— Это вы кому принесли? – зло спросила тетку вдова.
— Ну не Вам же! – с достоинством ответила та, ставя венок к общей треугольной пирамиде на свежей могиле и, не меняя тона, добавила: — Если захотите, и Вам принесу!
С хорошенькой Леной произошло все в точности, как с Анной Карениной: девушка влюбилась с первого взгляда и так же забеременела от любимого человека.
И она тоже была замужем. Только детей с мужем у них не было, хотя жили они вместе уже почти пять лет.
Лена окунулась в стр…асть с нежным и трепетным Валерой, как в омут, с головой: все остальное отошло на задний план.
И, естественно, у этой неземной любви должен был появиться результат: как говорится, плод.
И плод появился: УЗИ показало, что будет девочка.
Но тут кавалер повел себя не так, как белозубый Вронский — Фру-фру, балы и прочая чепуха — и признавать ребенка не спешил.
Ведь это только роман с дамой высшего света добавлял мужчине лоску.
А Ленка что? Она была «обслугой» и работала в «цирюльне», как любил шутить Лерик: гоняла вшей в чужих головах.
Эти «остроумные» слова тоже принадлежали любимому.
Он, вообще, был очень юморным — симпатичный кудрявый Лерик. И опять же, был автором следующих строк: С твоим Ленькой каши не сваришь!
Тут он имел в виду не только мужа зазнобы, но и себя, любимого: Валерка работал в кафе поваром.
А молчаливый Леонид вкалывал сварщиком высшего разряда и тоже «варил» с утра до вечера — только металл.
Но Лена нисколько не обижалась: они вместе «хохотались» над незатейливыми шуточками кавалера про незадачливого мужа.
И досмеялись — аборт делать было уже поздно: в животе стало что-то шевелиться.
Честно говоря, на Лерика у девушки были планы: она хотела уйти от своего молчаливого Леньки, который оказался очень неромантичным, и связать свою судьбу с легким, не заморачивающимся по пустякам, Валерием.
Но сделать этого не удалось: кавалер и, на этот раз, решил не заморачиваться и молча «исчез с радаров»: уволился из кафе, съехал из съемной однушки и престал выходить на связь. Ну, просто Дэвид Коперфильд, елы-палы!
Время всяких-разных пионеров прошло, и лозунг «Будь готов!» с его отзывом «Всегда готов!» уже был не актуален.
Популярным сегодня стало альтернативное высказывание: я НЕ готов стать отцом! Делать детей — пожалуйста: хоть с утра до вечера. А вот насчет остального — извини-подвинься!
Разочарованная поведением возлюбленного Ленка не стала горевать — ведь беременным волноваться вредно! — и вернулась в лоно семьи. Из которого она, собственно, никуда и не уходила.
Расписание ее трудовых будней позволяло спокойно выкраивать время для встреч с Валерой.
К тому же, сварщик был неревнивым и передвижений супруги по местности не контролировал. Равно, как и ее разговоры по телефону.
А, может, за время общения она смогла научиться от Валерки той самой легкости: чего расстраиваться — муж-то ничего не подозревает! Да и ребенка уже пора было завести!
И, вообще, Леонид вполне устраивал девушку в плане спутника жизни: трудолюбивый, добрый и надежный.
Да, романтизма в нем, действительно, было маловато: вместо цветов, например, он дарил жене теплое белье.
А потом она встретила веселого Валерку. В котором этого самого романтизма было «по самое горлышко». Можно сказать, отрыгал он этим самым романтизмом!
Но оказалось, что Лерик готов только обниматься, хохотаться и делать детей. Причем, очень романтично. А от остального приходил в полное недоумение.
Поэтому счастье быстро пришло и так же быстро ушло, как быстрые и легкие деньги: попользовалась немного и чао-какао! Дай и другим испытать это неземное чувство!
«Ну и ладно!» — решила Ленка. И они стали готовиться к рождению дочери.
Ленька оказался не только хорошим мужем, но и превосходным отцом. «Наварившись» на работе, он все оставшееся время помогал Ленке с дочкой: играл, купал и гулял, давая жене немного отдохнуть.
