— Ах вот как? Значит, я должна в двушке бабкиной, в которую меня мать твоя из милости пустила, ютиться, а ты тут королем во дворце?
Мы квартиру в браке покупали, Валера. Имущество не делили, но я имею право на половину.
— Ты опять это делаешь? — Валера даже не разулся, так и замер в прихожей, глядя на Зою через открытую дверь комнаты. — Опять эти свои вкладки открыла? Опять картинки с пальмами?
Зоя вздрогнула и инстинктивно прикрыла ладонью экран телефона, хотя понимала, что это глупо.
— Я просто смотрю, Валер. Там сейчас такие скидки на раннее бронирование в Кемер…
— Скидки? — Валера швырнул ключи на тумбочку. — Какие скидки, Зоя? Ты в своем уме вообще?
У нас в новой квартире даже унитаза нет! Стены голые, бетон один!
Я сегодня за клей для плитки отдал столько, сколько твой «Кемер» за сутки стоит. А ты сидишь тут, мечтаешь.
— Мечтать — это все, что мне осталось! — Зоя вскочила с дивана. — Мы полгода живем у твоей матери, Валер! Полгода!
Я сплю на этом продавленном диване, я готовлю на чужой кухне, я даже душ принять не могу нормально, потому что твоя мама постоянно за дверью кашляет.
Валера начал стягивать куртку, запутавшись в рукаве.
— Я впахиваю на двух работах, чтобы мы поскорее в свои стены заехали. Я каждую копейку в этот ремонт вколачиваю.
Ты хотела квартиру побольше? Хотела. Ты хотела район получше? Хотела.
Ну так терпи!
— Я терплю!
Ты со мной когда последний раз просто разговаривал? Не про чеки из строительного, не про плинтуса, а просто так?
Когда мы в кино были? Когда мы в парке гуляли в последний раз?
— В парке? Зой, ты серьезно?
У меня ноги гудят так, что я их не чувствую. Какой парк?
Дай мне поесть и не трогай меня.
— Вот и все… — Зоя вдруг замолчала. — Знаешь, я, кажется, поняла. Я тебя больше и не трону.
— Ой, только не начинай, — Валера махнул рукой и пошел на кухню, на ходу вытирая лицо ладонью. — Завтра приедет плитка, нужно быть на квартире в восемь утра.
Разбудишь меня.
Восемь лет назад Зоя и Валера столкнулись в очереди в кофейне.
Один взгляд, случайное касание пальцев при передаче сдачи — и все, пропал парень.
Через месяц она уже перевезла к нему свои чемоданы.
Жили в его старой однушке, которая тогда казалась им королевским дворцом.
Пекли пиццу по ночам, смотрели сериалы до рассвета, и каждый поход за продуктами превращался в свидание.
— Слушай, а давай поженимся? — спросил он через год, когда они сидели на набережной, доедая мороженое.
— А давай, — просто ответила она и уткнулась носом в его плечо.
Свадьба была шумной, веселой. Потом — путешествие в Италию.
Теплая Верона, старые улочки, вино и бесконечные клятвы в вечной любви.
Валера тогда думал, что так будет всегда, что их маленькая лодка никогда не разобьется о быт…
А через два года родилась Алинка.
Валера до самого рассвета стоял под окнами роддома и кричал что-то невнятное от счастья.
Он был идеальным отцом: сам купал дочку в маленькой ванночке, придерживая ее за затылок своей огромной ладонью, гулял с коляской часами, давая Зое поспать, и даже с кормлением справлялся.
— Ты мой герой, — шептала Зоя вечерами, засыпая у него на груди.
— Я просто вас очень люблю, — отвечал он, и это было чистой правдой.
Но время шло, Алинка росла, и в однушке троим стало тесно.
Игрушки заполнили все углы, велосипед в коридоре постоянно мешался под ногами.
И тогда они решили: пора расширяться.
Нашли вариант — просторная трехкомнатная квартира, но в ужасном состоянии.
Продали старое жилье, влезли в долги, добавили накопления.
И на время ремонта переехали к родителям Валеры.
Тут-то и началось…
— Валера, ты опять купил не тот колер! — Зоя стояла посреди будущей гостиной. — Я же просила пепельную розу взять, а это что?
