— Федя, ты сейчас серьезно? Я просто купила баночку икры…
— А я просто прошу тебя быть ответственной! — перебил он, повышая голос. — Не можешь платить за квартиру — не покупай икру.
Все честно. А то устроилась удобно на моей шее!
— Нет, ты мне просто объясни, — Федя потряс перед лицом жены крошечной стеклянной баночкой. — Это что такое, Нина?
Я тебя русским языком спрашиваю, что это?
Нина сглотнула.
Она только что вернулась домой с работы, даже разуться толком не успела — муж налетел на нее с порога.
— Икра, — тихо ответила она. — Обычная красная икра.
Федь, я с зарплаты купила. Премию небольшую дали, вот и захотелось просто порадовать себя.
— Порадовать себя захотелось ей! — Федя с грохотом опустил баночку на столешницу. — Нина, ты в своем уме вообще?
Ты цены на нее в магазине видела?
— Видела. И я купила ее на свои деньги. Я сама их заработала.
— Твои, мои! Что за детские разговоры? Мы семья или кто? — Федя упер руки в бока.
Под его футболкой угадывался мягкий, рыхлый живот человека, давно забывшего о физических нагрузках.
— Я, значит, сижу тут, семейный бюджет планирую, каждую копейку считаю, чтобы нам на жизнь хватало, а она шикует.
Раз у тебя есть лишние средства на такие элитные деликатесы, так, может, ты и за квартиру начнешь напополам со мной платить?
А то живешь тут на всем готовом, коммуналку не платишь, а икорку в одно лицо трескаешь!
Давай, переводи мне половину за аренду прямо сейчас, раз ты такая богатая.
— Федя, ты сейчас серьезно? Я просто купила баночку икры…
— А я просто прошу тебя быть ответственной! — перебил он, повышая голос. — Не можешь платить за квартиру — не покупай икру.
Все честно. А то устроилась удобно на моей шее!
Нине захотелось разрыдаться в голос.
Господи, как же она устала…
Когда они только поженились, Нина прекрасно знала, на что идет.
Федя никогда не был амбициозным трудоголиком.
Ему повезло: от бабушки досталась хорошая двухкомнатная квартира в центре, которую он удачно сдавал, а сам жил в скромной однушке на окраине.
Плюсом получал какие-то проценты по вкладам от проданной дачи.
Этот пассивный доход позволял ему вообще не работать.
Федя целыми днями лежал на диване, играл в приставку, смотрел сериалы и искренне считал себя успешным инвестором.
Нина тогда рассуждала по-взрослому.
Она выбрала такого человека, значит, не имеет права жаловаться. Это факт, который нужно просто принять.
Она сама хотела получить высшее образование, сама нашла работу, чтобы хоть что-то свое приносить в дом и не зависеть от мужа полностью.
Она думала, что их брак строится на взаимоуважении и свободе, но реальность оказалась совсем другой.
Первый тревожный звонок прозвенел пару месяцев назад.
Нина ехала в переполненном автобусе. Резко похолодало, она продрогла, пока бежала до остановки.
Вдруг в кармане завибрировал телефон — пришло сообщение от мужа.
«Ты зачем весь сыр сожрала?»
Нина нахмурилась. Утром она торопилась, завтрак приготовить не успела, поэтому отрезала себе пару ломтиков от куска маасдама и шлепнула их на хлеб.
Она быстро напечатала:
«Федь, ты о чем? Я взяла два тонких кусочка на бутерброд».
Ответ прилетел мгновенно.
«Там половина куска оставалась! Я заглянул в холодильник, а его нет.
Нина, как в тебя вообще влезло столько? Ты о здоровье своем думаешь?
И вообще, этот сыр я покупал себе на вечер.
Верни, пожалуйста, раз съела. Зайди по дороге в магазин и возьми точно такой же».
Нина тогда перечитала это сообщение три раза, а потом вышла на одну остановку раньше, побежала в супермаркет и купила этот проклятый маасдам, потратив последнюю наличку, которую откладывала себе на проезд.
Тогда она списала это на его плохое настроение, убедила себя, что действительно не стоило брать чужое без спроса.
Хотя какое «чужое» может быть в семье?
Вспомнился еще один случай, уже летом. Федя как-то вернулся из магазина, гордо неся перед собой огромный, полосатый арбуз.
— Смотри, какую красоту урвал! — заявил он, водружая добычу на стол. — Сейчас охладим и будем пировать.
Нина улыбнулась. Когда Федя достал нож, он начал резать арбуз с какой-то пугающей математической точностью. Он буквально вымерял куски, складывая их в две разные миски.
— Вот это — моя половина, — строго сказал он, придвигая к себе тарелку побольше. — А это — твоя. Ешь.
Нина пожала плечами. Она быстро расправилась со своей порцией. Сладкий, ледяной сок приятно освежал горло.
На общей разделочной доске оставался лежать один большой, ничейный ломоть. Нина машинально потянулась к нему, отрезала небольшой кусочек и поднесла ко рту.
— Эй! — Федя резко перехватил ее запястье. Его пальцы, липкие от сладкого сока, больно сдавили ее руку. — Не жирно ли тебе, а?
— В смысле? — Нина замерла.
— В прямом, — Федя недовольно прищурился, отпуская ее руку и отодвигая доску поближе к себе. — Ты свою половину уже съела.
Вон, одни корки лежат. Куда ты еще тянешься?
— Федь… это же просто арбуз. Я просто очень пить хочу. Жарко ведь.
— Жарко — попей воды из-под крана, — отрезал муж, отправляя кусок в рот и громко чавкая. — А это моя часть.
