он кричал:
— Я никогда не пойму эти дроби!
Она садилась рядом, обнимала его за плечи и тихо говорила:
— Поймешь, родной. Давай еще раз, потихоньку. Я здесь, я рядом.
Она объясняла ему одно и то же по десять, по двадцать раз, пока в его глазах не вспыхивал огонек понимания.
Теперь они ролями поменялись, и у Сережи не было для нее времени. Мать его раздражала своей «пещерной глупостью».
Серафима Николаевна вздохнула и взяла заветную тетрадку в клеточку.
На первой странице крупным, размашистым почерком сына было написано:
«ИНСТРУКЦИЯ ДЛЯ МАМЫ».
— Так, — прошептала она себе под нос, надевая очки. — Нажать кнопку на боковой панели. Удерживать две секунды.
Ноутбук ожил, тихо зашумел вентилятором. Экран вспыхнул ярко-голубым светом, заставив ее зажмуриться.
Она ввела пароль, трижды ошибившись в раскладке клавиатуры.
— Спокойно, Сима, спокойно, — уговаривала она себя. — Ты же не инвалид.
Когда рабочий стол наконец загрузился, она замерла.
Щелкнула мышкой один раз, потом еще раз нажала, посильнее. И ничего не произошло!
— Ну почему ты не открываешься? — в отчаянии спросила она у пустоты. — Я же все по тетрадке делаю…
Ей вдруг стало так одиноко, что захотелось просто закрыть эту серебристую крышку и никогда больше к ней не прикасаться.
И если бы не результаты анализов, она так бы и сделала. Страх за здоровье пересилил.
Она достала телефон и открыла мессенджер. Снова звонить сыну не решилась — просто побоялась.
Вместо этого она нашла в списке контактов невестку. И медленно начала набирать ей сообщение:
«Жанночка, милая, прости, что беспокою. Я опять с почтой не справлюсь.
Сережа очень ругался утром.
Если тебе не сложно, посмотри письмо из клиники. Я очень переживаю за результаты».
Ответ пришел быстро, через пару минут.
«Серафима Николаевна, конечно! Сейчас все посмотрю. Не переживайте, я через полчаса перезвоню».
Серафима отложила телефон и закрыла ноутбук.
Хватит на сегодня техники.
Она пошла на кухню, поставила чайник, начала протирать и без того чистые полки, переставлять баночки с крупой.
И правда, почему она никак не может освоить этот интернет?
Жанна позвонила, как и обещала, через полчаса.
— Серафима Николаевна? Все посмотрела, волноваться вам не о чем.
Успокойтесь, все показатели в пределах нормы.
Холестерин чуть-чуть повышен, но врач там приписку сделал, что это корректируется диетой.
Так что не накручивайте себя, все у вас хорошо!
Серафима Николаевна опустилась на стул, чувствуя, как гора сваливается с плеч.
— Ох, спасибо, Жанночка… Спасибо тебе огромное. Я уж извелась вся.
— Да за что спасибо-то? — Жанна замялась. — Серафима Николаевна, вы это… на Сергея не обижайтесь.
Он мне рассказал про утренний разговор.
Знаете, он пришел сегодня с работы сам не свой, на объекте какие-то проблемы, проверка на проверке. Вот и сорвался.
— Я понимаю, Жанночка. Да, у него работа ответственная.
— Нет, вы не думайте, я ему не жаловалась, не сказала, что вы мне звоните! — поспешно добавила невестка. — Просто за завтраком сказала, мол, анализы мамы пришли, чтобы он не переживал.
А он почему-то разозлился. Говорит, что вы специально не учитесь, чтобы его по пустякам дергать.
Мужчины, они же такие…
Иногда им кажется, что если они что-то умеют, то и все остальные должны схватывать на лету.
— Наверное, он прав, — тихо сказала Серафима. — Я действительно боюсь этого компьютера.
Кажется, нажму что-то — и все сломается. Или деньги со счета украдут.
— Ничего вы не сломаете! — рассмеялась Жанна. — Знаете что? Давайте в субботу, когда мы к вам детей привезем, я с вами сяду и мы еще раз пройдемся по этой почте.
Только не по тетрадке, а просто так, на практике. Будем письма друг другу писать с картинками. Хотите?
— Хочу, — Серафима Николаевна улыбнулась, и на сердце стало теплее. — Очень хочу, Жанночка.
— Ну и договорились. А Сереже я еще выскажу сегодня. Нельзя так с матерью разговаривать!
— Не надо, милая. Не ссорьтесь из-за меня. Он просто устал.
Вечером приехал сын. Сергей и правда выглядел уставшим, в руках он держал пакет из кондитерской.