И даже отпускал на встречи с коллегами по «цирюльне»:
— Иди, почирикай со своими! — говорил немногословный муж, и она уходила чирикать.
А он прекрасно справлялся с девочкой: к ее возвращению накормленная и ухоженная Янка уже спала.
И Лена все чаще думала: «А вот как бы вел себя романтичный Лерик? Стал бы менять доче подгузники или опять откосил: не царское это дело? Скорее всего, так».
Время шло — Яна росла папиной дочкой: у моей ягодки все должно быть самое лучшее! И у ягодки все было: папа вкалывал за троих. А хорошие сварщики сегодня были на вес золота.
Они купили хорошую дачу. Взяли иномарку, на которой ездила Лена. И уже хотели улучшать жилищные условия и брать ипотеку — до этого жили в квартире жены, подаренной родителями еще до свадьбы.
Деньги на это у них были: всеми финансовыми потоками в семье распоряжался муж.
И тут нехорошо заболел Леня: да, та самая запущенная онкология. И очень быстро сгорел.
Первый звоночек прозвенел, когда на похоронах появилась незнакомая женщина. Симпатичная, нестарая еще тетка в трауре, присутствовала на отпевании и поехала на кладбище.
Незнакомку никто не опознал, но не выкидывать же человека с венком из автобуса, честное слово! А на отпевании, в полумраке церкви и неверном свете свечей, лица, вообще, было не разобрать. Да и не до того было.
Сомнения стали терзать Елену Владимировну, когда она прочитала надпись на траурной ленте теткиного венка: «Мое сердце всегда с тобой!»
Не привычное — от жены, руководства или коллектива сварщиков. А именно про сердце: так пишут, когда хотят выпендриться. А еще, когда… ну, вы знаете! Но верный Ленька сделать подобное просто не мог!
«Ишь ты, поди ж ты!» — нехорошо подумала вдова. И решила это дело разъяснить: а не фига таким крамольными надписями смущать добропорядочных граждан — честных заводчан!
Потому что по толпе коллектива, тоже прочитавшего надпись, прошел шепоток: Чего это там, прощенья просим? И чье сердце должно принадлежать нашему безвременно усопшему Леньке?
Он же, вроде, ни в чем предосудительном замечен не был! Вот именно, что не был замечен. А что, если…
К тому времени церемония уже подошла к концу: наступил последний этап — время возложения венков.
Елена перегородила дорогу даме в трауре, направляющейся прямиком к могиле ее мужа, и зло поинтересовалась:
— Это вы кому принесли?
— Ну не Вам же! – с достоинством ответила та, ставя венок к общей треугольной пирамиде на свежей могиле и, не меняя тона, добавила: — Если захотите, и Вам принесу!
А потом с издевкой произнесла известные строчки: Ты свистни — тебя не заставлю я ждать…
«Эрудированная, …чь!» — подумала Лена. «Но откуда она взялась — эта подкованная …янь? И как узнала?»
Все это, в свете происходящего, было вопиющим хамством и неуважением к траурной церемонии: коллеги-сварщики стали переглядываться — вот оно как, оказывается!
После чего, не спеша, дама ушла, оставив всех гадать: а что это, собственно, было? И кто?
Нужно было, конечно, оттаскать ее за волосы прямо тут, у могилы. Но неглупая Лена понимала, что хуже нет — устраивать свару на кладбище.
Поэтому промолчала и мысленно поблагодарила неизвестную: спасибо, что на поминки не поперлась! Потому что тут, действительно, пришлось бы ее выкидывать из автобуса…
Поминальный обед прошел нормально: повспоминали, поплакали и разошлись. И Лена с Янкой стали учиться жить без Лени.
Тяжелее всех перенесла уход отца Яна: не стоит забывать, что она была папиной дочкой.
К тому же девочка вступила в этот самый подростковый возраст. И тут горе наслоилось на этот самый гормональный всплеск.
