Я услышала этот звук ещё в прихожей — глухой щелчок замка на клатче. Он прозвучал как сигнал стартового пистолета перед марафоном, который мне предстояло пробежать. Внутри маленькой сумочки, в кармашке для мелочи, лежала старая, просроченная скидочная карта строительного магазина, которую я час назад старательно закрасила черным маркером, чтобы в полумраке она сошла за банковскую.
Настоящая карта — та самая, «золотая», на которой лежали деньги, отложенные на процедуру по восстановлению зрения для свекрови и лечение зубов нашему сыну, — была надежно спрятана в банке с гречкой на верхней полке кухни.
— Кать, ты скоро? Такси уже внизу, простой капает! — голос Вадима дрожал.
Я вышла в коридор. Муж стоял у зеркала, нервно поправляя галстук. На лбу у него выступил пот, хотя в квартире было прохладно. Вадим всегда превращался в напуганного школьника перед встречами с Ингой. Сегодня его сестре исполнялось тридцать пять, и она решила отметить это с размахом, который нашей семье был не по карману.
— Ты бледный, — заметила я, надевая пальто. — Может, выпьешь что-нибудь успокаивающее?
— Какое успокаивающее, Катя? — он резко повернулся. — Инга забронировала «Версаль». Ты видела их меню? Там салат стоит как мои ботинки. А она позвала пятнадцать человек. Пятнадцать!
— Так пусть платит её муж. У Олега вроде бизнес.
Вадим отвел глаза и начал ожесточенно чистить и без того чистый ботинок губкой.
— У Олега временные трудности. Инга попросила… ну, подстраховать. Это же юбилей. Я не могу ударить в грязь лицом. Я старший брат.
«Подстраховать» на языке Инги означало «оплатить всё и забыть о возврате долга». Я молчала. Я знала, что спорить бесполезно. Вадим был запрограммирован родителями: «Инночка маленькая, Инночке нужно лучшее, ты мужчина, ты должен». Инночке было тридцать пять, у неё было двое детей, муж-бизнесмен (вечно с «разрывами») и аппетиты небольшой нефтяной компании.
В такси пахло дешевым еловым ароматизатором и табаком. Вадим всю дорогу теребил ручку двери. Я смотрела на ночной город, а в голове крутилась одна мысль: «Только бы не сорвался. Только бы не проверил кошелек сейчас».
Ресторан «Версаль» встретил нас тяжелым духом лилий, звоном хрусталя и надменными взглядами хостес. Инга уже царила во главе стола. На ней было платье цвета фуксии с вырезом, в котором можно было утопить небольшой корабль. Рядом сидел Олег, её муж, и с тоской смотрел в пустую тарелку.
— Вадик! — воскликнула золовка, едва мы подошли. Она не встала, а протянула руку, словно важная особа. — Ну наконец-то! Я уже думала, вы пешком идете, чтобы на такси сэкономить!
Гости — разношерстная толпа из «нужных» подруг и дальних родственников — вежливо хихикнули.
— С днем рождения, Инга, — Вадим протянул ей огромный букет роз. — Ты прекрасно выглядишь.
— Ой, ну розы… Банально, конечно, но сойдет, — она небрежно бросила цветы на соседний стул. — Катя, привет. Слушай, это то самое платье, в котором ты была на корпоративе три года назад? Винтаж? Хвалю, смело.
Меня задело, но я улыбнулась.
— Классика не стареет, Инга. В отличие от трендов.
Золовка прищурилась, но промолчала. Ей было не до меня. Ей нужно было шоу.
— Официант! — она щелкнула пальцами. Молодой парень появился рядом мгновенно. — Несите всё самое лучшее. Устрицы, телятина на кости, и то красное сухое, которое я показывала. Пять… нет, семь бутылок.
Вадим сел, вжав голову в плечи. Он достал телефон и под столом открыл приложение банка. Я знала, что он видит там сумму: 320 тысяч рублей. Всё, что мы копили год.
— Инга, может, поскромнее с напитками? — тихо предложил Олег. — Ценник там…
— Замолчи! — шикнула на него жена, но тут же расплылась в улыбке, обращаясь к гостям. — У моего мужа сегодня настроение «Скрудж Макдак». Но ничего! У меня есть любимый брат! Вадик, ты же не дашь сестренке пить дешевое в юбилей?
