Альфонс

— То есть, этот шелковый платок, который ты подарил мне на день рождения… И золотой кулон на нашу годовщину. И даже те духи с ароматом горького миндаля. Ты все это покупал за ее счет? — Лена еле сдерживалась.

— Ленусь, ну зачем ты так все выворачиваешь, а? — Гриша лениво откинулся на спинку глубокого кожаного кресла, покачивая в руке высокий стакан с минеральной водой. — Какая разница, с чьей конкретно карты прошла транзакция?

Главное ведь внимание. Я же для тебя все это выбирал. Тратил свое время, в конце концов.

— Тратил свое время? — Лена сжала кулаки. — Ты покупал мне подарки на деньги своей сожительницы.

Пока я сидела в съемной однушке на окраине и ждала, когда ты вернешься из своих бесконечных «командировок».

— Мы с Мариной давно расстались, я тебе тысячу раз говорил. Духовно расстались.

— А на Мальдивы в прошлом месяце вы тоже летали расставшись духовно? — Лена ткнула пальцем в монитор, где висела электронная квитанция за два билета бизнес-класса.

— Ну, билеты пропадали. Она оплатила тур заранее, еще до того, как мы окончательно все выяснили.

Не пропадать же путевкам. Тем более, платила она. Я, можно сказать, экономил наши с тобой будущие сбережения.

Лена закрыла глаза, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Ей казалось, что она смотрит плохо срежиссированный спектакль, в котором при этом почему-то играет главную роль.

Пять долгих лет она верила каждому его слову…

Лена тогда работала бариста в небольшой кофейне возле театрального института, носила безразмерные свитеры и мечтала о большой сцене.

Грише же было сорок. И он оказался ее клиентом.

— Вы так смотрите на эспрессо-машину, будто собираетесь прочесть ей монолог, — сказал он тогда, опираясь на стойку.

— Я репетирую про себя, — смутилась Лена, просыпав немного молотого кофе мимо холдера. — Завтра прослушивание в актерскую студию.

— Актерская студия? — Гриша заинтересованно приподнял бровь, и в его глазах блеснул неподдельный интерес. — Какое совпадение.

А я как раз думал о том, чтобы пойти на режиссерские курсы. Знаете, бизнес бизнесом, но душа требует искусства.

Без хорошего режиссера даже самая талантливая актриса — бездарность.

Он очаровал ее мгновенно, Лена влюбилась отчаянно и безоглядно. Через неделю они уже вместе подали документы в ту самую студию при экспериментальном театре.

Она поступила на актерский, он — на режиссерский. Днем они пропадали в залах, репетировали этюды, спорили о Станиславском и Мейерхольде.

— Лен, ты не веришь в то, что делаешь! — кричал Гриша из темноты зрительного зала, пока она стояла под слепящим светом софита. — Где твоя боль? Где страсть? Ты же любишь меня по сюжету!

— Я и так люблю! — отвечала она, задыхаясь от эмоций, стирая со лба пот.

— На сцене этого мало. Надо показать. Зритель должен чувствовать кожей твою эмоцию!

Вечерами они гуляли по набережной, пили полусладкое из бумажных стаканчиков, и Гриша рассказывал ей о будущем. О том, как однажды он поставит для нее спектакль, который взорвет театральный мир.

И конечно, в нем она сыграет главную роль… Он казался ей гением, который ради нее готов свернуть горы.

Отношения начали давать трещину через год. Как-то Гриша ушел в душ, оставив телефон на столе.

Экран внезапно загорелся, завибрировал, и Лена, сама не зная почему, опустила взгляд.

«Забронировала нам столик у моря на пятницу. Очень скучаю. Твоя М.», — гласило сообщение.

Когда Гриша вышел из ванной, вытирая волосы пушистым полотенцем, Лена сидела на краю кровати, бледная как полотно, сжимая в руках его телефон.

— Кто такая М.? — голос Лены дрожал, выдавая панику. — И почему она бронирует вам столики у моря?