— Привет, мам, — буркнул он, не глядя ей в глаза. — Я тут… мимо проезжал. Гостинец завез. Твое любимое, с белковым кремом.
— Проходи, Сереж, — Серафима Николаевна посторонилась, пропуская его. — Чай будешь? Голодный? Давай я солянку разогрею?
Сын отрицательно мотнул головой и прошел в квартиру.
Серафима Николаевна накрывала на стол, а сын молча жевал эклер.
— Мам, ты извини за утро, — наконец выдавил он, глядя в окно. — Я правда… перегнул. Навалилось все.
На работе проект горит, Жанна про какую-то школу для младшего талдычит третьи сутки, дети каждый вечер капризничают.
Я в последнее время плохо себя контролирую, вот и сорвался…
— Сереж, я не обижаюсь, — мягко ответила она. — Просто… Сынок, я из другого времени.
Ум уже не такой острый, и за новшествами этими я не поспеваю…
Сергей поднял на нее глаза.
— Да я знаю. Просто мне иногда кажется, что ты специально сопротивляешься.
Что ты хочешь, чтобы я к тебе чаще заезжал. Повод ищешь как будто…
Серафима Николаевна задумалась.
— А если и так? — тихо спросила она. — Если мне действительно не хватает повода, чтобы услышать твой голос?
Сынок, я и правда скучаю.
Сергей замолчал, опустил голову, и Серафима увидела в его волосах первые седые пряди.
Ее маленький мальчик, который когда-то не мог разобраться с дробями, теперь сам стал взрослым мужчиной. Ответственным мужем и отцом. И сыном.
— Прости, мам, — он протянул руку через стол и накрыл ее ладонь своей. — Я такой глупый… Вот честное слово!
Звони по любому поводу, мам, хочешь — три раза в день.
Почту обсудим, погоду, да хоть курсы валют.
Я постараюсь не рычать.
— Я уже начала учиться, — она кивнула в сторону комнаты. — Читала статью для «чайников». Там написано, что компьютер не кусается…
Сергей слабо улыбнулся.
— Не кусается, мам. Это правда. Слушай, а давай я тебе сейчас покажу, как на видео с ноутбука выходить? И как фон менять покажу.
Будешь нам звонить, а мы будем думать, что ты на море.
— Давай, — согласилась она. — Только помедленнее, Сережа. Пожалуйста, помедленнее, сыночек.
Серафима Николаевна села в кресло, а сын пристроился рядом на табуретке и приступил к обучению.
Он больше не повышал на маму голос, он терпеливо ждал, пока она найдет нужную иконку, не перебивал ее, когда она путала правую и левую кнопки мыши.
— Смотри, мам, — он указал на экран. — Вот сюда нажимаешь… видишь, пальма появилась?
— Вижу, — она засмеялась. — Неужели я теперь на Гавайях?
— Ага. Почти.
Они просидели так еще час. Ей так этого не хватало…
Сергей рассказывал про работу, про то, как старший сын получил пятерку по английскому, про то, что они с Жанной хотят поехать в отпуск весной.
Когда он уходил, на улице уже стемнело. Серафима Николаевна провожала его до двери.
— Мам, — он обернулся уже на лестничной площадке. — Ты это… анализы-то действительно хорошие. Жанна мне переслала. Я рад, что все обошлось.
— Я тоже рада, Сереженька. Иди, отдыхай. Тебе завтра рано вставать.
Сын замешкался:
— Ты знаешь, мам… А мы, наверное, обучение твое продолжим. Каждые выходные мы будем приезжать к тебе.
Пару часов мы с тобой будем плавать по просторам интернета. Там так интересно, мам!
Я тебе в социальной сети создам аккаунт, найдем твоих одноклассниц, подруг школьных!
Помнишь, мам, ты мне рассказывала про свою первую любовь?
А вдруг он тоже, как и ты, одинок?
Сын тараторил, а Серафима Николаевна слушала его и млела.
Господи, как хорошо… Как хорошо, что у ее любимого мальчика хватило мудрости простить ее нерасторопность.
— Хорошо, сыночка. Давай так и сделаем.
Я к субботе за малиной съезжу, ребятишкам пирогов напеку. И Жанночкины любимые расстегаи состряпаю!
Вы только обязательно приезжайте. Пожалуйста…
Она закрыла дверь за сыном и вернулась в комнату.
Ноутбук все еще был включен, Серафима Николаевна подошла к нему, коснулась пальцем гладкой крышки.
Она раньше гаджет этот ненавидела, а он ей сблизиться с сыном помог.
Надо воспользоваться случаем и новый смартфон себе приобрести, а то в старом экран маленький, буквы плохо видны.
Может, сын с невесткой и им ее пользоваться научат?
Пора сестре вернуть долги