Все повернулись к моему мужу. Вадим покраснел так, что стал сливаться с бордовыми портьерами.
— Конечно, нет, Инга. Гуляем. Я угощаю.
— Вот! Учитесь, мужики! — закричала Инга, поднимая бокал. — Кровь — не водица! Брат за сестру горой!
Начался пир. Я жевала лист салата, ощущая во рту вкус картона. Вадим пил воду, стакан за стаканом. Он не притронулся к еде. Каждые десять минут он вытирал салфеткой мокрый лоб.
— А помнишь, Вадик, как ты мне свою стипендию отдавал? — вещала веселая Инга, размахивая вилкой. — Мама всегда говорила: «Вадим у нас пробивной, а Инночка для любви создана». Вот так и живем!
— Да, — хрипло отозвался Вадим. — Помню.
К полуночи гости устали. Стол был завален недоеденными деликатесами. Музыка стихла. Настал момент истины.
Официант положил на стол кожаную папку. Инга даже не посмотрела в сторону чека. Она вальяжно махнула рукой в сторону брата.
— Передайте джентльмену.
Вадим взял папку. Открыл. Его глаза на секунду замерли, а потом начали бегать по строчкам, словно он пытался найти там ошибку.
— Сколько? — лениво спросила подруга Инги.
— Сто девяносто восемь тысяч… — выдавил Вадим. Голос у него сел.
В зале повисла тишина. Почти двести тысяч. Для нашего города — это огромные деньги.
— Ого, — присвистнул кто-то из мужчин. — Нормально посидели.
— Ну, братик, твой выход! — Инга хлопнула в ладоши. — Покажи всем класс! Оплати и поехали в караоке, я ещё не напелась!
Вадим медленно полез во внутренний карман пиджака. Я с силой сжала клатч. Сейчас.
Он достал портмоне. Раскрыл его. Пальцы привычно скользнули в отсек для карт.
Пусто.
Вадим нахмурился. Посмотрел в отделение для мелочи. Потряс кошелек. На скатерть выпала сим-карта и пара монет.
— Не понял… — прошептал он. — Кать?
— Что? — я сделала максимально удивленное лицо.
— Карта. Где карта? Я же клал её сюда.
— Ты её выложил вчера, когда куртку менял, — спокойно сказала я. — Ты сказал: «Возьму наличку», а карту оставил на комоде.
Вадим замер. На его лице отразилась настоящая паника.
— Я… я не мог… Там же все деньги. У меня с собой только пять тысяч.
— Что там у вас за возня? — голос Инги стал резким. Улыбка сползла с её лица, обнажив что-то хищное. — Вадим, не тяни. Люди ждут.
— Инга… — Вадим встал. Его ноги дрожали. — Тут такое дело… Я карту забыл.
— В смысле «забыл»? — она рассмеялась, но смех был злым. — Ты шутишь? Ты идешь в ресторан и забываешь деньги?
— Ну, так вышло. Я думал, она здесь… У меня есть вот, — он пошарил в кармане брюк и достал тот самый кусок закрашенного пластика, который я ему подсунула перед выходом. — Но я не помню пин-код от этой… Это кредитка старая.
— Давай сюда! — Инга выхватила у него карту и сунула официанту. — Пробуйте! Без пин-кода, бесконтактно!
Официант приложил карту к терминалу. Писк. Красная лампочка.
— Ошибка чтения карты. Она не обслуживается или повреждена.
— Ты издеваешься надо мной? — тихо прошипела Инга. Она встала, и я увидела, как покраснела её шея. — Ты решил меня опозорить? В мой юбилей?!
— Инга, я сейчас съезжу домой, привезу… — начал объяснять Вадим.
— Куда ты поедешь?! Сейчас час ночи! Ты, голодранец! — закричала она так, что официант отшатнулся. — Ты специально это устроил! Чтобы показать, что я транжира? Чтобы унизить меня перед подругами? Да ты всегда завидовал!
— Инга, прекрати…
— Уходи отсюда! — визжала она. — Убирайся! Ненавижу тебя! Олег, плати!