Это же поросячий розовый!
Валера поставил тяжелую банку на пол.
— Зой, какая разница? Розовый и розовый.
Продавец сказал, что это самый ходовой цвет. И он на двести рублей дешевле за банку.
— Разница огромная! — заорала Зоя. — Я буду здесь жить!
Я хочу, чтобы мне было комфортно! Уж на колере можно было бы не экономить!
— У нас бюджет не резиновый! — рявкнул Валера. — Ты видела, сколько сейчас стоит фурнитура? А нам еще кухню заказывать.
Скандалили регулярно и по любому поводу.
Свекровь вечно добавляла масла в огонь.
А в последнее время ссоры все чаще и чаще возникали из-за отпуска, который пара себе ну никак не могла позволить.
— Кушай, Валерочка, — вздыхала она. — Совсем ты исхудал на своих стройках. Глаза ввалились.
Валера ел, уткнувшись в тарелку, чувствуя, как затылок сверлит взгляд жены.
Зоя почти не ела. Она сидела, уткнувшись в телефон, и губы ее беззвучно шевелились — она мониторила туры, которые они не могли себе позволить.
— В Грецию сейчас туры по сорок тысяч! — как-то обронила она. — Если бы мы не купили ту итальянскую плитку…
— Опять! — Валера бросил вилку. — Опять ты за свое?
Ты ее сама выбирала три часа в магазине!
Ты сказала: «Валера, это мечта, я хочу ходить по этому мрамору».
Я купил! Я нашел деньги, занял у Сереги, переработал в две смены. И теперь она плохая?!
— Да! Плохая! Я задыхаюсь в этой пыли, Валера. Понимаешь ты или нет?
— Ты как капризный ребенок, Зоя. Вырасти уже, наконец!
Со временем они перестали спать в одной постели: Валера уходил на диван в гостиной, ссылаясь на то, что ему нужно рано вставать.
А Зоя и не возникала по этому поводу.
В ту пятницу он вернулся поздно.
— Где Зоя? — спросил Валера, заглядывая в комнату матери.
— Ушла она, Валерочка…
— В магазин? — он прошел на кухню, поставил пакет на стол.
— Нет, Валер. Совсем ушла. Вещи забрала, игрушки Алиночкины. Сказала, что больше не может…
Я ей ключи от бабушкиной квартиры дала. Пусть отдохнет немного…
Валера схватил ключи и выскочил из квартиры.
Он гнал машину как сумасшедший, до квартиры на окраине добрался за двадцать минут.
Влетел на этаж, затарабанил в дверь…
— Зоя, открой! — кричал он. — Давай поговорим!
— Уходи, Валер, — раздался за дверью ее голос. — Алинка только уснула.
— Из-за каких-то ссор бросить все? Восемь лет жизни?
— Это не из-за ссор, — Зоя вышла на площадку, прикрыв дверь. — Мы стали тебе мешать, Валер.
Мы о чем-нибудь, кроме ремонта думаешь?
Не думаешь. На нас тебе плевать, ты ребенку даже денег жалеешь!
— Я коплю на каждый гвоздь, чтобы вам было хорошо!
— А нам и так было хорошо… Раньше.
А теперь я смотрю на тебя и понимаю, что друг другу мы давно чужие люди.
Ты перестал меня обнимать, ты даже на Алинку смотришь так, будто она тебя раздражает.
— Я устал, Зой…
— Я тоже. Поэтому тебя тяготить больше не буду. Давай цивилизованно расстанемся…
Она зашла в квартиру и закрыла дверь.
Прошло восемь месяцев.
С женой он не искал встреч, не звонил, лишь переводил деньги на Алинку и раз в две недели забирал дочку на прогулку.
Валера доделал ремонт сам. И Зоя, как только об этом узнала, пришла без предупреждения.
— Ого… — выдохнула она, проходя по комнатам. — Валер, ты просто волшебник. Как здесь уютно! Алинка будет в восторге от своей комнаты.
— Привет, Зой. Ты что-то хотела? — спокойно спросил Валера.
