— Деньгами буду помогать, Никиту я не бросаю, буду забирать по выходным.
Но жить здесь я больше не могу!
— Она ведь знала, что у тебя семья… Что у тебя жена только из реанимации вышла…
— Она тут ни при чем. Это мое решение. Я ухожу, вещи завтра заберу.
— Слушай, я так больше не могу. Это не жизнь, это ужас какой-то… — Дима стоял в прихожей, даже не сняв берцы.
Карина только что уложила сына и вышла из ванной, чувствуя привычную слабость в ногах — последствия затяжной болезни все еще давали о себе знать.
— О чем ты, Дим? Ребенок спит, давай потише.
Ты ужинал?
— Не надо мне ужина, — он резко дернул молнию на куртке. — Я пришел сказать правду.
Мы же всегда договаривались не врать друг другу, так?
У меня есть другая женщина. Коллега, ты ее не знаешь.
У нее ребенок, она ради меня от мужа ушла.
И я… Я ухожу к ней.
У Карины закружилась голова.
— Другая? — переспросила она. — Дима, мы десять лет вместе.
Мы через такое прошли… О чем ты говоришь вообще?
— О чувствах, Карин. О том, что мне дома тяжело находиться.
Здесь вечно какие-то проблемы.
Сначала твои родители со своими лю…вниками, потом твоя больница, потом Никита заболел…
Можно мне просто уйти, а?
Карина подняла на него глаза, в которых закипали слезы.
— Ты предлагаешь мне просто открыть дверь и помахать ручкой?
После того, как я гражданство сменила ради тебя, после всех этих гарнизонов, после того, как я по три года из депрессии нас обоих вытаскивала, когда мы родственников хоронили?
— Не начинай! — Дима отвернулся к зеркалу. — Я все помню. Я не под..лец, я вам все оставлю. Квартиру, машину…
Деньгами буду помогать, Никиту я не бросаю, буду забирать по выходным.
Но жить здесь я больше не могу!
— Она ведь знала, что у тебя семья… Что у тебя жена только из реанимации вышла…
— Она тут ни при чем. Это мое решение. Я ухожу, вещи завтра заберу.
Сейчас только самое необходимое взял.
Он подхватил заранее собранную сумку, которую Карина даже не заметила в темноте коридора, и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Первые дни прошли как в тумане.
Карина заставляла себя вставать, варить сыну кашу, улыбаться, когда он спрашивал, где папа.
— Папа в командировке, малыш. Срочный вызов, ты же знаешь, он военный, — повторяла она, чувствуя, как внутри все выгорает.
Она постоянно вспоминала, как все начиналось.
Красивый роман, лейтенантские погоны, шикарная свадьба, на которой его родители плакали от счастья.
Свекровь, Наталья Ивановна, стала ей ближе родной матери.
Когда они жили все вместе в огромном доме родителей Димы, Карине казалось, что она попала в сказку: никаких ссор, общие обеды, бесконечные разговоры по душам на веранде.
— Ты нам как дочка, Каринка, — говорила тогда свекровь. — Повезло Димке с тобой. Хозяйка отличная, красавица, и характер золотой.
А потом начались испытания.
Бабушка и дедушка Димы скончались в один день — угорели в своем стареньком доме.
Карина тогда взяла все на себя — организацию, поминки, поддержку родителей, которые почернели от горя.
Три года они выбирались из этой ямы.
Потом были командировки Димы, он месяцами не выходил на связь, а Карина его терпеливо ждала и верила, что с мужем все хорошо.
Она всегда была его тылом — идеальная хозяйка, всегда ухоженная, понимающая и принимающая.
Даже когда они переехали в этот приморский город, в курортную зону, о которой так мечтали, Карина верила, что впереди только счастье.
Но новый город принес одни только беды.
Сначала разлад в семье ее собственных родителей — отец завел лю…вницу, и мать каждый день звонила в истерике.
Потом — внезапная болезнь самой Карины.
Долгое, изнурительное лечение, на которое ушли почти все сбережения.
Дима тогда был рядом. Или ей так казалось?
