— Олег, вообще-то у меня через два года повышение намечается. Или в декрет у нас ты собрался идти?
— Натусь, ну в декрет, конечно, пойдешь ты. Женщина из нас двоих все-таки не я.
— Ну поздравляю. Надо же, и таких разбирают, — сомнительный комплимент коллеги заставил принимающую поздравления с официальным замужеством Наташу чуть улыбнуться и уточнить у Виктории.
— Прости, а что ты имела в виду под «таких»?
— Ну, ты ведь понимаешь, что без детей ваша семья будет неполной?
— Викуся, ну, всего и сразу в жизни не бывает. Кто-то без детей, а кто-то вот без мужика.
У тебя, говорят, опять отец будущего малыша пропал с радаров. Видимо, ты вообще мужчинам нужна только чтобы поматросить и бросить.
Нет, ну я их понимаю – мало кто согласится на брак с матерью-одноночкой.
— Да как ты… Да что ты… — огромные Викины глаза наполнились слезами.
Но коллеги этого даже не заметили, принявшись расспрашивать Наташу о подробностях уже не только ее замужества, но и Викиного расставания с очередным ухажером.
Подробности эти были девушке известны не потому, что они с Викой прямо дружили-дружили.
С той из-за ее привычки говорить га..дости о людях в глаза и за глаза никто старался не пересекаться особо.
Они просто жили в одном доме и, вдобавок, мать у этой «матери-героини» работала уборщицей в магазине у дома, где трудилась администратором Наташина двоюродная сестра.
И мать Виктории, и родственница Наташи любили посплетничать, перемывая кости всем знакомым лицам, так что обе женщины были в курсе ключевых событий в жизни друг друга вне зависимости от своего на то желания.
Но сейчас вот знания о подробностях Викиной личной жизни и безуспешных попыток женить на себе пятого по счету ухажера, заделавшего ей пятого же ребенка, пригодились для того, чтобы поставить коллегу на место.
Ну и остальных коллег порадовать свежими сплетнями, куда же в их «дружном женском коллективе» без этого.
— Знаешь, Наташа, с твоей стороны было крайне неприличным отвечать подобным образом. Между прочим…
— Между прочим, ты первая начала, так что за…ткнись и иди …
— Да я Светлане Сергеевне пожалуюсь, раз ты нормально общаться не умеешь.
— …й – это туда, — с самой дружелюбной улыбкой Наташа указала коллеге на дверь из их с Никой и Стасей кабинета. – Ты, конечно, все равно вернешься отдохнувшая и с магнитиками, но пока ходишь по проторенному маршруту, избавь меня от своего присутствия, пожалуйста.
Все, мне работать надо, разговор окончен.
— Да ты…. Да я тебя… Да… Светлана Сергеевна! – Вика, задохнувшись от возмущения выскочила в коридор и потопала, судя по всему, в кабинет к начальницы.
— Кое-что никогда не меняется, — хмыкнула наблюдавшая за этой сценой Стася.
— Ага. И кое-кто ничему не учится, — фыркнула Наташа.
Он прекрасно знала, что скажет Светлана Сергеевна в ответ на Викины возмущения.
И знала так же, что никто не будет из-за жалоб вечно сидящей по декретам и больничной Вики, которую нельзя уволить только из-за наличия у нее четверых детей и грядущего декрета с пятым, выгонять или как-то еще наказывать женщину, которая, в отличие от этой «матери-героини» на работе занимается работой, а не сплетнями.
И, вдобавок, проводит на этой самой работе ровно сто процентов рабочего времени, а не тридцать-пятьдесят, как Вика.
И работу, кстати, свою делает на порядок лучше, из-за чего и получила за прошедшие пять лет два повышения.
Последнее, кстати, было еще одним поводом для постоянных обидок Вики на Наташу.
Была младше почти на десять лет, работать пришла сразу после института и на самую рядовую должность, уже через два года начав делать карьеру, в то время как Вика по служебной лестнице так и не поднялась.
А ведь ей нужны более оплачиваемые должности больше, чем Наташе, ведь у нее же дети!
Вечно зацикленной на этих самых детях Вике было не понять, что повышения дают либо тому, кто больше работает и сильней старается, либо же, как было в компаниях где работали несколько Наташиных знакомых – тем, кто лучше начальству …
От последних организаций Наталья всеми силами старалась держаться подальше, а вот на ее работе подход начальства к раздаче повышений ее полностью устраивал.
Кстати, ей обещали перевести ее на более высокооплачиваемую должность через два года – как раз человек, ее занимающий, собирается выйти на пенсию и на юг к сыну переехать.
