— Ты предаешь меня после сорока лет брака? Из-за одной истерики девчонки, которая перебрала? — взревел Иван Петрович. — Я обеспечивал вас! У вас было все! Лучшие школы, репетиторы, отдых на море!
— Ты, Ваня, в квартире нашей устроил филиал своей школы.
— Ну что ты так смотришь, папа? Уважаемый человек, преподаватель, друзей и учеников в ресторане собрал, они тебе аплодируют.
Конечно, они же не знают, кто ты есть на самом деле. Им повезло, они просто сдавали тебе экзамены, а не жили с тобой в одном а..ду двадцать лет.
Ксения смотрела отцу прямо в глаза.
Официант, замерший с бутылкой, облил скатерть, но никто этого не заметил.
Иван Петрович, юбиляр, «Заслуженный учитель» и «Человек года», медленно опустил бокал.
— Ксения, сядь на место, — произнес он тем самым тоном, от которого у трех поколений школьников подгибались колени. — Ты выпила лишнего. Завтра тебе будет стыдно.
— Стыдно? — Ксения усмехнулась. — Слышали? Он говорит мне про стыд!
Человек, который заставлял меня в семь лет зубрить таблицу Менделеева, стоя коленями на гречке, рассуждает о морали!
— Ксюшенька, не надо, — просила Людмила Сергеевна, вцепляясь в рукав дочери. — Сегодня такой день… Отец так ждал этого праздника…
Ксения вырвала руку.
— Он ждал, что все эти люди, которых он годами муштровал, придут и скажут: «Спасибо, Иван Петрович, за наш стальной характер!»
Да, у меня тоже есть характер. А знаете, из чего состоит этот характер? Из страха, из ночных истерик.
И из ненависти, которую мы с братом заталкивали поглубже, чтобы не получить по лицу.
— Это ложь! — выкрикнул с места один из бывших учеников, крупный мужчина с золотой цепью на шее. — Иван Петрович сделал из нас тех, кто мы есть!
Ксения резко повернулась к нему.
— Алексей, напомни, почему ты заикаешься, когда нервничаешь?
Не потому ли, что в девятом классе этот «святой человек» вышвырнул тебя из кабинета за неверную формулу так, что ты пролетел через весь коридор?
Или ты забыл, как он называл тебя «генетическим мусором» при всем классе?
Мужчина побледнел и сел, уставившись в тарелку. Иван Петрович встал.
— Я строил систему, — прогремел он. — А ты, Ксения, всегда была слабой. Как и твой брат.
Я вынужден признать, что вы — мой личный педагогический провал.
Ксения сделала шаг к столу и плеснула содержимое бокала прямо на белоснежную рубашку отца.
— Твой сын Андрей не приехал на юбилей не потому, что он занят в клинике. Он в реабилитационном центре. Уже второй месяц. Пытается вытравить из себя твое «воспитание» с помощью таблеток и психологов.
Он просил передать, что для него тебя не стало еще в тот день, когда ты сжег его коллекцию книг.
Потому что «чтение художественной литературы разжижает мозг будущего медалиста».
Иван Петрович пошатнулся, но устоял.
— Убирайся, — прошипел он. — Вон из этого зала. Вон из моей жизни! У меня нет дочери.
— У тебя никого нет, папа… Детей точно уже нет. Скоро и жены не станет.
Она развернулась и пошла к выходу. За ней, пошатываясь, последовала мать.
Людмила Сергеевна даже не посмотрела на мужа. Она просто сняла с пальца обручальное кольцо и положила его на край стола.
Праздник закончился быстро — гости после перфоманса Ксении стали расходиться.
Иван Петрович приехал домой и застал супругу за сборами.
— Ты куда-то собралась? — спросил он.
— К Ксюше. А потом к Андрею. Я уже вызвала такси.
— Ты предаешь меня после сорока лет брака? Из-за одной истерики девчонки, которая перебрала? — взревел Иван Петрович. — Я обеспечивал вас! У вас было все! Лучшие школы, репетиторы, отдых на море!
