На вечер у Максима были интересные планы, поэтому он решил сделать домашнее задание по алгебре на большой перемене. Тем более что мама положила ему на перекус пару бутербродов. Поэтому, когда одноклассники унеслись в столовую, он принялся за работу.
Максим уже заканчивал решать последнее уравнение, когда в класс влетел Лешка Поляков:
– Макс, сегодня после уроков пацаны небольшую движуху на стадионе за школой устраивают. Ты участвуешь?
– А в чем суть? – поинтересовался Максим.
– Будут выяснять, кто больше сумеет подтянуться на перекладине, – ответил одноклассник.
– Ну и что тут интересного? – спросил Максим. – Ясно же, что победит Ромка Чернышев. Он всех сделает одной левой.
–Это понятно. Но интересное здесь совсем другое: тот, кто проиграет – подтянется меньше всех, должен будет завтра на уроке сказать математичке, что она не имеет права учить нас, потому что сама ничего не достигла в жизни, – выдал Алексей.
– И ты думаешь, что кто-то решится это сказать? – спросил Максим.
– Такие правила игры. Не хочешь – не участвуй, а если подписался – выполняй.
– Но это неприлично, даже подло, – сказал Максим, закрывая тетрадь.
– Почему? Ведь это правда. Как человек, который живет в коммуналке и покупает на ужин макароны по акции, может учить других жизни? Чтобы мы стали такими же, как она? Вот если бы у нас математику или информатику вел Билл Гейтс, я был бы готов у него по шесть уроков подряд сидеть без перемены. Ну, так ты участвуешь? – повторил вопрос Лешка.
– Нет, не участвую. И тебе не советую, – ответил Максим.
Он знал кое-что о жизни пожилой учительницы, потому что когда-то Ольга Филипповна была соседкой его бабушки.
Тогда учительница жила в трехкомнатной квартире с мужем и сыном-старшеклассником. Максим помнил его – веселый рыжеватый парень, который несколько раз помогал ему, тогда восьмилетнему пацану, поднять на пятый этаж велосипед.
Потом заболел муж Ольги Филипповны. Они потратили на лечение почти все деньги, даже куда-то за границу ездили. Но ничего не помогло. А когда ее сын был уже студентом, заболел и он – заболевание было наследственным.
Конечно, сам Максим этого не помнил, но бабушка как-то при нем рассказала маме о том, что сын бывшей соседки тоже yмep:
– Ничего не помогло. Она даже квартиру продала, чтобы сына лечить, и теперь живет в коммуналке где-то в старом доме, совершенно одна.
Ольге Филипповне было лет шестьдесят. Одевалась она скромно, но аккуратно. Никакой косметики, короткая стрижка. Всегда спокойная – Максим не помнил ни одного случая, чтобы она повысила на кого-нибудь голос или сказала что-то обидное даже тому, кто демонстрировал у доски чудеса непонимания.
Почему Ромка выбрал для этого, как он его назвал, «социального эксперимента» именно Ольгу Филипповну? В школе были и другие учителя, и не все они пользовались непререкаемым авторитетом у учеников. Почему он решил унизить именно ее, ту, которая несколько лет спокойно и терпеливо пыталась вложить в его тyпyю голову хотя бы минимум знаний, чтобы он смог сдать экзамен по ее предмету? Этого Максим понять не мог.
На следующий день математика была третьим уроком. Те, кто был в курсе вчерашнего пари, с интересом смотрели на Вовку Виноградова – именно он должен был задать Ольге Филипповне тот самый вопрос. Сам Вовка откровенно нервничал, не мог ни на чем сосредоточиться и из-за этого на втором уроке получил «неуд» по английскому.
Прозвенел звонок на третий урок. Ольга Филипповна вошла в класс и, как обычно, начала с разбора домашнего задания. Ромка, который сидел прямо за Виноградовым, уже несколько раз толкал того в спину, требуя, чтобы Вовка сделал то, что был должен.
До конца урока оставалось минут семь, когда Виноградов наконец решился. Он встал и обратился к учительнице:
– Ольга Филипповна, у меня к вам вопрос, не касающийся математики.
Максим, который сидел через проход от Вовки, понял, что тот сейчас задаст этот самый вопрос.
– Не смей! – громко сказал он.
На него с удивлением посмотрели и учительница, и одноклассники.
– Ну, что ты, Макс, лезешь не в свое дело? – возмутился Ромка. – Если Вовчика что-то интересует, пусть он спросит.
– Я сказал – не смей, – повторил Максим и встал рядом с Виноградовым.
– Спрашивай! – потребовал Роман. Он тоже уже стоял рядом.
