— Ты совсем рассудок потеряла, да? Скажи мне, что это просто глупая, совершенно неуместная шутка. Скажи, что я не так все поняла!
— Мам, успокойся, пожалуйста. Марк спит, ты его разбудишь, — тихонько попросила Алина.
— Успокоиться?! — взвыла мать. — Борис! Ну-ка, иди сюда!
Отец Алины через минуту выглянул из гостиной.
— Чего? Что здесь происходит, Нина? На всю квартиру кричишь.
— А ты посмотри, Боря! Посмотри на нашу гордость! — мать потрясла в воздухе смартфоном. — Я случайно задела ее телефон, экран загорелся, а там — открытый чат с этим… с этим …жеством! И сообщение набрано!
Отец посуровел и двинулся на кухню.
— Отдай телефон, — Алина вскочила из-за стола, пытаясь выхватить гаджет, но мать резко отдернула руку.
— «Привет, нам надо поговорить», — с выразительной издевкой зачитала Нина Викторовна. — Поговорить ей надо! О чем, Алина?
О том, как он вытрепал тебе все нервы? О том, как мы вытаскивали тебя из депрессии семь месяцев назад?
— Это моя личная жизнь, мама!
— Твоя личная жизнь закончилась там, где началась наша ответственность за тебя и твоего ребенка, — чеканя каждое слово, произнес отец. — Ты живешь в нашей квартире, ты ешь продукты, которые покупаю я.
Мы с матерью оплачиваем подгузники, одежду, врачей для твоего сына, пока ты сидишь в декрете.
Если ты думаешь, что можешь снова притащить этого неу…дачника в нашу жизнь, то собирай вещи.
— Боря, не горячись, — попросила Нина Викторовна мужу. — Ты понимаешь, что его семейка спит и видит, как бы окончательно тебя растоптать?
Его мать тебя ненавидит! И ты хочешь снова перед ним унижаться? Сама? Первой писать?
— Я ничего еще не отправила! Просто… Марк скучает. И я…
— И ты скучаешь? — мать всплеснула руками. — Двадцать четыре года, а мозгов как у подростка! Забудь его номер.
Если мы узнаем, что ты снова с ним связалась, ноги твоей здесь не будет.
Хватит с нас этого позора. Мы не позволим тебе снова разрушить свою жизнь. И нашу заодно!
Алина выхватила телефон из рук матери, развернулась и выбежала из кухни. Слезы, которые она сдерживала, все-таки покатились по щекам.
Алина вытерла их тыльной стороной ладони, злясь на саму себя за слабость.
Семь месяцев назад ее жизнь разлетелась на куски, причем так быстро, что она даже ахнуть не успела.
Все началось с глупой бытовой ссоры: кто-то не вымыл посуду, кто-то бросил неосторожное слово про нехватку денег.
Слово за слово, и вот уже в конфликт вмешались родители с обеих сторон.
Мать Дениса кричала, что Алина — избалованная белоручка, Нина Викторовна в ответ обвиняла зятя в несостоятельности.
Гордость взыграла у обоих. Никто не захотел уступать.
Алина всхлипнула. Ей двадцать четыре, она разведена, живет с родителями и полностью от них зависит.
У нее нет ни собственных денег, ни возможности снять жилье, ни шанса сорваться в другой город, чтобы начать все с чистого листа.
На руках маленький ребенок, который требует стабильности, ухода и спокойствия.
Алина посмотрела на экран телефона. Вот что делать? Что, если она напишет, а он ответит холодно?
Что, если они попробуют все склеить, но ничего не выйдет?
Вторая неудача станет концом. Родители съедят ее заживо, уничтожат упреками и напоминаниями а-ля «а мы говорили».
Алина до сих пор любила Дениса…
Воскресенье, по мировому соглашению, утвержденному еще при разводе, это был день Дениса.
Он забирал Марка на прогулку. Алина всегда выходила вместе с сыном, потому что мальчик был еще слишком мал, чтобы гулять с отцом вдали от матери.
Обычно она держалась на расстоянии.
В этот раз Денис ждал их у входа в парк. На нем была та самая темно-синяя куртка, которую Алина подарила ему на их последнюю совместную годовщину.
Надо же, носит до сих пор…
Бывший муж стоял, засунув руки в карманы, и смотрел куда-то поверх деревьев.
Увидев их, он тут же изменился в лице — на губах появилась широкая, искренняя улыбка.
— Па-па! — радостно завопил Марк, пытаясь вырваться из материнских рук.
Денис в несколько широких шагов преодолел расстояние между ними, подхватил сына и закружил его в воздухе.
Мальчик заливисто смеялся, хватая отца за капюшон.
Алина стояла в метре от них, неловко переминаясь с ноги на ногу.
— Привет, — Денис посмотрел на нее, опустив Марка на землю, но продолжая держать его за ручку.
— Привет. Как доехал? Пробок не было?
— Нормально доехал. Ты как? Выглядишь… плохо, если честно.
— Не выспалась, — она отвела взгляд, пряча лицо за воротником пальто. — Марк ночью ворочался. Зубы, наверное, последние лезут.
— Понятно. Пойдем к качелям?
Они шли по аллее молча. Марк семенил между ними, то и дело наступая в неглубокие лужи.
Денис рассказывал сыну какую-то чепуху про птиц и деревья, а Алина просто слушала его голос.
На детской площадке Денис усадил Марка на качели и начал мягко раскачивать.
Алина присела на деревянную скамейку неподалеку. Ветер неприятно холодил лицо, но она не обращала на это внимания.