Гриша замер на секунду, а потом медленно подошел, мягко забрал у нее телефон и отбросил его на кровать.

— Малыш, ну зачем ты роешься в моих вещах? Это же просто неприлично.

— Кто она, Гриша?

— Марина, — он вздохнул, садясь рядом и пытаясь обнять ее за плечи, но Лена отстранилась. — Это мое прошлое, Лен. Мы жили вместе несколько лет.

Сейчас она работает за границей, у нее там серьезный контракт. У нас остался общий бизнес, куча нерешенных бумажных дел, общая недвижимость.

— Она пишет, что скучает!

— Ну мало ли что она пишет? — Гриша раздраженно всплеснул руками. — Женщины часто цепляются за прошлое.

Я не могу просто взять и заблокировать партнера по бизнесу из-за ее сентиментальности. Мы расстались.

Я люблю тебя. А билеты и рестораны… это просто рабочие встречи. Мне нужно поддерживать с ней нормальные отношения ради дела.

— Ты летишь к ней в пятницу?

— Я лечу на переговоры. Лена, не устраивай драму там, где ее нет. Ты же актриса, оставь эти эмоции для сцены.

И Лена поверила. Или, скорее, заставила себя поверить. Ей было двадцать четыре, она была привязана к нему каждой клеточкой своего тела и панически боялась его потерять.

Гриша умел убеждать. Он умел выстроить разговор так, что в итоге Лена сама чувствовала себя виноватой за свои подозрения.

Гриша регулярно исчезал. Раз в несколько месяцев он собирал элегантный кожаный чемодан и улетал то в Дубай, то на Бали, то в Европу.

— Проект горит, малыш, — говорил он, целуя ее в макушку перед отъездом. — Нужно срочно решить вопросы с инвесторами. Я буду скучать.

Лена оставалась в Москве. Она ходила на бесконечные кастинги, играла в массовке, подрабатывала репетитором по сценической речи и ждала. Ждала его звонков, его сообщений и его возвращения.

Эти периоды ожидания были самыми мучительными. Она смотрела в окно и бесконечно обновляла его страницу в социальных сетях, выискивая хотя бы намек на то, где он и с кем.

Возвращался Гриша всегда загорелым, отдохнувшим и подозрительно умиротворенным.

Он привозил ей подарки. То тонкий золотой браслет, то флакон редких французских духов, то шелковый шарф ручной работы.

— Это тебе, моя звезда, — говорил он, протягивая очередную бархатную коробочку. — Чтобы ты не забывала, как сильно я тебя люблю.

— Гриш, это же безумно дорого, — Лена смущенно крутила в руках браслет. — Лучше бы ты отложил эти деньги. Мы ведь хотели снять квартиру побольше…

— Оставь финансы мне, — он мягко касался ее губ. — Для моей будущей примы — только самое лучшее.

Вот закрою этот контракт, вытащу деньги из оборота, и мы снимем огромный лофт. С панорамными окнами. Обещаю.

Обещания копились, как старые театральные программки в ящике стола. Лена взрослела. Из наивной девочки она превратилась в молодую, уставшую женщину с потухшим взглядом.

Театральную студию Гриша давно бросил — сказал, что режиссура требует слишком много времени, которое он не может отрывать от бизнеса.

Лена продолжала играть, но роли были крошечными, а денег едва хватало на аренду ее маленькой квартиры.

Она все чаще задавала неудобные вопросы.

— Когда мы будем жить вместе нормально? — спрашивала она, лежа на его плече.

— Скоро. Потерпи еще немного. Марина никак не подпишет документы о разделе активов. Она вставляет мне палки в колеса, шантажирует общими секретами.

Лена ненавидела эту неизвестную Марину, ее деньги и ее власть над Гришей. В мыслях Лены Марина была жестокой, расчетливой фу…рией, которая не отпускает бедного Гришу от себя.

Гриша пригласил Лену к себе в квартиру. Лена возликовала: наконец-то! Лед тронулся!