— У меня нет столько… — отозвался Олег.
— Занимай! Звони партнерам! Кредит бери! А этого… — она ткнула пальцем в Вадима, — чтобы духу его здесь не было! Позорище!
Вадим стоял, растерянный, униженный, раздавленный. Он смотрел на сестру, которую боготворил тридцать лет, и видел перед собой чужую, истеричную женщину, готовую прогнать его из-за куска жареного мяса.
— Пойдем, — я встала и взяла мужа под руку. Жестко, сильно. — Нам здесь делать нечего.
Мы вышли из зала под гневный шепот гостей и истеричные рыдания именинницы.
На улице лил дождь. Вадим не стал вызывать такси. Он просто пошел вперед по лужам, не разбирая дороги. Я шла рядом, прикрываясь клатчем.
— Она меня выгнала… — бормотал он. — Как постороннего. Даже не спросила, как я доберусь. Просто «уходи».
— А ты ожидал чего-то другого? — спросила я.
Он резко остановился и повернулся ко мне. Вода текла по его лицу, смешиваясь со слезами, которые он даже не пытался скрыть.
— Это ты сделала, — сказал он. Не спросил, а утвердил. — Карты не было в куртке. Я всегда ношу её в портмоне. Ты её вытащила.
Я выдержала его взгляд.
— Да. Вытащила.
— Ты хоть понимаешь, что ты натворила?! — закричал он, хватая меня за плечи. — Ты меня подставила! Я выглядел глупо! Меня унизили!
— Я спасла наш бюджет, Вадим! — я сбросила его руки. — Я спасла глаза твоей матери и зубы твоего сына! Ты хотел отдать двести тысяч за вечер, чтобы Инночка потешила свое самолюбие? А завтра мы бы пошли занимать на хлеб?
— Это не твое дело! Я зарабатываю, я решаю!
— Ах, ты решаешь? — не выдержала я. — Ты решаешь быть кошельком для сестры? Ты видел её лицо, когда оплата не прошла? Она не переживала за тебя. Она переживала за свой «статус». Ты для неё — функция. Банкомат на ножках. И сегодня банкомат сломался, и его выставили за дверь.
Вадим молчал. Он тяжело дышал.
— Поехали домой, — сказала я устало. — Карта дома, в банке с гречкой. Хочешь — бери такси, возвращайся, плати. Но если ты это сделаешь, Вадим, я соберу вещи. Я устала быть на втором месте после твоей сестры.
Мы вернулись домой молча. Вадим прошел на кухню, налил себе стакан воды и сел в темноте. Я не стала включать свет. Положила карту на стол перед ним. Золотой пластик тускло блеснул в свете уличного фонаря.
— Вот она. Решай.
Вадим смотрел на карту минут десять. Потом взял телефон. Там было пятнадцать пропущенных от Олега и три голосовых от Инги.
Он нажал на прослушивание.
«…ты бессовестный, Вадим! Мы из-за тебя сейчас расписки пишем! Мать узнает — расстроится! Чтобы ты провалился со своей жадностью!» — голос Инги срывался на визг.
Вадим нажал на стоп. Потом медленно, палец за пальцем, заблокировал контакт «Сестра». Потом «Олег».
— Завтра суббота, — хрипло сказал он, не глядя на меня. — Клиника работает?
— Работает.
— Поедем с утра. Оплатим лечение зубов. Весь курс сразу.
Он встал, подошел ко мне и уткнулся лбом мне в плечо. Он был мокрый, холодный и пах дождем.
— Прости, Кать.
— Я не злюсь.
— Я злюсь. На себя.
Утром мы внесли аванс за лечение сына. А через неделю мама Вадима прошла процедуру восстановления зрения. Инга не звонила полгода. Говорят, ей пришлось продать машину, чтобы закрыть долги мужа и тот самый счет в ресторане.
Вчера она попыталась добавиться ко мне в друзья. Я посмотрела на заявку, вспомнила её перекошенное лицо в ресторане и нажала «Отклонить». У нас с Вадимом теперь свой бюджет. И в нем нет графы «Капризы золовки».
Не успеваешь готовить? А как же я всю жизнь успевала? — свекровь недеовольно смотрела на Юлю