– Илья, – сказала Лариса мужу, когда тот пришел с работы. – Мама звонила. Они с отцом приглашают нас на майские. Она просила обязательно приехать, будет какой-то серьезный разговор. Ольгу с Костей тоже позвали.
– А о чем разговор будет, даже не намекнула? – поинтересовался Илья.
– Нет. Я спросила, а она только сказала, что серьезный, мол, разговор, не телефонный.
– Может, наконец, решили продать дом и перебраться к нам поближе? – предположил он.
– Это было бы хорошо. Я уже давно им предлагала, а отец уперся, и ни в какую – «семейный дом, родовое гнездо», – сказала Лариса.
Дом ее родителей находился в деревне, километрах ста пятидесяти от города. Когда-то здесь было много жителей, все дома были заселены, в центре стоял магазин, был медпункт и начальная школа.
Теперь треть домов стояли пустыми, десяток ребятишек разного возраста возили в школу в поселок за четыре километра от деревни. Магазин закрылся, два раза в неделю приезжала автолавка. К врачам тоже ездили в поселок.
Там же работал и отец Ларисы – он был электриком на птицефабрике. Мама раньше была поварихой в детском саду, но в прошлом году вышла на пенсию, и теперь отец каждое утро на своем стареньком «Запорожце» ездил на работу один.
С началом дачного сезона жителей в деревне прибавлялось, появлялась молодежь, мамочки с детьми и пенсионеры, которые когда-то жили здесь, а потом перебрались к детям в город, но каждую весну по привычке засаживали огороды привезенной из города рассадой.
До осени, пока на грядках еще что-то доспевало, люди здесь жили. Потом грузили урожай на машины и уезжали до следующего лета. В деревне становилось пусто и тихо.
В начале мая, когда родители объявили «общий сбор», в деревне уже было многолюдно. Взрослые трудились на огородах, дети носились по улицам на велосипедах. Тянуло дымком, то с одной, то с другой стороны ветер приносил запах жареного мяса.
За столом в доме Романовых собралось шестеро: хозяева – Георгий Петрович и Нина Ивановна, их старшая дочь – Лариса с мужем Ильей и младшая – Ольга, тоже с мужем – Константином.
За обедом о делах не говорили. А когда убрали со стола, Георгий Петрович начал разговор, ради которого пригласили детей.
– В общем, так. Мы с матерью уже люди немолодые, сколько еще проживем, неизвестно. Но мы бы не хотели, чтобы вы после нашего ухода спорили и ругались из-за наследства.
– А почему, папа, ты решил, что мы ругаться будем? – спросила Лариса. – Мы с Ольгой вроде никогда не ссорились.
– У Чугуновых братья – Борис и Анатолий – тоже вроде не ссорились, а после cмepти матери, когда стали дом делить, так даже разодрались. Я такого не хочу. Поэтому мы решили каждой из вас при нашей жизни подарить по одной третьей части нашего дома. А оставшуюся треть потом между собой разделите. Если вы согласны, то мы с матерью после праздников в город приедем и все оформим по закону, через нотариуса. В общем, думайте, ответ завтра скажете, – закончил отец.
Вечером, когда родители уже пошли спать, сестры с мужьями еще сидели в беседке.
– Здорово родители придумали, – сказала Ольга. – Теперь, когда мы с Костей захотим взять ипотеку, у банка к нам меньше вопросов будет, потому что у нас недвижимость есть.
– А вы на первый взнос уже накопили? – поинтересовалась Лариса.
– Нет. Вот съездим летом в отпуск и начнем копить, – ответил Костя.
Они поженились полтора года назад и пока еще серьезно не задумывались о будущем.
Лариса и Илья, чей супружеский стаж измерялся пятью годами, тоже жили на съемной квартире, но копить на свое жилье стали с самого первого дня и были уже близки к заветной цели.
– Илья, а что ты думаешь? – спросила Лариса у мужа.
– Не знаю. Завтра надо будет дом посмотреть, – ответил он.
Утром он действительно вместе с тестем слазил сначала на чердак, потом в подпол. После этого что-то записал у себя в блокноте, полистал какие-то сайты в телефоне. А затем предложил Ларисе прогуляться к озеру.
– Лара, я думаю, что нам эта треть не нужна, – сказал он, когда они сели на скамейку на берегу.
– Почему?
– Потому что эта недвижимость, которой так рада твоя сестра, долгое время будет для нас не активом, а пассивом. Дом нуждается в ремонте. Может, не прямо сейчас, но в течение трех ближайших лет надо будет и крышу перекрывать, и с той стороны, которая на огород смотрит, самое нижнее бревно надо менять – оно уже сейчас только на углах держится, а в середине, под окном, наполовину труха. Там серьезная работа нужна. А это все деньги.