Обычно он ссылался на то, что там вечный ремонт или беспорядок, а теперь решил перевезти ее в свою холостяцкую берлогу.

Квартира оказалась роскошной, в центре города, с высокими потолками и дизайнерской мебелью.

Гриша ушел в ванную, а Лена осталась в гостиной. На журнальном столике лежал открытый ноутбук.

Лена не собиралась ничего смотреть, она просто потянулась за своим бокалом, когда на экране всплыло уведомление о новом электронном письме.

«Подтверждение бронирования. Вилла на Пхукете».

Рука Лены дрогнула. Она поставила бокал на стол и, повинуясь какому-то болезненному инстинкту, коснулась тачпада.

Экран ожил. Открылся почтовый ящик Гриши. Она кликнула на письмо — внутри была квитанция. Оплата картой, заканчивающейся на 4567. Имя владельца карты: Марина Соколова.

Дыхание перехватило. Лена начала листать почту вниз: чеки из бутиков, квитанции из ресторанов, авиабилеты. Везде плательщиком значилась Марина.

Но самое страшное было не это. Среди писем Лена нашла чек из ювелирного магазина в Милане. Дата совпадала с ее днем рождения в прошлом году.

Тем самым днем, когда Гриша с помпой преподнес ей золотой кулон. Оплата была произведена с той же самой карты Марины.

Рядом с почтой была открыта вкладка онлайн-банка. Лена переключилась на нее.

Счета Гриши были практически пусты. Единственное, что там было — это привязанная «семейная» карта. Карта Марины, с которой он оплачивал свои мелкие расходы в Москве.

Пазл сложился мгновенно. Не было никакого бизнеса, не было жестокой фу…рии… Был просто взрослый, ленивый мужчина, который жил за счет успешной женщины, работающей за границей.

И на ее же деньги он играл роль щедрого покровителя для молодой, наивной актрисы.

Вода в ванной шуметь перестала. Гриша вышел в гостиную в пушистом белом халате, растирая шею полотенцем.

Увидев Лену перед ноутбуком, он на мгновение замер, но тут же расплылся в улыбке.

— Решила проверить мою почту? Лен, ну мы же говорили об этом.

Именно тогда состоялся тот самый разговор, с которого все началось.

— Ты сумасшедший, — прошептала Лена.

Она стояла посреди чужой роскошной гостиной и смотрела на человека, которому отдала лучшие годы.

— Я практичный просто, — Гриша пожал плечами. — И я любил тебя, Лена! Разве наши репетиции, наши разговоры до утра ничего не значат?

Какая разница, кто оплачивал банкет, если нам было хорошо? Марина знала, на что шла. Она дает мне деньги, я обеспечиваю тебя. По-моему, все в выигрыше.

— Разница в том, Гриша, — Лена не сдержалась. — Разница в том, что ты не просто мне врал. Ты покупал мне подарки на деньги женщины, с которой жил ради этих самых денег! Ты аль..фонс обычный!

— Фу, как грубо, — поморщился он. — Я предпочитаю термин «человек искусства, свободный от быта».

И если ты сейчас устроишь истерику и уйдешь, это будет конец. Я не буду бегать за тобой по съемным халупам. Учти.

— Тебя бегать никто не просит, — Лена спокойно подошла к креслу, взяла свою сумочку и накинула плащ.

— Лена! — в его голосе впервые прорезались истерические нотки. — Ты совершаешь ошибку! Без меня ты так и останешься никем в своем за дри..панном театре!

Лена ничего не ответила. Она развернулась и пошла к выходу, украдкой смахивая слезы.

Лена полностью ушла в работу, перестала ждать чуда и через три года получила главную роль в крупном драматическом сериале, навсегда вычеркнув из памяти несостоявшегося режиссера.

Гриша же продолжал жить на средства Марины, пока однажды она без предупреждения не заблокировала все счета, выставив его с одним чемоданом вещей в никуда.