— Отдай телефон! Быстро, я сказала! — визг невестки резанул по ушам так, что Евгения Викторовна на секунду оглохла. — Ты с кем разговариваешь?! Кому звонишь?!
— Мамочка, я просто… я только хотел сказать бабушке про рисунок… — голосок маленького Тимоши задрожал, послышалась какая-то возня, грохот упавшего стула и топот убегающих детских ног.
— Алло? Евгения Викторовна? Вы меня слышите? — невестка, видимо, вырвала трубку. — Я вам сколько раз повторяла: не смейте звонить ребенку напрямую!
Вы опять все испортить пытаетесь? Опять рассказывали ему, какая я плохая мать?
— Ирочка, бог с тобой, — Евгения Викторовна прижала руку к груди. — Мы про школу говорили, про пятерку по чтению. Я даже имя твое не произносила, честное слово…
— Хватит врать! — перебила невестка. — Вы всегда врете! Вы втираетесь к нему в доверие, а потом меня грязью поливаете. Я видела, как он на меня посмотрел после вашего прошлого «душевного» разговора.
Все, хватит. Это был последний раз, когда вы слышали его голос на этой неделе. И на следующей тоже. Сидите в черном списке и думайте над своим поведением!
Если в вашем возрасте еще осталось, чем думать.
— Ира, послушай…
— Некогда мне слушать ваши бредни. У вас, Евгения Викторовна, кажется, уже возрастные изменения начались. Память подводит? Галлюцинации?
Мы с Андреем уже обсуждали, что вам пора бы провериться у профильного специалиста. А пока вы опасны для ребенка. Прощайте!
Связь оборвалась, Евгения Викторовна вздрогнула и снова нажала на кнопку вызова, но вызов не пошел — соединения не было. Заблокирована. Опять…
Евгения Викторовна вдруг вспомнила, как неделю назад Ира заходила к ней в гости. Впервые, за долгое время, пришла сама. Невестка была непривычно ласковой, принесла пирожные и даже сама вызвалась помыть посуду.
— Ой, Евгения Викторовна, что это у вас в шкафчике? — Ира тогда заглянула в аптечку. — Пустырник? Вы так много его пьете… У вас скоро голова совсем соображать перестанет.
Давайте я вам нормальные витамины принесу, европейские? Они и память укрепляют, и тревожность убирают…
Евгения Викторовна тогда только отмахнулась, мол, сама справлюсь. А на следующее утро обнаружила, что ее капли исчезли, а на их месте появилась белая коробочка без этикетки.
Она не стала ее даже открывать — слишком много за эти годы было «случайных» оговорок и странных взглядов со стороны невестки.
Телефон снова ожил — пришло сообщение от сына.
«Мам, зачем ты опять звонила? Ира в истерике бьется, говорит, ты Тимофею сказала, что она его в детский дом сдаст. Зачем ты так?»
Евгения Викторовна задохнулась от возмущения и напечатала ответ:
«Андрей, она врет! Мы говорили о белках в парке! Спроси Тимошу, он подтвердит!»
Ответ пришел почти мгновенно:
«Тимоша плачет и говорит, что боится тебя. Мам, я не знаю, что с тобой происходит. Может, правда, обследование?
Ира нашла клинику, там отличные неврологи. Пожалуйста, не упрямься. Нам всем тяжело».
Евгения Викторовна ничего сыну отвечать не стала. До нее внезапно дошло: от нее просто планомерно избавляются.
Невестка делает все, чтобы сделать из нее «дурочку с переулочка». И сын ей активно в этом помогает.
На следующее утро Евгения Викторовна поехала на другой конец города. Туда, где когда-то находился «Бутик органической красоты» — бизнес невестки.
С Ирой ей нужно было поговорить с глазу на глаз.
Магазин был закрыт. В соседнем помещении, где продавали всякую мелочевку и канцтовары, скучала полная женщина.
— Добрый день, — Евгения Викторовна обратилась к ней. — Подскажите, а соседи ваши, магазин косметики, куда переехали? Мне очень нужно хозяйку найти, Ирину.
Женщина за прилавком оживилась.
— А-а, Ирочка… Ищите-ищите, женщина. Вы не первая. Вон, на прошлой неделе двое парней приходили, тоже ее искали. Очень настойчиво! Должницей называли, кстати!
Сердце Евгении Викторовны пропустило удар.
— Мужчины? Коллекторы, что ли?
— Ну, они не представлялись, но по лицам видно — не за кремом для рук пришли, — продавщица хмыкнула. — Там долгов, говорят, выше крыши.
Она же франшизу взяла, оборудование в лизинг, а товар не пошел. Дорого, пафосно, а толку ноль.
Сбежала она, ночью весь товар вывезла. Арендодатель на нее в суд подал — она полгода ему по ушам ездила, не платила.
В голове Евгении Викторовны пазл начал складываться. Огромные долги, агрессивные кредиторы, и тут — она, одинокая свекровь с трехкомнатной квартирой в центре, которую так удобно было бы разменять или заложить.
Только вот незадача: квартира полностью в собственности Евгении Викторовны, и сын в ней даже не прописан.
А вечером сын и невестка пожаловали сами.
— Мамочка, мы поговорить пришли, — Андрей мял в руках кепку, не решаясь пройти дальше прихожей.
— Проходите, раз пришли, — сухо ответила Евгения Викторовна. — Чай пить будете?
— Какой чай, Евгения Викторовна! — Ирина всплеснула руками, проходя в гостиную. — Нам не до чая.
Мы сегодня были у врача, я описывала ваши симптомы. Забывчивость, агрессия, ложные воспоминания… Он сказал, это серьезно. Возможно, прогрессирующая деменция.
— Вот как? — Евгения Викторовна присела в кресло. — И какой же врач это сказал? Фамилия? Клиника?
