«Правила нужны для того, чтобы их нарушать» — эту поговорку Лена за все свои годы жизни слышала не единожды.
И, сколько ни наблюдала за судьбой нарушителей – ничего хорошего из них не выходило.
— Правила нужны, чтобы их нарушать, — хихикала одноклассница, пряча в рюкзак косметику в магазине и пытаясь вынести ее мимо кассы.
Один раз прокатило, второй прокатило. А на третий, когда раздухарившаяся девочка рюкзак забила чуть ли не битком, ее «приняли» на выходе и вызвали полицию.
Так как «ребеночку» уже исполнилось четырнадцать, а сумма украденного составляла более тридцати тысяч – на попятный администрация магазина не пошла и делу дали ход.
Юльку поставили на учет, а потом – не приняли в институт мечты, возможно, как раз из-за этого факта.
Да и дорога на юридический ей, конечно же, оказалась закрыта.
А кому нужен в этой сфере работник, привлекавшийся в прошлом за кражу, когда, благодаря высокой конкуренции, можно выбрать из тысячи претендентов идеального чистенького кандидата, в чьей биографии не будет ни единого темного пятна?
— Правила нужны, чтобы их нарушать, — хихикал соседский парень, садясь после застолья за руль мотоцикла.
Он еще и Лену звал «прокатиться», но она еще не настолько сошла с ума, о чем и сообщила заигрывающему с ней парню.
Это были последние слова, которыми они обменялись. И, узнав наутро новости от заплаканной соседки о происшествии с парнем и его мотоциклом, Лена радовалась только одному – что иди….от, решивший сесть нетрезвым за руль, не забрал на тот свет больше ни одной жизни.
Хотя дерево, в которое врезался парень, девушке тоже было жалко. Самого соседа – вот ни разу.
Эти и другие примеры заставили Лену выработать собственную «стратегию выживания»: если что-то написано в законе или хотя бы оговорено между двумя людьми, как их индивидуальные границы – нарушать это правило ни в коем случае нельзя.
Почему-то она склонна была считать, что другие люди придерживаются таких же норм, но реальность быстро давала ей по носу каждый раз, когда доходило до реального соблюдения договоренностей.
— Ой, да ладно тебе, всего лишь один раз губы подвела, — отмахнулась пришедшая в гости подруга, которая, обнаружив в ванной Лены новый карандаш для губ, решила, как она сама выразилась, «протестировать» его на собственных варениках.
Карандаш Лена отправила в мусорку, подругу послала, после отказа компенсировать стоимость испорченного продукта, по тому же адресу.
И лишь довольно хихикала потом, год спустя, когда узнала от общих знакомых, что Викуся благодаря своей привычке пользоваться без спроса чужой косметикой подцепила подкожного клеща и теперь проходит дорогостоящее лечение.
А вот так ей и надо, нечего чужое трогать. Сказано же, что расчески, зубные щетки и косметика – это личные вещи, которые нельзя брать посторонним, так что будет Вике наука, если что-то до нее дойдет после случившегося.
— Дочь, ну подумаешь, всего лишь хотели пустить брата твоего пожить в твою квартиру. Тебя же все равно нет! – причитали отец с мачехой в отделении полиции.
Лена сразу, еще перед отъездом в отпуск, ответила категорическим отказом на просьбу пустить единокровного братца на две недели в квартиру, доставшуюся ей от покойной мамы.
Во-первых, как-то само по себе было неприятно пускать в жилье, принадлежавшее когда-то маме, сына отцовской лю…ницы, с которой папочка изменял в браке и из-за беременности которой ушел из семьи.
Во-вторых – тот же отец часто жаловался Лене на то, какой «сынарник» разводит в квартире отца и матери свежеиспеченный студент.
Вдобавок, тот еще и курит, а Лена не переносит запаха табака и уж точно не собирается терпеть его в своей квартире где, между прочим, только год как сделала свежий ремонт.
Что в итоге? Ну, отец, который неизвестно когда успел присвоить запасные ключи от квартиры дочери, пришел туда вместе с женой и «ребеночком», да еще и чемоданом вещей.
О сигнализации они, конечно же, не знали и очень удивились, когда через двадцать минут после того, как они зашли в квартиру и собрались расположить там с комфортом «корзиночку» на все время Лениного отпуска, начались «маски-шоу» и всю шайку-лейку увезли в отделение.
Лена, когда вернулась, очень разозлилась на отца и за украденные втихушку ключи, и за попытку переступить через ее нежелание пускать жить в квартиру посторонних, так что изначальную версию «суперсемейки» о том, что они находились в квартире по согласованию с Леной, а сигналку просто забыли отключить по рассеянности, не поддержала.
Папеньке выписали штраф, его жена и сын отделались «легким испугом», а с Леной это замечательное семейство теперь не общается, что ее, в целом, не расстраивает.
Но тогда она в очередной раз убедилась в каком-то патологическом желании нарушить договоренность у всех людей, которые ее окружают.
Неужели и с мужей ей так же не повезет?
Ответ на этот вопрос предстояло узнать аж через три года после заключения брака.