Она взяла телефон и дрожащими пальцами набрала номер свекрови.
— Алло, Наталья Ивановна…
— Каринушка? — голос в трубке был встревоженным. — Что случилось?
— Дима ушел. К другой женщине. Сказал, что ему дома тяжело.
— Господи… — выдохнула свекровь. — Дожил. По стопам отца пошел, и…род — мой тоже в свое время по ба..бам скакал.
Карина, деточка, ты не плачь. Мы с отцом на твоей стороне.
Мы этого так не оставим.
Как же Никитка?
— Никита думает, что он в командировке. Наталья Ивановна, я не знаю, как дальше жить.
У меня сил нет, лекарства еще пить полгода, а денег почти не осталось.
— Мы поможем, родная. Завтра же отец вышлет перевод.
И я с Димкой поговорю.
Ох, надает ему отец по шее, военный человек, а чести ни на грош…
Через две недели Дима позвонил сам. Голос его изменился — теперь он говорил сухо и деловито.
— Карин, привет. Нам надо встретиться. Обсудить формальности кое-какие.
— Какие еще формальности, Дим? Ты сказал, что все нам оставляешь.
— Я много чего сказал на эмоциях. Давай завтра в кафе возле парка, в пять?
Она пришла на встречу раньше. Выпила заранее две таблетки успокоительного, накрасилась ярче обычного, чтобы скрыть бледность.
Муж опоздал на пятнадцать минут.
— Привет, — он сел напротив, не снимая куртки. — Сразу к делу.
Я проконсультировался с юристом… Разводиться надо по-дружески, без судов и дележки имущества через приставов.
— По-дружески? — Карина прищурилась. — И что в твоем понимании «по-дружески»?
— Квартиру надо продавать. Она в курортной зоне, стоит сейчас в три раза дороже, чем когда мы ее брали.
Поделим деньги пополам.
На свою долю ты сможешь купить что-то попроще, в спальном районе или в пригороде.
А мне тоже нужно жилье, понимаешь?
Мы с… с ней решили, что нам нужно расширяться, у нее же тоже ребенок.
Карина почувствовала, как в ушах зашумело.
— Ты сейчас серьезно? Ты две недели назад клялся, что оставишь жилье сыну.
Ты знаешь, что мне нельзя сейчас нервничать, что мне нужно восстановление?
Ты предлагаешь мне с шестилетним ребенком переезжать в «район попроще» из квартиры, которую мы вместе обустраивали?
— Карин, ну будь взрослой женщиной. Ситуация изменилась.
Я не могу остаться на улице! Я десять лет служил, я эту квартиру заслужил не меньше твоего.
— Ты ее заслужил? А я? Я, которая за тобой по гарнизонам моталась?
Я, которая твою мать выхаживала, когда у нее гипертонический криз был?
Я, которая из своих декретных за твой кредит платила?
— Это были семейные расходы! — Дима повысил голос, и пара за соседним столиком обернулась. — Не надо из себя жертву строить. Все так живут.
— Не все предают жену, когда она в больнице лежит, Дима.
— Я тебя не в больнице бросил! Ты уже дома была!
И вообще, ты сама виновата. Ты постоянно уставшая, вечно недовольная.
У тебя то голова болит, то спина.
А там, — он неопределенно махнул рукой. — Там меня ждут с улыбкой. Там праздник, понимаешь?
Там нет этого вечного гнета проблем.
— Конечно, там праздник! Там же нет десяти лет быта, нет общих похорон, нет больного ребенка.
Там просто чужой мужик с хорошей зарплатой пришел в гости.
Надолго ли его хватит, этого твоего «праздника»?
— Это не твое дело. В общем, я пришлю риелтора в среду. Покажи квартиру, не устраивай цирк.
— Я ничего не буду показывать. И квартиру я делить не дам.
Ты обещал сыну. Вот и держи слово, если в тебе осталось хоть что-то от того офицера, за которого я выходила замуж!
Дима резко встал.
— Значит, по-хорошему не хочешь? Ладно. Будем через суд.
Только учти, я могу и алименты занизить, у нас в части это быстро делается.