— Мам, это неважно, — перебил Андрей, пряча глаза. — Важно, что тебе нельзя оставаться одной. Это опасно.
Мы посоветовались и решили… Тебе нужно переехать в загородный пансионат. Там медицинский уход, процедуры, свежий воздух.
— А квартиру мы пока сдадим, — быстро добавила Ирина. — Деньги пойдут на ваше лечение. И на Тимошино обучение — хотим его в гимназию хорошую перевести.
Вы же хотите внуку обеспечить хорошее будущее?
— Загородный пансионат, — медленно повторила Евгения Викторовна. — Это тот, что за высоким забором? Где телефоны забирают, голодом морят и лекарствами пичкают?
— Ну зачем вы так сразу… — вякнула невестка, но Евгения Викторовна ее перебила.
— Послушай меня, Ира. И ты, Андрей, послушай. Я сегодня была в твоем магазине….
Ирина сразу побледнела.
— Там очень милая женщина канцтоварами торгует, — продолжала Евгения Викторовна. — Рассказала мне про много чего интересного.
Например, про долги по аренде, про оборудование в долг. Сколько ты должна, Ирочка? Три миллиона? Пять?
— Это… обстоятельства так сложились, — пролепетала невестка, лихорадочно оглядываясь на мужа. — Андрей, скажи ей!
— Мам, мы все исправим, — Андрей наконец поднял голову. — Ты права, нам правда нужны деньги. Срочно.
Ира в беде! Если мы не отдадим деньги до конца месяца, они пообещали прийти к нам домой. А там Тимоша! Ты понимаешь?!
— Понимаю, — кивнула Евгения Викторовна. — Я все прекрасно понимаю. Ты, Андрей, ради любимой супруги готов родную мать в д…дом упечь.
А ты, Ирина, решила, что пенсионерка — легкая добыча? Что можно нашептывать ребенку гадости, травить меня какими-то таблетками и ждать, когда я действительно разума лишусь и подпишу доверенность?
— Я вас не травила! — выкрикнула Ирина. — Я помочь хотела! Вы старая, вы выжили из ума! Кто вам поверит?! У меня есть справка, что вы не в себе!
— Справка? — Евгения Викторовна усмехнулась и достала из кармана халата телефон. — Ты же понимаешь, Ирочка, что я легко докажу свою вменяемость? И, если нужно, человека, который тебе ее продал, к ответственности привлеку?
Невестка как-то сразу поникла, сын тоже угрюмо молчал. Евгения Викторовна немного помолчала и заявила:
— Значит так! Сейчас вы оба встанете и уйдете.
— Мам, но как же… — начал было Андрей.
— Замолчи, Андрей. Я, если честно, даже разговаривать с тобой не хочу! Ты в кого превратился?
Я разве тебя так воспитывала? Разве такой пример тебе подавал папа? Я не дам вам ни копейки. И квартиру закладывать не позволю!
— Мы не уйдем, пока вы не согласитесь помочь! — взвыла Ирина. — Вы обязаны! Мы семья! Из-за вашего упрямства у нас заберут все! Вы хотите, чтобы Тимоша на улице остался?!
— Тимоша на улице не останется, — отрезала Евгения Викторовна. — Если опека узнает, что у его матери огромные долги и психологические проблемы, которые она вымещает на ребенке, тебя в правах ограничат. А Тиму я заберу.
Ирина осеклась.
— Вы этого не сделаете.
— Лучше не проверяй, на что способна бабушка, у которой пытаются отнять единственную радость в жизни.
Завтра я иду к юристу и оформлю дарственную на эту квартиру на имя Тимофея с моим правом пожизненного проживания. Забудьте вообще об этой трешке!
— Мам, ты не можешь с нами так… — Андрей закрыл лицо руками. — Ирке угрожают, что угодно может случиться…
Евгения Викторовна прошла к двери и распахнула ее.
— Уходите. Оба. И передайте Тимоше, что завтра я зайду за ним в школу. Мы пойдем в зоопарк. И попробуй только, Ира, сказать ему хоть одно слово против.
Я ведь подготовилась, все записала от начала до конца! Запись нашего разговора завтра же окажется в полиции вместе с заявлением о мошенничестве!
Хочешь себя послушать?
Ирина, пошатываясь, поднялась. Она молча прошла мимо свекрови, даже не взглянув на нее. Андрей задержался на пороге.
— Мам… прости меня. Я не думал, что все так далеко зайдет…
— Иди, жена ждет. Ей теперь много о чем нужно подумать.
Сын вышел следом за женой.
Конечно, Евгения Викторовна не смогла оставить сына и невестку в беде. Долги у Ирины и правда были огромными — почти три миллиона.
Выход из сложной ситуации был найден: Евгения Викторовна позвонила сватье и все ей рассказала. Та пришла в ужас:
— Жень, да как же так… Неужели и правда Ира таких глупостей наделала? Ой, божечки, что делать-то!
Женечка, нам срочно нужно встретиться! Я сейчас к тебе приеду! Может, вместе придумаем, как ребятам помочь?
Одна голова хорошо, а две — лучше…
Долги Ирины вскладчину покрывали мать и свекровь. Евгения Викторовна отдала невестке почти все свои накопления — полтора миллиона.
Столько же наскребли и родители Иры.
Погашать долги Ирина ездила вместе с отцом — родители ей теперь не доверяют.
С внуком Евгении Викторовне теперь общаться позволяют. Невестка, правда, с ней не разговаривает, но пенсионерка больше не обижается. Главное ведь внучок! А с невесткой и сыном ей и самой теперь общаться не хочется.
— Мам, мы поужинаем вдвоём сегодня, — сказал Андрей, когда свекровь в третий раз за неделю пришла без предупреждения