Мы делили поровну. Я свои деньги за него отдавал, чтобы большую половину съесть.
Нина тогда молча встала, положила недоеденный кусочек на стол и ушла в ванную.
Она включила воду на полную мощность, чтобы Федя не слышал, и долго плакала, глядя на себя в зеркало.
Как она до такого докатилась вообще?
После того случая внутри Нины что-то треснуло. Она стала покупать еду только для себя.
То, что хотелось именно ей: маленькие йогурты, глазированные сырки, шоколадки, орешки.
Она тратила на это свои деньги, но даже эта иллюзия независимости не приносила облегчения. Потому что появился страх.
А вдруг узнает?
Если она покупала себе дорогой йогурт с кусочками манго, Федя обязательно замечал упаковку в мусорном ведре.
— Ого, йогурты по двести рублей едим? — тянул он, брезгливо поднимая пустой пластиковый стаканчик двумя пальцами. — А вчера мне рассказывала, что на проездной не хватает.
Интересные у тебя приоритеты, Нина. Я тут сижу, экономлю, чтобы мы коммуналку вовремя закрыли, а ты деньги в унитаз спускаешь.
— Федь, да они по акции… Там два по цене одного…
Федор хмыкал:
— Прекрасно! Два по цене одного… И два стаканчика ты умяла одна! А мне почему не предложила?
Ты считаешь, что с мужем делиться не надо?
Я тебя, значит, содержу, я тебя одеваю, обуваю.
Воду, которую ты льешь, электричество, которое ты жжешь, оплачиваю, а ты в одну физиономию десерты поедаешь!
Он мог читать ей нотации по сорок минут.
Он высчитывал стоимость ее перекусов, умножал на количество дней в месяце и предъявлял ей суммы, которые она «украла у семьи».
И Нина сломалась. Дошло до того, что она начала прятать мусор.
Каждое утро, съедая по дороге на работу свой сырок, она аккуратно сворачивала фольгированную обертку в крошечный квадратик.
Дома она съедала банан, заворачивала желтую кожуру в бумажную салфетку, потом клала в целлофановый пакетик, туго завязывала узел и прятала на самое дно своей сумки.
Она выносила этот мусор из собственной квартиры, как шпион.
На остановке, оглядываясь по сторонам, Нина быстро бросала свои пакетики в уличную урну.
Если урна была полная, она несла этот мусор до самого университета и выбрасывала в туалете на втором этаже.
Нина сидела на пуфике в прихожей и слушала, как Федя громко клацает по кнопкам геймпада — он играл в приставку.
Она медленно поднялась, прошла на кухню, открыла сумку, вытащила оттуда скомканную обертку от протеинового батончика, пустой стаканчик из-под кофе и смятый пакетик из-под фисташек.
Не оборачиваясь, Нина швырнула все это в мусорное ведро.
А потом прошла в спальню, достала с верхней полки шкафа свою старую дорожную сумку и начала молча сбрасывать туда вещи.
Федя насторожился.
— Эй, ты чего делаешь? Ты куда собралась на ночь глядя?
— Я ухожу, Федь. Я от тебя ухожу.
— В смысле уходишь? — он нервно хохотнул. — Обиделась из-за икры, что ли? Ну ты и истеричка, Нина!
Я же просто справедливости хочу. Чтобы мы на равных жили.
А кто за коммуналку теперь платить будет?
— Никто, Федя. Теперь ты будешь платить за все сам.
И есть будешь свои арбузы в одиночестве. Представь, делиться теперь тебе ни с кем не придется.
Мне надоело прятать от тебя фантики, мне надоело считать куски хлеба, которыми ты меня вечно попрекаешь.
Мне надоело быть виноватой за то, что я хочу есть!
— Да кому ты нужна! — муж швырнул геймпад на кровать. — Иди-иди! Посмотрим, как ты на свою нищенскую зарплату проживешь!
Приползешь еще, когда жрать нечего будет! Это ж надо, какая бессовестная!
Вместо того, чтобы покаяться, извиниться за свой подлый поступок, она еще и жертву из себя строит!
Я, в отличие от тебя, тайком продукты дорогущие не трескаю!
— Лучше я буду голодать на свободе, чем давиться каждым куском рядом с тобой, — Нина подхватила сумку и шагнула в коридор.
Федя даже не попытался ее остановить. Он только злобно бормотал себе под нос:
— Давай, давай. Катись колбаской! Тоже мне, принцесса нашлась.
Да я после такого с тобой на одном гектаре не присяду, не то, чтобы жить в одной квартире!
Никогда бы не подумал, что жена у меня настолько… подлая!
Хорошо, что детей не завели. Ты бы и их объедала!
Нина не стала ввязываться в ссору. В конце концов, сама виновата. Видела ведь, за кого выходила…
Пришло время расплачиваться.
Развелись на удивление супруги быстро.
Имущественных вопросов у них не было, поэтому и делить ничего не пришлось.
У Нины после расторжения брака дела неожиданно пошли в гору: она устроилась на хорошую должность в крупную компанию и сняла светлую, уютную студию.
Она больше никогда не прятала чеки из продуктовых магазинов и с удовольствием готовила для себя сложные, вкусные блюда.
А Федя так и остался лежать на своем продавленном диване в окружении пустых коробок из-под пиццы.
Он исправно получал деньги со сдачи квартиры и регулярно жаловался новым знакомым в интернете на меркантильных и прожорливых женщин, которым от мужчин нужны только деньги.
Исчез сразу после продажи квартиры