— Ты, главное, в декрет в это время не уходи, — напутствовала Наташу та самая Светлана Сергеевна полгода назад. – А то на место Галины Степановны сразу нужен будет человек и если ты не сможешь день в день к рабочим обязанностям приступить – сама понимаешь, мне искать другого кандидата придется.
— Ну, в декрет я не собираюсь не сейчас, не когда либо…
— Ох, Наташ, знаешь, сколько раз я это слышала? Восемь из десяти потом именно в этот самый декрет и уходили.
Тебя вон – и то на место декретницы взяли в свое время, ну, сама помнишь. Так она сначала вернуться обещала на рабочее место, потом за вторым пошла, а потом они вообще с мужем в другую страну переехали.
Ты вот тоже замуж через несколько месяцев выходишь, а как там оно дальше будет…
— Ну, насчет другой страны не знаю, а декрета мне в любом случае не светит по здоровью.
— Ох, прости, детонька, не стоило мне, наверное, о таких вещах разговаривать… — тут же сменилась с лица Светлана Сергеевна.
— Да ничего страшного, — пожала тогда плечами Наташа. – Я просто сразу лучше вам об этом скажу, чтобы у нас больше про мой возможный декрет разговоров не было.
— Я никому… — попыталась было пообещать Светлана Сергеевна, но Наташа снова махнула рукой.
— Да девчонки, с которыми я общаюсь на работе, и так знают, в принципе.
А еще – знали семья, знакомые, бывшие парни и их семьи, учитывая, что городок у них был небольшой – знал, по сути, весь город.
Для Наташи это проблемой не было. Наверное, потому, что она и до того, как узнала о диагнозе, о детях не задумывалась и не мечтала.
Будут – будут, не будут – ну и не надо, значит. Точно такие же планы у нее были на создание семьи, да и вообще на все вещи, где от нее мало что зависело.
С созданием семьи ведь как дела обстоят? Можно «своего» человека встретить еще за школьной партой, а можно сойтись с кем-то подходящим только в сорок лет.
Или вообще ни с кем не сойтись, последний вариант Наташа тоже принимала во внимание, в особенности – потому, что у нее запросы были повыше уровнем, чем «в штаны не с…ся – и ладно».
То, что мужчина должен либо не хотеть детей в принципе, либо иметь их от предыдущего брака, было очевидным.
Помимо этого, Наташа готова была рассматривать в качестве партнеров только работящих парней, не страдающих бытовой инвалидностью.
Насмотрелась она на мужиков, «ищущих себя» на диване годами, сидя на шее либо у жены, либо у матери, если д…ы взять себе такое «счастье» у мужья все-таки не находилось (и то, что с годами таких д.р было все меньше и меньше, Наташа считала весьма обнадеживающей тенденцией).
К бутылке и сигаретам либо новомодным вейпам у нее отношение было нейтральное, но, само собой разумеется, дымить себе в лицо она не позволяла.
Да и парней, у которых «по будням – разминка, по выходным – трехдневный чемпионат по литрболу» тоже стороной обходила.
А вот на обеспеченность кавалера жильем и машиной ей было плевать: общественный транспорт в их городе был доступным и потребности в авто как таковой не возникало.
А что же до квартиры – так Наташе от бабушки досталась в наследство приличная «однушка, где девушка была рада приветить своего избранника при условии, конечно, что тот не требовал после заключения брака переписать полквартиры на него, чтобы «чувствовать себя дома» (попался ей однажды такой кадр, очень удивлялся, что Наташа его бросила).
Сейчас, когда она встретила Олега и отношения с ним дошли до заключения брака, можно было себя поздравить с успешным завершением поиска… Или все-таки нет?
Наташе бы следовало вспомнить перед тем, как радоваться, что некоторые мужчины (да и женщины тоже) свое истинное лицо показывают только после того, как заветное колечко окажется на пальчике у партнерши.
«Она никуда не денется» — все еще одно из самых популярных заблуждений, присущих мужьям.
Вот и Олег через три месяца после регистрации отношений в ЗАГСе однажды после работы огорошил Наташу серьезным заявлением:
— Надо усыновить ребенка.
Наташа после этих слов села там же, где и стояла. И повезло, что «предложение года» было озвучено, когда за ее спиной находился кухонный диванчик, а не гол..ый пол – сидеть на нем и приходить в себя было бы явно не так уж и приятно.
А сейчас вот, удобно, мягко и можно подумать, какая вожжа муженьку под хвост попала, что он так резко заговорил о возможном усыновлении… Неспроста это «вжжж», ой, неспроста!
Продала квартиру, чтобы у дочери была машина