Подумай об этом на досуге, «отличная хозяйка».
Он ушел, не оглядываясь.
Дома ее ждал еще один сюрприз — на пороге стояла Наталья Ивановна с большой сумкой.
— Мама? Вы как здесь? — Карина бросилась к ней.
— Приехала! Отец дома остался, он с Димкой по телефону так поговорил, что тот трубку бросил.
А я вот, собралась. Негоже тебе одной сейчас.
Они сидели на кухне допоздна. Карина рассказала про кафе, про риелтора, про угрозы с алиментами.
— Ишь, какой шустрый, — Наталья Ивановна поджала губы. — Квартиру он делить собрался.
Каринка, слушай меня внимательно. Квартира на кого оформлена?
— На обоих, в равных долях.
— Плохо. Но поправимо. У нас есть документы, сколько мы с отцом вам на эту квартиру добавляли.
Мы тогда дарили как бы вам обоим, но дарение можно и оспорить, или признать целевым взносом.
Я завтра же найду адвоката знакомого, он Димкиного командира знает. Мы устроим ему «праздник».
— Наталья Ивановна, вы против собственного сына пойдете? — Карина не верила своим ушам.
— Я не против сына, я против под..леца иду. Сын мой — это тот, кто тебя из роддома вез и клялся беречь.
А этот… этот пусть сначала человеком станет обратно.
Ты за Никитку не бойся. Никуда переезжать не придется!
Весь следующий месяц Дима пытался заходить с разных сторон: то просил прощения и умолял не позорить его перед командованием, то снова переходил на крик и угрозы.
Его новая пассия, как выяснилось, быстро поняла, что «золотой мальчик» может остаться без квартиры и с кучей долгов перед родителями, и начала потихоньку сдавать назад.
— Она мне вчера сказала, что не готова к таким проблемам, — Дима пришел к Карине под вечер. — Сказала, что ей нужен надежный мужчина, а не тот, за кем таскается разъяренная мать и судебные приставы.
Карина стояла в проеме двери, не пуская его внутрь.
— И что ты хочешь от меня? Сочувствия?
— Карин, давай все вернем. Я… Ой, как мне стыдно! Бес попутал…
Ну, правда, тяжело было — все навалилось.
Давай забудем этот месяц как страшный сон? Я все осознал.
Она посмотрела на него и… Не почувствовала ничего. Ни боли, ни любви, ни даже ненависти.
Только легкую брезгливость — такое человек испытывает при виде таракана.
— Забыть? — она покачала головой. — Знаешь, Дим, я пока болела, много о чем думала.
Я думала, что семья — это когда один падает, а второй его держит.
А оказалось, что для тебя семья — это когда оба всегда в идеальной форме, с улыбкой и деньгами.
Заболела — за борт!
— Я же извиняюсь! Что мне, на колени встать?
— Не надо. Нам не по пути, я подаю на развод.
И квартиру мы делить не будем — ты подпишешь дарственную своей доли на сына.
Наталья Ивановна сказала, что если ты этого не сделаешь, она подаст иск о возврате всех денег, что они нам дарили на покупку.
Ты же знаешь свою мать — она слов на ветер не бросает.
Дима побледнел.
— Мать так сказала?! Она вот так поступит с родным сыном?
— Она это делает для своего внука. Вещи в гараже, ключи оставишь в почтовом ящике.
Судебный процесс был долгим и нервным, но поддержка свекров и грамотный адвокат сделали свое дело — Дима, опасаясь скан..дала по службе и полного разрыва с родителями, подписал все бумаги.
Карина постепенно восстановила здоровье, нашла работу по специальности в местной администрации и со временем смогла простить Диму, сохранив нейтральные отношения ради сына.
Дима так и не создал новую семью, переезжая из одного гарнизона в другой, а Карина через несколько лет встретила человека, который оценил ее верность и силу, и наконец узнала, что такое настоящая опора, не зависящая от жизненных обстоятельств.
— Быстро собрал свои манатки и пошёл vоn из моей квартиры! У тебя есть любимая мамочка, вот и vаli жить к ней