— Святая ты женщина, Лин, — вздыхала пожилая коллега, когда случилось то, что случилось.
Тут же добавила с тоской. – Вот бы мне такую дочь.
А то ведь случись что – знаю, что к младшей не подойдет даже, не то что к себе забрать.
Эх, и вот думай, как детей воспитывать, чтобы они нормальными вырастали…
— Никак, — Лина пожала плечами.
Не рассказывать же, что все мамино воспитание ограничивалось минимальным выполнением бытовых обязанностей в те времена, когда дражайшая матушка выходила из-под влияния зеленого змия.
В остальные же дни (большинство дней жизни маленькой Ангелины) воспитывала она сама себя и за себя же сама отвечала.
— Да вот я и смотрю, что никак, — вздохнула коллега, более-менее знающая семейную историю молодой женщины.
А кто ее не знал, спрашивается! Город маленький, все у всех на виду, а персонажем матушка покойная была колоритным, надо сказать.
– Тут вкладываешься и деньгами и силами, а вырастает такая дочь, что не то что стакан воды подать не в состоянии – последнее из дому вынесет.
А иные ничего не делают, ровным счетом ничего – а такие золотые дети получаются…
Сама себя Ангелина к золотым не относила. И даже серебряной девочкой себя не считала ни в детстве, ни, тем более, сейчас.
Просто старалась поступать всегда по-человечески. Либо так, как хотела бы, чтобы поступили с ней, либо так, как было правильно с точки зрения ее собственных моральных ценностей.
Поэтому, когда мама умерла и Лина узнала, что младшего брата Максима собираются забрать в детский дом, она максимум сил приложила, чтобы ребенок остался с ней.
Ну не могла она спокойно спать зная, что где-то десятилетний мальчик, родной ей по кр…ви, будет жить совершенно один среди чужих и абсолютно равнодушных людей!
Хотя, если подумать, ему и Ангелина не шибко-то родная. Девушка сбежала из дома в пятнадцать, сразу после окончания девятого класса.
Поступила в колледж, потом, уже выйдя на работу, заочно получила высшее образование.
Как раз вот только вручили ей заветную «корочку», когда пришло известие о смерти матери и о том, что ее брата поместили в распределительный центр, откуда ему, если не вмешается Ангелина, прямая дорога в детский дом.
По срокам выходило, что мать забеременела или сразу после ухода из дома Лины, или же на момент ее побега находилась на сроке настолько маленьком, что живота не было видно.
Так что и знать не знала Ангелина о том, что у нее появился братец. А тут здрасте, пожалуйста, есть родственник, да еще и получается, что кроме Лины его и взять-то некому.
По материнской-то линии вся родня такие же «син..ки», как она сама, а кто отец мальчика – так и вовсе одному богу известно.
— Мы пытались выявить биологического отца, но, учитывая образ жизни вашей покойной матери, а также специфику ее окружения…
Короче, говоря простым языком, представители соответствующих служб попытались узнать у кучи синих тел разной степени неадекватности, с кем могла заделать Максима покойная Валерия, но вменяемого ответа, естественно, добиться не смогли ни от кого.
И неудивительно, ведь дело даже не в том, что люди, которых опрашивали, с головой из-за дружбы с зеленым змием не сильно ладили.
А больше, скорей, в том, что на памяти Ангелины у матери каждые две недели был новый мужик, а то и не один.
Найти, кто там у нее был больше десяти лет назад, возможным, естественно, не представлялось.
Да и даже если бы нашли… что там, приличный отец разве будет? Который возьмется – и станет воспитывать ребенка, давая ему путевку в жизнь?
Да не смешно даже предполагать подобное. Вот и получалось, что рассчитывать Максиму было не на кого, кроме как на Ангелину.
— Вы только имейте в виду – ребенок сложный, — предупредили ее в службе опеки.
Ангелина понимала, что просто не будет, впрочем, сама она прошла в свое время через те же проблемы, что и Максим, а потому – смогла найти в итоге подход к замкнутому и довольно нелюдимому ребенку.
Всего-то не надо было лезть без мыла в душу в первого дня (а именно так почему-то пытались себя вести и окружающие в детстве Ангелину люди и те, кто так или иначе пытался поладить с Максимом).
Ну не доверяет тебе человек, а учитывая его «анамнез» — вряд ли вот так вот сразу в принципе кому-то поверит.
Ангелине вот, например, постоянно задавал вопросы, зачем она так поступила. Ну, почему забрала его.
И что ответить? Объяснить про «правильно-неправильно» человеку, который ничего в жизни, кроме вечно синей матери, не видел, было сложновато.
Но Ангелина в итоге справлялась.