— Я подумала… Мы ведь наговорили лишнего тогда друг другу на эмоциях. Ремонт — это всегда стресс.
Теперь все готово, пыли нет, проблем нет.
Может, попробуем начать сначала? Ради Алинки.
Тут так красиво, Валер. Наша общая мечта…
Валера мягко, но решительно убрал ее руку.
— Я больше не хочу с тобой жить, Зой. Не потому, что злюсь…
Просто внутри ничего не осталось. Совсем.
Зоя изменилась в лице.
— Ах вот как? Значит, я должна в двушке бабкиной, в которую меня мать твоя из милости пустила, ютиться, а ты тут королем во дворце?
Мы квартиру в браке покупали, Валера. Имущество не делили, но я имею право на половину.
Если не хочешь по-хорошему — будет по закону.
Суд длился недолго. Формально Зоя была права: квартира куплена в браке, и неважно, кто вколачивал гвозди, а кто листал картинки в телефоне.
Валеру обязали выплатить бывшей жене половину рыночной стоимости.
Сумма была огромной — за восемь месяцев цены на недвижимость взлетели, а ремонт добавил объекту элитности.
Следующие три месяца стали для Валера адом.
Он продал машину, взял кабальный кредит в банке, занял у Сереги и еще у двоих друзей под честное слово.
Он отдавал деньги Зое частями, а когда перевел последнюю часть, почувствовал странное облегчение.
Он смог!
Зоя, получив на счет несколько миллионов, преобразилась.
Она купила гору брендовых вещей, обедать и ужинать стала ходить в рестораны.
Дочь баловала нещадно.
А потом решила, что ей жизненно необходима смена обстановки.
— Мам, мы с Алинкой заслужили отдых, — говорила она свекрови, пакуя чемоданы. — Поедем в отель «пять звезд» на Маврикий.
Там океан, пальмы…
Помнишь, я Валере в телефоне показывала? Вот, сбылось!
— А жилье, Зоинька? — качала головой свекровь. — Деньги-то разойдутся. Купила бы хоть студию маленькую, все свой угол…
— Ой, не начинайте! Вернусь и все решу.
Через три недели, загорелая и довольная, Зоя тащила огромные чемоданы, набитые сувенирами, к дверям квартиры свекрови.
Алинка капризничала — долгий перелет утомил ребенка.
Зоя вставила ключ в замок, но он не повернулся. Она нажала на звонок.
Дверь открыл незнакомый мужчина в домашней майке.
— Вы к кому? — спросил он, оглядывая Зою.
— В смысле «к кому»? Я тут живу! А вы кто?!
— А, вы, наверно, Зоя? — мужчина понимающе хмыкнул. — Хозяйка о вас говорила.
Эту квартиру я снял, мы с женой вчера заехали. И договор имеется.
— Как это — снял? — Зоя почувствовала, как земля уходит из-под ног. — А мои вещи?!
— Все в камере хранения на вокзале, вот квитанция, хозяйка просила передать. И ключ от ячейки.
Новый жилец захлопнул перед носом Зои дверь. Дочь захныкала, а Зоя дрожащими руками стала набирать номер бывшей свекрови.
— Ошалели?! Совсем обнаглели? — завизжала она, когда трубку сняли. — Почему в моей квартире живет посторонний мужик?
— Не вопи, — из трубки раздался голос Валеры. — Квартира эта твоей никогда не была. Ты и так год почти тут жила.
И дальше бы жила, если бы хвостом не крутанула.
Зой, на деньги, которые ты промотала, можно было двушку купить. У тебя был бы угол свой.
А ты что сделала? Деньги спустила!
— Ты… Ах ты… — Зоя задохнулась. — Это ты мне мстишь! Куда теперь мы пойдем? Как жить будем?! Ты дочь родную на улицу выкинул!
— Дочь я могу к себе забрать, с этим проблем нет. А ты… Зой, решай сама свои проблемы! Ты же взрослая, самостоятельная женщина!
Валера положил трубку. Зоя смахнула злые слезы и принялась звонить матери. Придется из города возвращаться в родной поселок.
Надо было и правда хоть студию купить… Сама себе жизнь, получается, сломала…
Свекровь пришла в белом платье. И не в мой день рождения