— Честно говоря, Наташ, мне неприятно это слышать. Яна – нормальная девочка и не заслужила того, чтобы ты на ней вымещала какие-то свои комплексы.
— Ой, да ладно тебе. Что ты за нее вступаешься, она все равно уедет через год…
— И ты мне предлагаешь год слушать, как ты на нее набрасываешься по любому поводу?
— Съехаться – это круто, — Ира, когда ее отец за столом озвучил предложение о совместном проживании и свадьбе, повела себя точно так, как ожидала от нее Яна.
То есть встретила идею отца с щенячьим энтузиазмом и готовностью прямо сейчас бежать домой и собирать вещи, чтобы переехать в более просторную квартиру.
— Ну а ты что скажешь, Ян?
— А что она тебе скажет, Кость? Поедет, как миленькая. А даже если не захочет – может искать себе другое жилье.
Взрослая уже, между прочим. Я в ее годы…
Тут же оседлала любимого конька мать Яны, Наталья Сергеевна.
Яна с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. Только потому, что знала: это приведет только к эскалации конфликта, а превращать ужин в скан.дал ей совершенно не хотелось.
Судя по всему, не хотел этого и Константин. Отчим Яны и отец Иры предпочел перевести разговор на другую тему, видимо, чтобы не слушать жалобы жены на дочь от первого брака.
Что же, девушка понимала, почему отчиму не нравится эта тема для разговора. Ей она и самой не нравилась.
Мама родила Яну рано, в девятнадцать лет. Но при этом и забеременела, и дочь родила в законном браке, что являлось в глазах Натальи Сергеевны еще одним поводом для гордости.
На самом деле, поводов было даже три.
Первый заключался в том, что она, в отличие от Яны, порадовала свою мать внучкой уже в девятнадцать лет, а вот Яна в свои двадцать не то что мужа и ребенка – парня не имеет.
Второй повод для гордости заключался в том, что свадьба была не по залету, а по факту большой и чистой любви (и плевать, что любовь эта прожила всего-то до двухлетия дочери. Главное – не пузом мужика в ЗАГС затолкала, а сам позвал).
Ну и третьим поводом для гордости было то, что Яночка родилась в полной семье.
Вот дочь сейчас если даже соберется завести ребенка, то все равно и мать не «догонит», и растить будет в одиночку, потому что мужика рядом с собой даже двух лет не удержит.
Сколько Яна себя помнит – постоянно она слышала, что не дотягивает до мамы в ее годы.
Причем слышала она это все исключительно от самой мамы – с родственниками что по маминой, что по папиной линии их семья связь не поддерживала.
Да, мама пошла в школу с шести, а не как Яна, с семи. Мама училась на одни пятерки, одну четверку ей поставили только для того, чтобы медаль золотую не давать.
Мама вышла замуж, как приличная женщина, сразу после школы. Исполняла предназначение, так сказать. То, что муж оказался ненадежным, ветреным и неподходящим человеком – это не ее вина.
Зато она родила Яночку. Тут, конечно, посредственность у нее получилась – и не особо-то красивая, и не очень-то умная, но тут уж что выросло, то выросло.
Куда же деваться, если вот так вот на ребенке гения, спортсменки и просто красавицы природа так отдохнула?
Только запастись огромными резервами христианского терпения и, так уж и быть, как-то выносить рядом непутевую и никчемную дочь.
Мало было Яне того, что мама постоянно ставила в пример ей себя саму. Так еще и все разговоры в детстве были, сколько она себя помнила, о том, каких успехов добились другие девочки.
При этом сама Яна однажды получила по губам, когда сказала в ответ на сравнение с одноклассницей, что у этой одноклассницы мама не «на заднице ровно сидит», а работает на трех работах, чтобы оплатить дочери кружки и частные уроки.
Вот и заняла девочка первое место по региону на соревнованиях. Возможно, что если бы в Яну столько мама вкладывала, как мама той девочки в свою дочь – то и она была бы не такой уж и посредственностью.
Мама тогда разозлилась и неделю с Яной не разговаривала. Что девочке, вступившей в подростковый возраст и не знающей уже, куда деваться от родительских нотаций, было только на руку.
Мама, конечно, потом осознала свою ошибку и больше тишиной дочь не наказывала. Да и руки не распускала – видимо, боялась, что раз дочь хамить в ответ начала, то не за горами и день, когда сдачи даст.
