Маша была рада. Правда, долго ее радость не продлилась – отца не стало через год после того, как девушка закончила ВУЗ.
Тогда и выяснилась очень интересная деталь…
За окном автобуса начал моросить мелкий дождь.
Прижавшись лбом к стеклу, Маша вглядывалась в проплывающие мимо деревья, дома и вывески магазинчиков, чтобы ни в коем случае не пропустить свою остановку.
Знает она эти автобусы: только закроешь глаза на минутку, как раз – и тебя трясет за плечо кондуктор с требованием выходить, потому что конечная и транспорт дальше не идет.
А ей вообще не до конечной надо было, а за двадцать минут до нее выйти.
Да только кому это интересно? Уж точно не засыпающему после ночи на заводе организму.
Радовало только одно – в текущем режиме ей осталось продержаться всего-то навсего год.
Потом она выплатит ипотеку и сможет если не избавиться от второй работы, то хотя бы выходить на ночные смены не так часто, как сейчас.
Оставалось продержаться всего лишь год…
— Следующая остановка… — механический голос объявил о том, что Марии скоро выходить.
Поправив за спиной кажущийся неподъемным рюкзак со сменной одеждой, кроссовками и всякими мелочами, девушка встала со своего места и прошла к выходу.
На всякий случай нажала кнопку на поручне, а то остановка была из числа тех, где автобус может и не остановиться, если не видит поджидающих людей.
А сейчас, когда автобус был полупустым, вероятность того, что кто-то все же зайдет, была околонулевой.
И точно – остановка была пустой и если бы Маша заранее не нажала на кнопку – благополучно бы ее проехала.
И пришлось бы либо пешком назад идти минимум остановку, либо же ждать следующий автобус, который может прийти через десять минут, а может явиться через сорок.
Вот замечательно было бы отрывать драгоценные минуты от своего сна! Поэтому она и старается в автобусе ни на что не отвлекаться.
И не может, как другие (явно едущие до самой конечной) люди, спокойно втыкать всю дорогу в телефон или вовсе спать.
Телефон в кармане завибрировал, стоило Маше подойти к расположенному по пути следования супермаркету.
Глянув на экран прежде, чем принять вызов, Маша криво усмехнулась, в очередной раз поражаясь способности матери точно угадывать момент, когда старшая дочь оказывается поблизости от магазина.
Пару лет назад, помнится, Маша даже подозревала, что матушка на нее какое-нибудь отслеживающее устройство повесила или в телефоне подключила передачу геолокационных данных, но нет же – действительно хорошая интуиция оказалась.
— Машунь, ты как с работы идти будешь зайди в магазин и купи… — без всяких там «здравствуй», «пожалуйста», «не можешь ли ты» и прочих экивоков принялась требовать мать.
И еще год назад Маша бы возразила, послала бы родительницу куда подальше, но сейчас приоритеты были расставлены немного иначе, поэтому она лишь запомнила все продиктованное и покорно пошла затариваться.
Нет, наверное, затребуй мать фуа-гра, бельгийский шоколад и хамон на всю Машину зарплату – та бы возмутилась даже с учетом текущей ситуации, но список у мамы был куда более демократичный и подъемный: хлебцы, печенье, шоколад, сладкая вода, прочие «вкусности».
Причем Маша была уверена, что семьдесят процентов всего «заказа» вовсе не для мамы предназначены, но… Не закатывать же ей скан..дал, с учетом всех обстоятельств, верно?
Если больной маме будет спокойней от того, что Маша лишнюю тысячу потратит на никчемную младшую сестру, если маме самой нравится эту амебу содержать – делать с этим Маша точно ничего не собиралась. По крайней мере, в текущих обстоятельствах.
Жизнь их семьи была, в общем-то, нормальной. Все, как у всех: работающий отец, воспитывающая двух дочерей мать… Ровно до тех пор, пока у обеих девочек не диагностировали заболевания.
Маша «вытянула» проблемы со зрением, которое в итоге достигло значения «минус одиннадцать», из-за чего девушка без очков или линз не видела дальше собственного носа, ну а Даша почти оглохла на одно ухо.
Семья в свое время потратила массу денег на лечение и реабилитацию, младшей дочери купили слуховой аппарат, чтобы компенсировать развившуюся глухоту, ну а старшей регулярно оплачивали покупку необходимых средств для коррекции зрения.