— Ты, Ваня, в квартире нашей устроил филиал своей школы, — спокойно ответила она. — Я сорок лет была твоим завучем, а не женой.
Я следила, чтобы дети не шумели, чтобы суп был нужной температуры, чтобы твои рубашки были накрахмалены до хруста.
Я боялась твоего взгляда больше, чем конца света.
— Я делал это для вас! Посмотри, кем они стали! Архитектор и хирург! Это моя заслуга!
— Нет, Ваня. Ксения строит дома, потому что в детстве у нее не было своей комнаты — ты убрал дверь, чтобы ее контролировать.
А Андрей стал хирургом, чтобы научиться лечить раны не только себе, но и людям.
— Уходи, — он указал на дверь. — Иди к ним. Иди! Надолго тебя хватит? Приползешь, когда деньги закончатся!
— Деньги? — Людмила Сергеевна горько усмехнулась. — Я подала на раздел имущества еще месяц назад — Ксюша помогла составить бумаги. А завтра еще и на развод подам.
Людмила Сергеевна развернулась и вышла из квартиры.
Когда за супругой закрылась дверь, Иван Петрович схватил телефон и набрал номер сына.
— Алло! Андрей! Ты слышишь меня?! — закричал он в трубку. — Что это за цирк с реабилитацией?
Ты позоришь мою фамилию! Ты понимаешь, что завтра об этом будет знать весь город?!
— Папа, — тихо ответил сын. — Я сменил фамилию неделю назад — теперь я Андрей Сергеев.
Я взял фамилию деда, того самого, которого ты называл «бесполезным ал..кого…ликом», потому что он любил меня и читал мне сказки.
Иван Петрович схватился за сердце.
— Фамилию сменил?! Мою фамилию? Да это я сделал из тебя человека!
Андрей на выпад отца никак не отреагировал.
— Знаешь, что я чувствую сейчас? А ничего. Вот вообще ничего… Я просто хочу, чтобы ты навсегда исчез из моей жизни. Не звони сюда больше.
Сын бросил трубку.
Неделю Иван Петрович не выходил из дома. Телефон он разбил сразу после разговора с сынам, интернет он презирал.
Слухи о скан…дале на юбилее расползлись мгновенно, он не хотел никого видеть.
Как-то вечером в дверь позвонили. Иван Петрович обрадовался: так и знал! Жена приползла, не выдержала.
Но на пороге стоял его бывший ученик. Который, кстати, тоже присутствовал в ресторане.
— Что тебе нужно? Пришел поглумиться? — Иван Петрович попытался придать голосу властный тон, но вышло жалковато.
— Нет, Иван Петрович. Пришел по делу, — Алексей прошел в квартиру, не снимая туфель. — Выглядите паршиво…
— Убирайся из моего дома! — не сдержался хозяин.
— Погодите орать. Помните, вы всегда говорили: «Результат — это единственное, что имеет значение»?
Так вот, результат вашего «воспитания» налицо. У меня контракт на строительство реабилитационного центра, который проектировала ваша дочь. Ксения.
Иван Петрович замер.
— И что?
— А то, что там проблемы. Крупные. Поставщики бетона решили, что раз проект ведет «девочка», то можно гнать некондицию.
Ксения уперлась, не подписывает акты. Ей угрожают. Серьезные люди, Иван Петрович.
В груди старика что-то шевельнулось.
— Кто? — коротко спросил он.
— Фирма «Монолит-Юг». Там директор — ваш выпускник, кстати. Коля Свиридов. Помните такого?
Вы его еще из школы выперли в десятом классе за кражу кошелька учительницы литературы.
— Свиридов… — Иван Петрович сузил глаза. — Коля «Крыса». Помню. Где они сейчас?
— В офисе у Ксении. Пытаются «договориться». Я хотел вмешаться, но Ксения запретила. Сказала, сама справится.
