— Наташа, объясни мне, что происходит?
Коля поначалу не хотел устраивать скан..дал. Он несколько минут назад нашел в телефоне супруги переписку с другим мужчиной, и хотел просто выяснить, кто ей в любви клянется и золотые горы обещает.
— Не смей трогать мои вещи! — взвизгнула Наташа и резко подалась вперед, выхватывая телефон.
— Твои вещи? Наташа, мы женаты восемь лет! У нас двое детей! А ты… ты переписываешься с уголовником? С человеком, который отбывает срок в колонии?
— Он не уголовник! — крикнула Наташа. — Его зовут Артур! И его подставили! Ты ничего не знаешь о его жизни! У него душа тонкая, он стихи мне пишет.
— Стихи? — Коля нервно усмехнулся, проведя рукой по лицу. — «Любимый, я дождусь тебя, мы уедем на море»…
Какое море, Наташа? Ему еще мотать и мотать! Он просто ищет себе наивную женщину, которая будет переводить ему деньги на сигареты, носить передачи, а потом пустит к себе в квартиру, когда выйдет на свободу.
Это же классика! Неужели ты настолько ослепла?
— Ты черствый сухарь, Коля, — вздохнула жена. — Ты только и знаешь, что свою работу да ипотеку. Дом, работа, диван. А мне эмоции нужны! Я живая женщина!
— Эмоции? Я работаю на двух ставках, чтобы Славику логопеда оплатить, а Оле зимние сапожки и куртку купить! Я для семьи стараюсь…
— А я устала от такой семьи! — Наташа вдруг выпрямилась. — Я любила тебя, Коля. Честно, очень любила. А теперь… все.
Любила, любила и разлюбила. Как отрезало. Там, по ту сторону забора, меня понимают лучше, чем ты здесь.
Коля замолчал. Любила и разлюбила, значит… Так просто все.
Он вдруг понял, что упустил момент. Где-то между вечерними сменами, оплатой счетов и усталыми выходными он перестал замечать, как его жена с головой погрузилась в мир виртуальных отношений.
На следующий день Коля сидел в гараже со своими старыми школьными друзьями, Саней и Мишей. Мужикам Николай изливал душу.
— Я найду этого уп..ы ря, — клялся Коля. — Я уже пробил через знакомых ребят. Знаю, в какой он колонии сидит.
Поеду туда, добьюсь свидания или начальника зоны найду. Я ему башку ото..рву, клянусь. Объясню популярно, что к замужним женщинам лезть не надо.
— Тормози, Колек, — Миша тяжело вздохнул и похлопал друга по плечу. — Ну приедешь ты туда. Ну устроишь скан..дал. И что? Ты думаешь, он ее силой заставил эти сообщения строчить?
— Миша дело говорит, — кивнул Саня. — Там у них таких «заочниц» — по пять штук на каждый барак.
Они с ними с утра до ночи переписываются, лапшу на уши вешают. Им там скучно, ба…бы нужны для поддержки штанов. Дело вообще не в этом Артуре.
— А в чем тогда? — Коля поднял воспаленные от бессонной ночи глаза.
— В твоей жене, Коля. Уж извини за прямоту, — жестко ответил Миша. — Это у нее в голове сквозняк.
Если женщина хочет обманываться, она найдет себе сказочника. Не этот сиделец, так другой бы нашелся. Или альфонс какой-нибудь из соседнего двора.
Дело не в нем, дело в ней. Отпусти ситуацию. Пусть радуют друг друга. Тебе о детях сейчас думать надо.
Коля опустил голову. Друзья были правы. Больше всего на свете ему хотелось переложить вину на невидимого врага из интернета, только вот правда заключалась в том, что предала его Наташа.
Жена сама от него отказалась, добровольно.
Они разъехались через неделю. Развод прошел тяжело, с криками и взаимными упреками, но по поводу детей они пришли к странному, но единственно возможному на тот момент компромиссу: дети жили пятнадцать дней у Коли, пятнадцать дней с матерью.
Эти полгода изменили Колю до неузнаваемости. В свои пятнадцать дней он забывал о собственной усталости напрочь.
Он научился заплетать Оле косички, хотя поначалу его большие пальцы путались в тонких детских волосах, а дочка смеялась и говорила, что папа делает ей «гнездышко».
Он выучил наизусть расписание Славика, водил его на футбол и сидел вечерами над прописями, терпеливо выводя крючочки вместе с сыном.
— Пап, а почему мама с нами не живет? — спросил как-то Славик, макая блинчик в сгущенку.
Семь лет — возраст, когда дети понимают пугающе много.
— Маме нужно время, сынок, — Коля мягко погладил сына по светлой макушке. — Взрослые иногда путаются в своих мыслях.
Но мы с тобой мужчины, мы справимся. А Оля наша принцесса. Мы же ее в обиду не дадим?
— Не дадим! — серьезно кивнул мальчик, вытирая губы салфеткой.
Коля стал тратить на детей все свободное время и деньги. Он покупал им лучшие игрушки, качественную одежду, водил в парки и на аттракционы.
Он вдруг осознал, что раньше был просто добытчиком, человеком, который кормит семью. А теперь он стал настоящим отцом.
Каждая улыбка Оли, каждая пятерка Славика наполняли его жизнь такими эмоциями, каких он не испытывал никогда прежде.
А дни передачи детей Наташе становились для него настоящей пыткой. Обычно они встречались на нейтральной территории, в торговом центре.
Коля привозил детей чистыми, сытыми, с аккуратно собранными рюкзачками. Наташа вечно опаздывала. Она приходила с телефоном в руках, быстро чмокала детей в щеки и, даже не глядя на бывшего мужа, забирала сумки.