Извини, конечно, но мне кажется, что твой отец прекрасно понимает, что самим им оплатить все это довольно сложно. А если мы тоже будем владельцами, то и платить будем все втроем.
Кроме того, за дом и за землю, а ее здесь шестнадцать соток, надо будет платить налог. А мы с тобой через три или четыре месяца собираемся брать в ипотеку двухкомнатную квартиру. А еще через год, как только поймем, как справляемся с платежами, планируем ребенка. Вот и подумай, будут у нас лишние деньги на налоги и ремонт дома, в котором мы бываем два-три раза в году, или нет.
– Папа сказал, что если кто-то из нас сейчас от доли откажется, то все по завещанию получит вторая сестра.
– Знаешь, Лара, ты можешь считать меня циником, но я, с одной стороны, желаю твоим родителям долгих лет жизни, а с другой – не хочу нести расходы на недвижимость, которой смогу воспользоваться не раньше, чем мне исполнится полтинник.
Мы эти деньги направим на ипотеку, а потом, если тебя вдруг потянет к садоводству или огородничеству, сможем купить дачу. И это будет только наше имущество, которое не надо будет делить с твоей сестрой и все решения о котором мы будем принимать сами, – объяснил Илья.
– Тогда я скажу папе, что мы отказываемся от этой доли, боюсь только, что он обидится.
– А тут дело не в обиде, он должен понимать, что нам сейчас обслуживание этой доли не по карману, – ответил муж.
Если Георгий Петрович и обиделся на старшую дочь и зятя, то виду не показал. Но сообщил, что в таком случае они с матерью подарят Ольге не треть, а половину. Вторую половину она же получит по завещанию.
Лариса сказала, что она не возражает, и пообещала, что впоследствии спорить с сестрой из-за дома не будет.
Восемнадцать лет пролетели как один миг. Отца cxopoнили десять лет назад, мамы не стало весной. Ольга вступила в наследство и стала полноправной хозяйкой опустевшего родительского дома.
В городе они с Костей и пятнадцатилетним сыном Пашкой ютились в однокомнатной квартире. Ипотеку так и не взяли — то одно, то другое, а когда что-то скопили, цены на жилье подскочили так, что их первый взнос превратился в смешную сумму. Костина работа приносила стабильный, но скромный доход, Ольга работала в детском саду. Родительский дом оставался их единственным козырем.
У Ларисы и Ильи всё сложилось иначе. Они выплатили ипотеку досрочно, вырастили двух дочерей и теперь, когда девочки были уже подростками, всерьез поглядывали в сторону загородного участка.
— Ольга с Костей собрались дом продавать, — как-то вечером сказала Лариса мужу, откладывая телефон. — Просят нас приехать, помочь с документами.
— Продавать? — Илья отложил планшет. — Ну, это логично. Им эти деньги можно хоть на квартиру добавить.
— Вот и я так подумала. Только место глухое, сам знаешь. Деревня-то почти вымерла за эти годы, только за счет дачников держится.
Через неделю они въезжали в родную деревню. Тишина стояла звенящая. Из десятка домов, в которых когда-то жили зимой, теперь жилыми оказались только два. Огород у дома родителей зарос бурьяном, крыша заметно просела, а углы дома ушли в землю.
Ольга встретила их на крыльце. Вид у нее был усталый и расстроенный.
— Ларочка, Илюша, проходите, — она обняла сестру. Костя вышел из дома, поздоровался и тут же зaкypил, прислонившись к покосившемуся забору.
За столом, покрытым старой клеенкой, разговор не клеился.
— Ну, рассказывайте, — первой нарушила молчание Лариса. — Как с продажей?
Ольга переглянулась с мужем.
— А никак, две недели тут торчим, объявления разослали во все концы. Риелторы возят покупателей, те смотрят… Предлагают копейки.
— Говорят, дом старый, фундамента нет, — добавила Ольга упавшим голосом. — И что деревня неперспективная. Один мужик прямо сказал: «Мне этот дом и забесплатно не нужен, я его сжечь должен, чтоб участок расчистить».
— А сколько хоть предлагают? — спросил Илья.
— Да смех один. Тысяч двести-триста, — махнул рукой Костя. — Это даже не первый взнос на комнату в общаге. А мы-то думали, миллиона полтора выручим.
Повисла тяжелая пауза. Было слышно, как за стеной скребется мышь.
Дом простоял еще два года и еще больше обветшал.
На третий год Ольга и Константин все-таки смогли продать его за четыреста тысяч.
Покупателю очень приглянулось красивое место на берегу озера. Жить в старом доме он не собирался, снес его и за полгода построил двухэтажный коттедж, огородив его высоким забором.
Заявилась неожиданно к любовнику