Но я-то вижу — не справится. Там три быка в приемной сидят.
Иван Петрович молча пошел в спальню. Через пять минут он вышел.
— Поехали, — сказал он. — Я научу Колю с женщинами разговаривать.
Когда Иван Петрович и Алексей вошли, в приемной действительно сидели трое широкоплечих парней в кожаных куртках.
Из кабинета Ксении доносился приглушенный разговор.
— Послушай, красавица, — ревел Свиридов — Бетон залит, деньги освоены. Ты подпишешь эти бумаги, или у твоего центра внезапно возникнут проблемы с пожарной безопасностью.
И не только у центра. У тебя мама старенькая, за ней глаз да глаз нужен…
Иван Петрович рванул дверь кабинета так, что она ударилась о стену.
Свиридов, располневший, обрюзгший мужчина в дешевом блестящем костюме, подпрыгнул в кресле.
Ксения, сидевшая напротив него с побелевшим лицом, вскрикнула.
— Ба, какие люди! Николай!
— Иван Петрович? — Свиридов побледнел. — Вы… вы что здесь делаете?
Иван Петрович подошел к столу и взял бумаги.
— Так, что тут у нас… Марка бетона М200 вместо заявленной М400?
Ты как был двоечником, так и остался. Я вижу, мало что изменилось. Как подворовывал, так и подворовываешь…
— Иван Петрович, вы не понимаете, это бизнес… — начал было Свиридов, но осекся.
Иван Петрович наклонился к нему.
— Это называется воровство, Коля. Если ты сейчас же не заберешь свои филькины грамоты и не привезешь сюда нормальный бетон, я сделаю так, что твой «бизнес» закроют завтра к обеду.
Ты забыл, кто у нас сейчас начальник строительного надзора? Твой одноклассник Миша Поляков. Мой золотой медалист. Который до сих пор звонит мне по воскресеньям и спрашивает, как у меня дела.
Свиридов сглотнул. Он знал, что бывший учитель не шутит.
— Парни, уходим, — буркнул Свиридов своим охранникам. — Мы… мы пересчитаем смету, Иван Петрович.
Произошла ошибка, видимо. Я всех виновных накажу, обещаю!
Посетители вышли из кабинета, а Ксюша неожиданно расплакалась.
Прошло полгода. Реабилитационный центр был почти достроен. Иван Петрович проводил там все дни — Ксюша сама попросила отца приглядывать за процессом.
А он не отказался. Может, это поможет заслужить прощение хотя бы дочери?
Встреча с сыном произошла спонтанно — он сам приехал к отцу на «работу».
— Ксюша сказала, ты здесь днюешь и ночуешь… Решил на пенсии подработать?
— Нужно было довести дело до конца, — Иван Петрович попытался улыбнуться. — Не красиво как-то получалось, люди пострадать могли…
Андрей кивнул.
— Да, я знаю. Ты спас в буквальном смысле этот проект…
— Андрей, я… — Иван Петрович сделал шаг навстречу. — Я очень перед тобой виноват. Я пытался извиниться в письме, написал его, но… Отправить не решился…
— Я знаю. Мама рассказывала. Пап, давай поговорим? Мне кажется, нам обоим это нужно…
Иван Петрович кивнул.
Проговорили они до глубокой ночи. Высказано друг другу было много обид, отец несколько раз просил у сына прощение.
Только под старость лет до Ивана Петровича дошла простая истина: дети ведь тоже люди! Не идеальные, со своими страхами, переживаниями и эмоциями.
Он воспитывал чужих много лет, а своим тепла родительского дать не смог. И какой он после этого «заслуженный учитель»? Обычный неу…дачник, который свои амбиции попытался переложить на сына и дочь.
***
Жена к Ивану Петровичу все-таки вернется. Жизнь пенсионера изменилась кардинально — он на старости лет учился сопереживать, любить и заботиться об окружающих. И у него неплохо получается.
— На кого же похожа наша красавица? – свекровь взяла внучку на руки