А дальше все пошло совершенно не туда: прозвенел уже не звоночек, а колокол. Да что там колокол — набат! Неожиданно оказалось, что муж оставил завещание!
Когда позвонил нотариус и пригласил прийти, Лена удивилась, но не сильно: ну, оставил завещание и что с этого?
Родители мужа уже благополучно пребывали в лучшем из миров. Поэтому они с дочерью должны были стать единственным наследницами.
Но оказалось, что все это ей только казалось: на оглашение завещания пришла та самая дама с кладбища. Да, та — со странной надписью на траурной ленте. Которая теперь уже казалась не такой уж и странной…
Ну, что — в завещании говорилось, что все свое имущество верный муж и отец завещает своей любимой женщине и их общему сыну! Потому что все должно остаться в роду!
— Какому еще сыну? — напряглась Ленка. — У них же с Леней — дочка, Яночка! Ошибочка вышла, господин хороший, представитель юриспруденции!
Нет, все, конечно же, должно остаться в роду, никто не спорит! Но сына-то у ее Лени отродясь не водилось — она бы знала!
Красивая тетка молчала и торжествующе смотрела на вдову. Да, собственно, Ленина конкурентка и сама была вдовой: у Ленчика оказалось две семьи!
И в другой, с той самой теткой, рос сын — на пять лет младше Янки.
Ай, да сварщик высшего разряда! Вот молодец!
И когда же успел? Ведь ни на минуту не заставил засомневаться в своей порядочности! И приходил вовремя! Вот чудеса-то!
К завещанию, на всякий случай, прилагался тест ДНК на родство с Янкой и справка о вменяемости: муж предусмотрел все!
Оказывается, он давно просек, что Яна — не от него. Но никогда этого не показывал. А просто завел параллельные отношения и родил «своего» ребенка.
Вот им теперь — второй вдове и родному сыну — и отошло все, нажитое непосильным трудом. Потому что все было неосмотрительно оформлено на Леонида: дача, машина и вклад в банке.
Ленке с дочкой осталась ее квартира. И то только потому, что она принадлежала ей еще до брака.
Обалдевшая от услышанного женщина — какая вопиющая несправедливость и жестокость! — молча смотрела в сторону: все накрылось медным тазом! Да, спокойная безбедная жизнь и Янкина учеба в престижном ВУЗе.
Но, главное — как все теперь объяснить дочери? И не только ей, а и остальной родне: ведь придется ворошить всю эту муть, которая долгое время покоилась в тайниках ее души.
Может, сказать просто, что у папы была вторая семья? Тогда станет плохим он, а она, Ленка, останется хорошей.
Елене Владимировне было очень стыдно. И не только за себя, но и «за того парня»: они оба оказались совсем не тем, кем долго позиционировали себя все это время.
Это было ужасающим лицемерием, причем, с обеих сторон.
Ну, она-то — ладно: оступилась — с кем не бывает! Вон, Анна Каренина даже от этого под паровоз кинулась…
Но как мог все это провернуть муж? Ведь это же — изощренная месть! Причем, тщательно продуманная и долго вынашиваемая, которую подают холодной!
Янка, равно как и остальные, «легенде» мамы не поверила: не мог так папочка поступить просто так, не мог! Ты что-то не договариваешь! Не ври мне, мама.
Лена держалась до последнего. Но Яна тоже билась до последнего, и ей все удалось выяснить: так вся муть вылезла наружу. И, естественно, «расползлась» по родственникам и друзьям…
Девушка вспомнила странную женщину, которая, видимо, появилась на похоронах папы не просто так. Потом нашла ее через интернет и узнала подробности: происходящее предстало перед Янкой в своем ужасающем свете.
Это был не только шок от ухода отца. Это был шок от наличия у него второй семьи и от «облико морале» мамы: оказывается, она, Янка, папочке — не родная! Да, мама ее банально нагуляла.
Родня тоже прибалдела: оказывается, они зря им завидовали все это время!