И даже с бесконечными «а вот я», «а вот соседкина Маша» немного поутихла. Яна даже расслабилась, но, как выяснилось, рано.
Потому что институт после одиннадцатого класса поступить у нее не получилось – не хватило то ли пяти, то ли шести баллов.
В принципе – ерунда и можно было бы попытаться пересдать чертово ЕГЭ и снова попытаться стать студенткой ВУЗа на следующий год, но Яне не хотелось терять зря время, так что пошла она в колледж.
Сейчас вот заканчивала последний год обучения, параллельно подрабатывая, чтобы хоть в чем-то от мамы не зависеть, но имеющихся денег не хватало на то, чтобы, скажем, снять квартиру или хотя бы комнату, дабы съехать от родительницы.
И мама, понимая, в каком положении находится дочь, вот уже год как развернулась на полную катушку.
На первом курсе Яна бы еще плюнула на все и, бросив колледж, ушла бы из дома на съемную квартиру. Да, пришлось бы устроиться на неквалифицированную и не самым лучшим образом оплачиваемую работу без каких-либо перспектив когда-нибудь с этой и подобной работы вылезти.
Но зато были бы целыми нервы и не нужно было слушать постоянный нудеж о том, какая Яна никчемная, как мама ее была в те же годы куда более красивой да успешной…
Но после первого курса бросать учебу было уже жалко. Одно дело – когда ты пару месяцев потратила на нее, а совершенно другое – год, потом два…
Сейчас Яна с нетерпением ждала того момента, когда выпустится и сможет, наконец-то, работать полный день, что даст ей нужный уровень финансовой состоятельности.
Мать, видимо, понимая, что дочь вот-вот сорвется с крючка и тогда не будет рядом безропотной жертвы, старалась оторваться напоследок.
Именно в эту «идиллию» как-то вписался Константин. Настолько вписался, что даже женился на Наталье и сейчас предложил жить всем вместе, одной большой семьей.
Яна была, в принципе, не против, потому что с дочерью отчима от первого брака, Ирой, нормально поладила.
Но вот это материнское «а я в ее годы», конечно, злило. Да только ничего не поделаешь – в ближайшее время Яне придется делить с матерью квадратные метры, а значит – и терпеть ее «прекрасный» характер.
Как оказалось, смирение Яны не разделял Константин. Потому что тем же вечером, собирая вещи перед будущим переездом, Яна подслушала разговор отчима с матерью, в котором тот попросил перестать постоянно издеваться над дочерью.
— Честно говоря, Наташ, мне неприятно это слышать. Яна – нормальная девочка и не заслужила того, чтобы ты на ней вымещала какие-то свои комплексы.
— Ой, да ладно тебе. Что ты за нее вступаешься, она все равно уедет через год…
— И ты мне предлагаешь год слушать, как ты на нее набрасываешься по любому поводу?
Наташ, может, мы поторопились с браком-то, а? Раньше я не видел в тебе вот этой вот черты характера и, честно говоря, мне чем чаще ты ее демонстрируешь, тем меньше нравится жизнь с тобой.
У меня самого дочь и если бы моя бывшая жена так с Ирой себя вела…
Что ответила мать – Яна не услышала. Но судя по тому, что на следующее утро она не начала ей задвигать тирады о том, что пора худеть, ведь в ее возрасте Наташа выглядела тростиночкой – какой-то эффект слова Константина на нее возымели.
Как оказалось, эффект этот долго не продлился. Потому что уже неделю спустя начались новые поползновения в духе «вынести мозг любимой дочери», рассказав всем по сотому разу о том, какая мама была и как Яна до нее не дотягивает.
Правда, теперь еще снова активизировалась тема сравнения с «дочерью маминой подруги», в роли которой выступала Ира.
Дочь Константина была младше Яны на три года. И, в отличие от сводной сестры, поступила в институт.
А еще – уже имела достаточно крепкие (встречались вместе год) отношения с парнем, планы на жизнь и список целей на ближайшее будущее.
А еще, как оказалось, она очень не любила быть той самой «дочерью маминой подруги», поэтому, когда Наталья Сергеевна окончательно достала девочку своим «ты лучше моей Янки», Ира начала действовать. Своими методами.
Взрослый сын сожительницы