И все было бы в жизни семьи нормально, если бы мама (Маша во всем винит, прежде всего, именно ее) не начала делать из девочек из-за их проблем чуть ли не самых настоящих инвалидов.
В основном, конечно, из Даши. Маша получилась более самостоятельной, пробивной и прущей напролом к своей цели.
В то время как Дарья весьма охотно выбирала путь наименьшего сопротивления, то есть сидеть на пятой точке ровно, ныть и жаловаться на жизнь, зная, что мама с папой всегда помогут.
Накормят, напоят, спать уложат, за коммуналку заплатят, а Даше только и останется, что лежать целыми днями на диване и тыкать в телефончик.
Отец узнал о проблеме только когда младшей дочери исполнилось восемнадцать.
В принципе, его Маше было сложно в чем-то обвинять, потому что… Да, он ничего не замечал, но с другой стороны – его и дома почти не было, сначала ипотеку за квартиру для семьи выплачивал, потом на образование обеим дочерям откладывал, потому что даже если на бюджет поступят, то все равно надо будет их одевать-обувать, кормить, что-то дополнительно оплачивать весь период учебы.
А уж если с бюджетом не выгорит, так и вовсе кошельком придется конкретно так потрясти…
В общем, отец взял на себя функцию финансового обеспечения семьи и с ней более чем справился, в то время как мама воспитание, по крайней мере младшей дочери, провалила с треском.
Стало это понятно после того, как только-только получившая аттестат Даша заявила за ужином родителям, что поступать никуда не собирается, так как с нее учебы хватило.
И вообще – она же не Машка, чтобы как не особо умная особь после одиннадцати лет школьной каторги добровольно подписаться еще на пять лет такого же ада.
— Не ожидал я такого поворота, конечно, но что же – воля твоя. В принципе, сейчас мир так перевернулся, что можно на низкоквалифицированной работе получать больше денег, чем с высшим образованием на некоторых должностях, особенно в бюджетной сфере, — пожал плечами отец.
Судя по тому, как округлились глаза Даши, такого исхода она не ожидала.
— Ты что, пап, намекаешь, что я дворником должна идти работать?
— Можешь не дворником, можешь продавцом, сортировщиком-упаковщиком каким-нибудь, у нас сейчас много куда берут не то что с одиннадцатью – с девятью классами.
Главное, что ты отныне сама себя будешь обеспечивать, мне подобный вариант только на руку.
— То есть Машку ты еще три года кормить-поить-одевать-обувать будешь, а я должна на три буквы пойти?
— Сергей, правда, не дело это. Девочка только-только школу закончила, освоиться во взрослой жизни не успела, а ты ее чуть ли не взашей гонишь полы мыть.
— Лена, а что, по-твоему, я должен на своей шее взрослую и нигде не работающую взрослую женщину тащить?
— Маму же ты обеспечиваешь, — возмутилась Даша.
— Мама твоя и за домработницу и за повара отрабатывает, еще и за няньку за вами двумя в прошлые годы, было дело.
А ты вот что-то не торопишься не то что ради меня и матери что-то сделать – за собой тарелку помыть лишний раз.
— Все равно это нечестно!
Даша возмущалась. Даша кричала, плакала и топала ножкой. Даша пыталась разжалобить отца угрозами собственного полета с высоты ближайшей крыши или принятия всяких интересных препаратов в летальной дозировке.
Отца не проняло – Дашу под тихое злорадное хихиканье Маши вышибли в самостоятельную жизнь, сняв ей квартиру и оплатив ее на два месяца вперед.
Почему Маша злорадно хихикала? Ну, не каждой молодой женщине нравится, что в доме есть такая принцесса, которой можно все, кроме работы, которую ни в коем случае не привлекают к помощи по дому и которая старшую сестру, которая впахивает ради своего будущего, как раб на галерах, держит за очень недалекую и недостойную особу.
Так что Маша была рада. Правда, долго ее радость не продлилась – отца не стало через год после того, как девушка закончила ВУЗ.
Тогда и выяснилась очень интересная деталь, приведшая к окончательному разрыву между старшей дочерью и матерью с «бедной младшенькой».
Отказалась сидеть с внуками