Вообще-то, Лена изначально считала Игоря очень адекватным, уважительным и разумным человеком, чьи слова не расходятся с делом.
Они изначально, еще во времена начала отношений, оговаривали, что именно для каждого из них считается недопустимым.
Список у каждого оказался не таким уж и длинным: каждый считал неприемлемым оскорбления и поднятие руки на партнера, измены, шантаж, отказ от помощи при попадании любимого человека в какую-либо беду, ну и все в таком духе.
Казалось бы, из этих двоих должна была получиться идеальная семья? А вот редька там плавала…
Лена находилась в декретном отпуске с годовалым сыном Димой, в котором, казалось, оба родителя души не чаяли.
С Игорем они продолжали друг друга любить (по крайней мере, Лене так казалось), именно муж заводил с ней разговоры о втором ребенке через пару-тройку лет, когда Дима пойдет в сад.
Мол, сразу «отстреляться» с декретами, чтобы потом на них не отвлекаться, да и дети при небольшой разнице в возрасте смогут быть друг другу и друзьями, и поддержкой да опорой в будущем.
Под такие разговоры Дима однажды мимоходом сообщил, что в определенный день не придет домой ночевать.
— Саша женится, вот и устраиваем мальчишник. Потусим в «Ракушке», выпьем от души, вспомним всю ту чепуху, что в студенчестве вытворяли.
Повод увидеться будет с бывшими одногруппниками – многие ведь разъехались по другим городам, только вот на Сашкину свадьбу приехать время нашли…
Лена кивнула, соглашаясь, без всякой задней мысли. Она тоже получила приглашение на эту свадьбу в качестве «плюс один» и они с Игорем даже нашли заранее няню на весь день на эту дату, чтобы вместе посетить мероприятие.
Естественно, что мальчишник проходил без участия жен, но со слов Саши все должно было быть более-менее культурно и в рамках приличия.
«Ракушку» Лена хорошо знала – ничего плохого там не происходило, нормальный ресторанчик, где можно было отметить любое событие.
Максимум проблем, на которые рассчитывала Лена после мероприятия в честь будущей свадьбы Саши – получить мужа утром в состоянии «дрова хвойные, ароматизированные», а потом – весь выходной варить страдальцу специальный суп и отпаивать его рассолом да активированным углем.
Было бы проблемой, если бы такое происходило регулярно, но один-то раз за два года можно потерпеть такое вот поведение (прошлый такой загул Игорь устроил на их первую годовщину у родственников в деревне, после чего его от застолья надолго отвернуло).
И она бы забыла об этом разговоре, если бы случайно не встретила Андрея, бывшего одногруппника мужа, когда вышла за продуктами в магазин.
Дима мирно спал в коляске, пока Лена, прогуливаясь между рядами, собирала все нужное по списку.
Увлеченная чтением состава и проверкой сроков годности на одном из продуктов, она не сразу услышала, как кто-то слева тихо зовет ее по имени.
Тихо – это, видимо, чтобы не разбудить спящего в коляске Диму.
— Андрюха, как же я рада тебя видеть, — этот однокурсник мужа был одним из общих их с Леной друзей.
С женщиной он учился в школе и даже сидел в выпускном классе за одной партой.
Потом, после окончания института, уехал из города куда-то на север и Лена о его судьбе ничего не знала.
Да и, по правда говоря, не стремилась узнать – было полно своих проблем, которые надо было решить.
Но видеть старого знакомого она была, конечно же, рада. И тут же начала расспрашивать его о том, как его житье-бытье обстоит.
Почему уехал? Хорошо ли платят? Как там с жильем на Северах? Долго ли привыкал к местному климату? Женился ли?
— Не женился. Не совпал пока ни с кем в параметрах. Кстати, я удивлен, что ты свою принципиальность пересмотрела…
— Ты о чем?
В свое время Лена отказалась начинать отношения с их общим знакомым из-за его склонности к походам «налево», так что о ее принципах Андрей, так уж получилось, знал.
— Ну как о чем. Отпускаешь мужа на мальчишник в сауну, да еще и в такую… Весь город знает, что там не только парилочка да что покрепче сорока градусов, но и девочки первый сорт.
— Ты это о чем?! – Ленка ошарашенно посмотрела на Андрея. – Ты перепутал что-то, разве нет? Все ведь в «Ракушке» собираются. Названия похожи, может…
— Слушай, Ленок, я знаю точно, куда меня пригласили. Еще и удивился, что народ почти весь женатый, непонятно, как у жен отпросились, а ты, получается, не знаешь ничего?
Вот жуки… — Андрей вздохнул.
Лене внезапно пришла в голову одна идея, которой она поспешила поделиться с Андреем.
Уж неизвестно, согласился ли старый знакомый помочь «по старой памяти», или просто все так же, как и в молодости, не любил лгунов и поэтому не хотел участвовать в чем-то подобном, но поддержкой Андрея Лена заручилась моментально.
А потом они приступили к выполнению своего плана.
Свекровь зашла ко мне домой с ключами и спросила: «А где же Катенька?» Хотя меня зовут Марина