То, что произошло вслед за этим, Михаил Андреевич – их классный руководитель – назвал «безобразной дракой, позорящей не только ее участников, но и всех учеников одиннадцатого «Б» класса».
О причине «этого безобразия» никому из учителей узнать так и не удалось – все участники молчали.
Обвинили во всем Максима – это ведь он начал конфликт. Ромка Чернышев смотрел на него с откровенной издевкой: чтобы оправдаться, Максим должен был назвать причину, то есть произнести ту самую фразу, которую должен был сказать Виноградов.
Но дома Максим ничего скрывать не стал. Отец, выслушав его, сказал:
– Мало ты этому Роману всыпал, надо было еще добавить.
Прошло двенадцать лет
Ни с Чернышевым, ни с Виноградовым Максим после школы не встречался – уехал поступать в университет, после учебы устроился на работу, потом женился.
Сейчас он со своей женой Соней живет в двухкомнатной квартире. Оба работают, но скоро Соня уйдет в декрет – в семье ожидается пополнение.
О конфликте, который произошел когда-то в школе, и об однокласснике – Романе Чернышеве – Максим уже и думать забыл. Но наши жизненные пути иногда так причудливо пересекаются! Вот и Роман неожиданно напомнил о себе.
Вернее, не он сам, а Соня, которая как-то за ужином сообщила Максиму новость.
– Ты помнишь мою двоюродную сестру – Оксану? – спросила она.
– Помню. А что с ней случилось?
– Ничего страшного. Просто она замуж собралась. Свадьба через полтора месяца. Нас приглашает, – ответила Соня.
– Отлично! Салатиков поедим. Ты спроси у нее, им в конце свадьбы драка нужна? Если нужно, мы организуем, – пошутил он.
– Да ну тебя, – отмахнулась от мужа Соня. – Вот посмотри, это Оксана со своим женихом.
Соня протянула ему телефон.
Максим глянул, и улыбка сразу сползла с его лица.
– Знаешь, дорогая, я на эту свадьбу не пойду. Думаю, что и тебе там делать нечего. Тем более не известно, как ты будешь себя чувствовать через полтора месяца. Конечно, я не могу тебе запретить, но подумай, ты будешь там без меня. Стоит ли рисковать?
– Не поняла: ты отпустишь меня туда одну? А если что-то случится? – спросила жена.
– Вот поэтому я не советую тебе туда ходить.
– Но почему ты так резко передумал? Тебе не понравился ее жених? Ты его знаешь?
– Да, мне очень не понравился ее жених. Да, я его знаю. И, честно говоря, если бы Оксана спросила у меня совета, я бы не рекомендовал ей связываться с этим человеком, – ответил Максим.
– Так расскажи ей о том, что знаешь. Может быть, она передумает.
– Соня, а как это будет выглядеть со стороны? Я посвящаю твою родственницу в историю более чем десятилетней давности и на основании этого требую от нее отказаться от свадьбы. Тем более что вы, женщины, – народ своеобразный. Ей говорят все вокруг: «Люся, не выходи замуж за Васю. Он лентяй, увидеть его трезвым – большая редкость. Он на свою первую жену руку поднимал, а детям алиментов не платит». Но Люся уверена, что с ней Вася обязательно изменится: пить будет только кефир, а на работу ходить как на праздник. А через пару месяцев утирает слезы и замазывает синяки тональником. Нет. Не буду я ничего говорить. Но на свадьбу не пойду. И в будущем, имей в виду, общаться с ними я не стану.
– Получается, что мы не будем ходить на семейные праздники, где будут присутствовать Оксана и Рома?
– Получается так.
– А может, вы с ним помиритесь? Все ваши разногласия остались в прошлом. Мало ли, с кем мы в детстве ссорились и даже дрались?
– Нет, Соня. Здесь дело не в ссорах и не в драках. Просто я не верю, что человек, который в семнадцать лет был подлецом, через какое-то время перестал им быть. А таких людей лучше в своем окружении не иметь, – объяснил Максим.
Соня еще долго думала, как ей теперь общаться с двоюродной сестрой, идти ли к ней на свадьбу, а если идти, то как объяснить отсутствие мужа.
Но Оксана положила конец всем этим сомнениям, сообщив, что свадьба отменяется. Ровно за две недели до торжества она застала Романа со своей подругой в очень компрометирующей ситуации – в постели. Объяснений слушать не стала и отправила обоих куда подальше.
– Я что-то подобное и подозревал, – сказал Максим. – Правильно говорят: «Черного кобеля не отмоешь добела».
Новый год, свекровь и незваные родственники