С Максимом получилось и поладить, и даже стать семьей. Ну, не так, чтобы брат прямо на ней вис, но поболтать они могли, да и за помощью подросток, если что, обращался.
Все было, можно даже сказать, что замечательно, но ровно до тех пор, пока в жизни Ангелины не появился Юра.
Надо сказать, что мужчины хоть и считали Ангелину достаточно привлекательной, но в большинстве своем испарялись, как только узнавали о младшем брате, находящемся на попечении девушки.
Оно и понятно – мало кому хочется воспитывать, по сути, чужого ребенка, которому вдобавок даже отчимом, получается, приходиться не будешь.
Некоторые, правда, набирались наглости предлагать не отношения, а так называемую «дружбу с привилегиями», рассчитывая, видимо, что девушка «с прицепом» будет рада и такому вниманию.
Да только не на ту напали – Ангелину в принципе не особо-то интересовали отношения и все, что с ними связано.
Куда важней было построить свою собственную карьеру и параллельно – поставить брата на ноги.
Выстилать ему ковровую дорожку и снабжать всем необходимым до пенсии она, конечно же, не собиралась, но вот помочь поступить в ВУЗ и помогать с расходами до конца учебы все же планировала.
А мужчины… Ну нет их, и что теперь, плакать, что ли? Ей и без них неплохо.
Юра изменил представление о мужчинах и у нее и даже, кажется, у Максима.
Начать с того, что молодой человек не исчез с радаров, как только узнал, что у Ангелины на попечении двенадцатилетний на данный момент парень, который будет в любом случае присутствовать в ее жизни еще минимум лет пять.
И закончить можно тем, что Юрий сумел поладить с младшим братом Ангелины, при этом не пытаясь задавить его авторитетом и требованиями подчиняться, и в то же время – не подлизываясь и не роняя своего достоинства в попытках завоевать симпатию чужого ребенка.
После полугода встреч на нейтральной территории и редких ночевок у кавалера Ангелина предложила Юре съехаться и жить вместе.
На брак она намекать не собиралась, да и не так уж ей нужно было это оформление отношений, учитывая невыплаченную ипотеку, но вот видеть рядом Юру каждый день хотелось.
Максим вроде бы как был не против. А потом неожиданно начал чудить. Да еще как чудить!
Ладно бы выказывал антипатии к жениху сестры в открытую, так нет же – мальчишка взялся тайком портить вещи парня, а еще – полностью забросил даже те немногие домашние обязанности, которые были закреплены за ним.
Вынести мусор, пропылесосить, достать и развесить свои же собственные вещи из стиралки, чтобы не начали «благоухать»… Большой, что ли, список обязанностей?
Вот и Лина считала, что небольшой. А потому была крайне удивлена тем, что Максим начал от своей части домашней работы отлынивать.
Когда же пожаловалась на происходящее коллеге, получила заверения в собственной святости и совет пригрозить мальчишке, что сдаст его в казенное учреждение.
Мол, раз не ценит хорошее отношение и ревность неуместную проявляет, решив жизнь сестре портить – значит, надо ставить его на место и напоминать почаще, что он не пуп земли.
Грозить детдомом брату Лина, конечно же, не собиралась. Хотя и возникала у нее иногда такая мысль, но пока что получалось удерживать себя в руках.
Правда, с большим трудом. Ведь самой большой проблемой было даже не то, что Максим портит какие-то Юрины вещи и то, что отлынивает от своей работы, а то, что он при этом взялся врать на голубом глазу.
Ложь, как это обычно бывает, да еще столь наглая ложь глаза в глаза, злила Лину больше всего на свете.
Дело в том, что лживость была частью натуры их покойной матери. И Лина до сих пор помнила собственное отвращение к этой женщине, как и странный вязкий ком в горле, появляющийся после несдержанных обещаний.
— Больше ни капли! – и вот на следующий же день в квартиру на четырех вползает «синее» тело.
— Конечно, я приду на линейку в школу (на мероприятие, где ты выступаешь, на вручение тебе какой-нибудь грамоты – нужное подчеркнуть).
И вот, в назначенное время все вокруг с родителями, а Лина совершенно одна, как будто бы своей матери абсолютно не нужна.
И ведь та не признавалась до последнего, что не нужна ей дочь, хотя все поступки говорили об обратном.
О том, что сначала у матери любимая зеленая змейка в приоритетах, потом – куча малознакомых мужиков, потом она сама…
А Лины даже в этом списке и не было. Большую часть времени о ней как будто бы не помнили!
Но заверяли в обратном и лгали, в глаза глядя, лгали…
Неужели Максим становится таким же?
Все указывало именно на это. Правда оказалась куда более шокирующей, чем ожидала Лина. И правду эту она узнала совершенно случайно.
Доводили, чтобы бросил квартиру