— Наташа, у Оли небольшой кашель начинается, я положил сироп в синий карман, — говорил Коля, пытаясь заглянуть ей в глаза. — Давай по чайной ложке утром и вечером.
— Да-да, я поняла, — отмахивалась она, быстро набирая очередное сообщение. — Пошли, малыши. Маме некогда.
Когда дети возвращались от нее, Коля каждый раз сжимал челюсти от злости. Вещи были перепачканы, домашние задания Славика сделаны кое-как, а Оля могла весь вечер плакать, жалуясь, что «мама все время сидела в телефоне и ругалась на дядю Артура».
Так прошло ровно полгода. Иллюзии Наташи, как и предсказывали друзья Коли, начали разбиваться о суровую реальность.
Романтика по переписке требовала постоянных финансовых вливаний, а работать Наташа не любила.
Видимо, устав от ее безденежья, пылкий арестант переключился на более перспективную жертву.
Она появилась на пороге его квартиры в субботу вечером, когда шел проливной дождь.
Коля как раз собирал железную дорогу с детьми в гостиной. Звонок в дверь заставил его вздрогнуть.
На пороге стояла его бывшая жена. Но это была уже не та ухоженная, уверенная в себе женщина, которая полгода назад кричала о высоких чувствах.
Волосы висели тусклыми прядями, под глазами залегли темные круги, а взгляд был каким-то затравленным.
— Пустишь? — спросила она, переступая с ноги на ногу. С ее зонтика на чистый паркет капала вода.
— Дети в гостиной, — сухо ответил Коля, отступая в сторону. — Разувайся.
Наташа прошла на кухню, тяжело опустилась на стул и уставилась в стену. Коля налил ей горячего чая.
— Как ты докатилась до этого, Наташ? — тихо спросил он, садясь напротив.
— Он меня обманул, — она шмыгнула носом. — Сказал, что ему на адвоката нужно. Я кредит взяла. Отправила.
А он… заблокировал меня. Представляешь? Просто заблокировал.
— Представляю. Тебя предупреждали…
— Коль, мне жить негде, — она вдруг подняла на него глаза. — Я за квартиру съемную платить не могу. Можешь мне денег дать?
Или… может, я тут поживу пока? В детской, на диванчике. Мы же семья все-таки.
Коля смотрел на нее и поражался тому, насколько она стала безответственной. Ни вопроса о том, как дети, ни извинений за то, что разрушила их жизнь.
Только инстинкт самосохранения и глупое, животное желание кому-нибудь опять сесть на шею.
— Нет, Наташ. Ты здесь жить не будешь. Мы давно не семья, я даже как к человеку отношусь к тебе негативно.
— Но я же их мать! — она попыталась возмутиться. — Ты не имеешь права отлучать меня от моих кровиночек!
Я буду к ним приходить, когда захочу! Да я по закону имею право с ними жить!
— Ты и так к ним приходишь, — Коля подался вперед. — Только в твои пятнадцать дней Славик в школу невыспавшийся ходит, потому что ты ночами по видеосвязи рыдаешь!
А Оля на прошлой неделе в одних колготках на балкон выскочила, пока ты по телефону свои проблемы решала! Простыл ребенок из-за тебя…
— Я просто отвлеклась на минуточку! — огрызнулась она. — Не делай из меня монстра! Я нормальная мать!
— Ты была нормальной матерью, — с горечью поправил Коля. — А сейчас я даже не знаю, как с тобой общаться. Ты как будто в другом измерении живешь.
Дети — это не куклы. Их нельзя просто положить на полку, пока ты ищешь себе приключения.
Из гостиной послышались легкие шаги — дверях кухни появился Славик. Он посмотрел на мать, которая сидела ссутулившись, а затем перевел взгляд на отца.
— Пап, мы там рельсы не можем соединить. Поможешь? — мальчик даже не подошел к матери.
— Иду, сынок, — Коля тепло улыбнулся сыну и снова повернулся к бывшей жене. — Допивай чай и уходи. Я дам тебе немного денег на первое время, чтобы ты не осталась на улице.
Но наши условия меняются. Дети теперь живут со мной постоянно. Ты можешь видеться с ними на выходных, и только в моем присутствии.
— Ты не посмеешь! — она вскочила. — Я в суд подам! Я мать!
— Подавай, — спокойно ответил Коля. — У меня есть выписки со счетов, твои переписки, которые ты сама же мне в лицо тыкала, и справки от психолога из школы, куда я Славика водил после твоих «смен».
Ни один суд не оставит детей с тобой в твоем нынешнем состоянии. Приходи в себя, Наташа. Ищи работу. Вспоминай, как быть взрослой. Дверь ты знаешь где.
Коля развернулся и ушел в гостиную. Коля опустился на ковер рядом с детьми, взял в руки пластиковый локомотив и почувствовал абсолютное умиротворение.
Да, эта ситуация сделала его другим. Она уничтожила в нем наивность и веру, но взамен подарила самое ценное — понимание того, ради кого стоит жить.
Он смотрел на своих детей и точно знал, что больше никогда и никому не позволит их предать.
Наташа еще немного посидела на кухне и ушла. У нее в голове не укладывалось, как муж бывший мог с ней так поступит.
Да, она ошиблась, да, она его, можно сказать, предала… Но каждый ведь имеет право на прощение? Уж хотя бы ради детей он мог дать ей второй шанс?
Спустя несколько месяцев Коля официально, через суд, определил место жительство Славика и Оли, окончательно посвятив себя их воспитанию и развитию.
Наташа же, не справившись с долгами и одиночеством, переехала в другой регион на заработки, откуда звонила детям не чаще пары раз в год.
Спонсировать родственников