Через десять минут Денис оставил сына ковыряться в песочнице с игрушечным экскаватором, а сам подошел к скамейке и сел рядом.
— Алин, слушай, — Денис заговорил первым, глядя на свои ботинки. — Я тут подумал… Марку скоро в сад идти. Вы уже решили, в какой?
— Мама хочет устроить его в тот, что рядом с их домом. Там заведующая — ее знакомая.
Денис едва заметно поморщился при упоминании бывшей тещи.
— Ясно. Если нужны будут деньги на взнос или на что-то еще, ты скажи. Я переведу.
— Алиментов пока хватает, — коротко ответила она.
Денис повернул к ней голову.
— Мы ведь оба натворили глупостей тогда, да? — вдруг тихо спросил он.
Алина замерла. Сердце сделало кульбит и забилось где-то в горле.
Это был первый раз за семь месяцев, когда кто-то из них заговорил о разводе не в контексте раздела имущества или графика встреч с ребенком.
— Натворили, — так же тихо отозвалась она, нервно теребя пуговицу на пальто.
— Знаешь, я часто прокручиваю в голове тот вечер. Когда мы ругались из-за счетов.
Если бы я тогда просто закрыл рот и обнял тебя… Ничего бы этого не было. Ни судов, ни скан..далов, ни этой жизни порознь.
— Если бы моя мама тогда не приехала, — Алина горько усмехнулась. — И если бы твоя мама не начала звонить мне с проклятиями…
Мы просто позволили им все разрушить.
— Мы сами все разрушили, Алин. Мы взрослые люди, а вели себя как дети…
Он подвинулся чуть ближе, а ей так отчаянно хотелось положить голову ему на плечо…
Она знала, что он не оттолкнет, знала, что он тоже хочет все вернуть.
В кармане ее пальто завибрировал телефон.
Она инстинктивно вздрогнула и достала гаджет. На экране светилось сообщение от матери:
«Смотри, чтобы этот герой не накормил ребенка мороженым. И долго там не сидите, у нас планы на вечер».
У Алины мгновенно испортилось настроение. Как она умудряется на расстоянии все испоганить?
Всегда мать пишет и звонит в неподходящий момент. Постоянно так…
— Если мы попробуем сойтись, начнется а..д, — пронеслось в ее голове. — Мои родители меня проклянут. Его мать вытянет из меня все жилы.
А если у нас опять начнутся ссоры? Если мы не справимся со всем этим давлением? Куда я пойду? Снова к маме на поклон? Снова слушать, какая я неу..дачница?
— Что там? — Денис кивнул на телефон, заметив, как изменилось ее лицо.
— Мама пишет, — Алина сунула телефон обратно в карман и резко встала. — Нам пора, Денис. Марк уже замерз, да и нам домой надо.
Денис тяжело вздохнул. В его взгляде мелькнуло разочарование, но он не стал спорить.
— Хорошо. Пойдем.
Прощание вышло скомканным и неловким. Денис поцеловал сына, долго прижимал его к себе, а затем сухо кивнул Алине.
— До следующих выходных.
— Пока.
Она смотрела ему вслед, пока его синяя куртка не скрылась за поворотом аллеи.
Марк дергал ее за руку, требуя внимания, а Алина глотала злые, беспомощные слезы.
Вечер дома прошел в гнетущей атмосфере. Мать то и дело бросала на Алину подозрительные взгляды, отец демонстративно молчал, читая новости на планшете.
Алина машинально кормила сына, купала его, укладывала спать. Она делала все на автопилоте, чувствуя себя просто раздавленной.
Улеглись родители, и ребенок поздно. Алина перемыла посуду, загрузила вещи в стиральную машину, приняла душ, а потом забралась с ногами на кровать и достала телефон.
Открыла чат с Денисом — в сети. Значит, тоже не спит…
Ее пальцы дрожали, когда она начала набирать текст.
«Ты прав. Мы вели себя как подростки. Я очень по тебе скучаю».
Она смотрела на эти буквы несколько минут. Всего одно нажатие кнопки. Один крошечный шаг навстречу.
Что скажет муж? Обрадуется? Испугается? Предложит встретиться? Промолчит?
Ей было плевать на его реакцию, она боялась другого. Она панически боялась того момента, когда об этом узнают ее и его родители.
В голове отчетливо зазвучал голос матери:
«…Ничтожество! Позор! Мы тебя содержим!»
А следом голос свекрови:
«Снова приползла? Никакой гордости. Правильно, ты же никому не нужна…»
Алина замерла с телефоном в руках. Все-таки она зависела от них и финансово, и морально.
Она была связана по рукам и ногам декретом, своей неуверенностью в будущем, страхом оставить ребенка без поддержки бабушки и дедушки в случае очередного провала.
Ввязываться в авантюры, искать новую работу, переезжать, начинать скан…далы с родственниками — на это у нее не было сил.
Алина зажмурилась до цветных пятен перед глазами и сжала зубы так, что заболели скулы.
Она стерла набранное сообщение, положила аппарат на тумбочку, легла на подушку и свернулась калачиком.
Пусть Денис сам делает первые шаги. Почему она вообще страдать должна?
Пусть он, если хочет семью вернуть, приходит к ее родителям и выслушивает все эти гадости. Он все-таки мужчина…
Примирения так и не случилось. Алина осталась жить в квартире родителей, а Денис продолжал приезжать по выходным, безмолвно любя сына и женщину, к которой больше не смел подойти.
Алкоголичка