К тому же стало ясно, что обучение девушки в хорошем ВУЗе накрылось медным тазом: они же теперь стали бедными! Придется после девятого идти в колледж, над которыми она раньше так смеялась.
Ведь от мамы, по-прежнему работающей в «цирюльне», ждать многого не приходилось: все расходы брал на себя любящий отец.
Да и любящий ли? Ведь все свое имущество он завещал какому-то родному сыну! А тогда Янка — кто? Получалось, что никто. Да отец — и не отец ей вовсе, судя по его поведению, а чужой дядя.
И жизнь девушки рухнула: Янка «забила» на учебу — в колледж и так возьмут! — и стала пропадать по вечерам.
И тут появился нежный и романтичный Лерик собственной персоной: материализовался из воздуха, елы-палы! Точно, Коперфильд!
Будто и не было этих лет разлуки! Короче, наше Вам здрасьте, мои девчонки! — адрес он знал: радостно настроенный Лерик топтался на пороге
Да, бывший возлюбленный просто пришел: будто выбежал на пять минут за хлебом — ну, что, не успела соскучиться без меня, моя «вшигонялочка»?
Мужчина изменился мало: только поредели буйные кудри, да появился небольшой живот — он, по-прежнему, работал поваром. И остался таким же веселым говоруном и задорным шалунишкой.
Да и романтизму было, как и раньше — завались: Валерка появился с букетом ее любимых роз и любимым тортиком! Короче, решил зайти с козырей. Готовился, …чь…
— А зачем мне ты? — без эмоций спросила Лена, оставившая кавалера стоять на пороге. — Вдруг завтра снова надумаешь уйти?
— Не надумаю! — заверил бывший любимый. — Теперь-то уж навсегда! Ты же теперь свободна?
«Идти больше некуда, — догадалась Лена. — Отовсюду выперли, поэтому и вспомнил про нас! Ну, конечно — чего не прийти на все готовое-то! Семьи захотелось, нагулялся!»
— Ты же теперь одна! — продолжил «давить» весомыми, как ему казалось, аргументами Лерик и привычно предложил: -тСогласен даже сочетаться законным браком! Ведь и я один.
— Будет лучше, если сейчас ты сольешься! Причем, прямо в канализацию: там тебе — самое место! — намекнула Ленка на принадлежность бывшего возлюбленного к тому самому веществу на четвертую букву алфавита.
И добавила: — Давай, поспеши: тебя уж, поди, там заждались!
После чего закрыла перед кавалером дверь. По ту сторону какое-то время слышалась возня, но повторно звонить и стучать Валера не рискнул.
К несчастью, об эту пору Янка оказалась дома: если уж не везет, это надолго.
— Это что за …мо сейчас приходило? — зло спросила дочь, вышедшая в прихожую: она краем глаза видела гостя и краем уха слышала их с матерью разговор через открытую в ее комнату дверь.
— Только не говори, что это — мой папочка: тогда уйду насовсем!
И Ленка испугалась и соврала: «Да один чувак с работы — как-то стригся у меня! А адрес, наверное, коллеги сообщили. Вот, предлагал замутить…»
И Янку это устроило. Пока устроило.
Вот такая произошла грустная история: награда нашла своих героев.
А Янка, все-таки, поступила в колледж. Да, в тот самый кулинарный техникум! О котором, в свое время, рассказывал известный юморист. И который, в свое время, закончил ее биологический папочка: я — повар по призванию!
Да, гены пальцем не размажешь. Только бы в остальном она не была на него похожа… — терзалась Елена Владимировна и просила Всевышнего: — Боженька, пронеси!
А всемогущий Боженька взирал на все сверху со своего облака и думал: «Нетушки! Вы уж, как- нибудь, ребятки, без меня!
Ведь кто придумал, то и водит. А кто у нас все это затеял? Правильно, Леночка — ты!
Поэтому сами разгребайте то, чего наворотили. Да, на ту самую известную всем четвертую букву алфавита…»
Да как я могу быть гостьей? Я в квартиру сына родного приехала. Его дом — мой дом. – негодовала свекровь, решив хозяйничать в моем доме