«Я вам не золушка!» – мысленно завопила Даша уже понимая, к чему все идет. Но голос здравого смысла подсказал, что возмущаться здесь нечему.
Даже если она сейчас скажет это вслух – ей всего лишь прочитают лекцию о том, что она девочка, поэтому должна помогать «маме» по хозяйству.
А еще – что они все живут в семье, а значит – должны вносить посильный вклад и прочее бла-бла-бла.
Кто-то говорил, что в мире все беды от ума. Мол, не взяла бы обезьяна палку, не стала бы человеком – и не пришлось бы ей, бедной, ходить каждый день на работу, думать, как выплатить ипотеку и вообще эту ипотеку брать.
Сиди себе на дереве, ешь бананы и горя ней знай! По крайней мере, так до сих пор считают некоторые люди.
Другие же из своего ума извлекают максимум выгоды даже находясь в заведомо невыгодном положении. Так, например, поступила Даша.
Началось все с того, что отец наконец-то забрал ее к себе, что называется, на ПМЖ.
Нет, он не «не знал о ее существовании до этого дня» и даже не был лишен родительских прав.
Просто после преждевременной кончины матери девочки мужчина, до этого бывшей в семье гарантом финансовой стабильности и безопасности, не смог бросить свою работу, чтобы полноценно заботиться о дочери.
Да и как бросить работу, если ипотеку за квартиру платить еще несколько лет, взятый кредит на машину тоже нужно отдавать, а без машины в их населенном пункте вообще никак, да и дочь тоже не воздухом питается, а уж сколько денег в образование нынче вложить приходится – вообще можно не вспоминать.
Не зря же придумали шутку про «возьми кредит – собери ребенка в школу». Вот и работал Валерий Сергеевич, как проклятый, вахтовым методом, в то время как за Дашей присматривала бабушка по матери.
Бабушка была строгая, но справедливая. Руководствуясь современными принципами воспитания, наказывала Дашу лишением не жизненно необходимых благ, а всяких развлечений, компьютерных игр и денег на сладкое.
Удивительно, но построенная в раннем детстве система продолжала работать и по сей день.
Наверное, потому что не было среди проступков пустых придирок вроде «не так сидишь, не так смотришь», подлежали взысканию только реальные косяки.
Притворилась больной, чтобы не пойти в школу и не писать контрольную? В субботу в пиццерию не идем.
Засиделась у подруги до одиннадцати вечера и даже не позвонила с целью предупредить, что задерживаешься, хотя отпускали тебя до девяти? Неделя с кнопочным телефоном вместо любимого «смарта».
Авторитет в глазах внучки у Марии Дмитриевны был беспрекословным, воспитание воспринималось справедливым, а отец…
Ну, он был для Даши голосом из телефонной трубки. Потому что даже возвращаясь с вахты на месяц-другой отдыха мужчина почему-то не спешил посещать школьные выступления дочери и водить ее погулять в парк.
Да и разговаривать с ней особо не стремился. Учитывая, что так было и при маме – Даша не воспринимала эту ситуацию, как проблему. В конце концов, у нее хотя бы есть отец и он ее обеспечивает.
Причем обеспечивает даже получше, чем некоторых. Вон у нее и вещи новые, а не с секонда или заношенные от других детей, и приставка игровая имеется, и телефон новый каждые три-четыре года покупают…
Что, плохо, что ли? Ну а то, что общаться не хочет – так он работает, он занят.
То, что папа был занят не только работой, Даше стало понятно сейчас, в пятнадцать лет.
Когда совершенно неожиданно отец сообщил ей, что все, пожила у бабушки – и будет, а теперь пора семье воссоединиться и жить одним большим и дружным сообществом.
Почему большим? Да потому что отец женился за это время на женщине, у которой уже было двое детей от предыдущего брака и, вдобавок, скоро должен был появиться еще один ребенок.
— Может, я там у вас лишняя буду? – осторожно уточнила Даша, когда отец озвучил план по ее возвращению в ту самую родительскую квартиру, которая все это время сдавалась квартирантам с целью ускоренного погашения ипотеки.
– Мне тут уже привычней, да и школу менять в середине года как-то не очень…
— Дашут, не говори ерунды. Мой ребенок для меня лишним никогда не будет. А учитывая, что Ленку я с двумя взял – вполне справедливо, что в общий дом и свою приведу, тут она со мной согласна, кстати.
А школу тебе даже лучше будет поменять. Рядом с той квартирой школа с уклоном, а ты, как я понял, поступать на физмат собираешься, вот и будет тебе дополнительное подспорье.
Аргументы были признаны логичными, поэтому спорить Даша не стала. Но, когда собирала вещи, заметила, какой мрачной выглядит бабушка.
Да и самой ей все происходящее казалось очень уж странным. Казалось бы, другая женщина, у которой, вдобавок, своих двое детей еще младше Даши, должна спать и видеть, чтобы эта самая Даша оставалась и дальше у бабушки.
Учитывая, что саму дочь Валерия Сергеевича все устраивало, да и бабушка не пилила зятю мозг с требованием немедленно забрать дочь и воспитывать ее, наконец-таки, самостоятельно…
Даша была девочкой практичной. А еще прагматичной и понимающей, что всякие «вжжж» — они обычно неспроста.
И было два варианта развития событий. Либо новоявленная мачеха что-то хочет с Даши поиметь, что казалось сюрреалистичным ввиду того, что у девочки ничего особо-то и не было.
Либо же тетка хотела быть хорошей в глаза отца и ради этого будет разыгрывать карту «любящей мамочки», что Даше совершенно не нравилось.
Она-то привыкла уже жить без пристального внимания, да и мамой другую женщину называть если вдруг придется – тоже как-то неправильно.
Ладно бы мама у нее была из тех, кто с бутылкой дружит или еще чем запрещенным балуется, дочь не воспитывает и вообще в качестве боксерской груши ее использует.
Знала Даша пару таких семеек, где очень потом «любящие мамы» удивлялись, что дочери их знать не хотят.
Но у нее-то мама была хорошая! И если бы жива была до сих пор – заботилась бы о Даше, воспитывала ее и любила.
И вот как, зная это, чужую женщину мамой считать? Да еще и когда знакомишься с ней во взрослом возрасте.
Впрочем, ладно, если даже настырность мачехи перейдет все пределы – Даше-то осталось полтора года до конца девятого класса, после которых можно с чистой совестью сбежать в колледж другого города, жить в общаге и по максимуму дистанцироваться от «любящей семьи» под благовидным предлогом.
А уж полтора года она как-нибудь выдержит…
И точно – при встрече отцовская Марина ее и обняла, и расцеловала, и только что доченькой не называла, употребляя вместо этого словосочетание «моя/наша девочка».
Кто-то другой бы на месте Даши, конечно, возмутился бы подобному отношению, но она решила придержать свои эмоции при себе.
Просто потому, что начни она сейчас показывать характер – и отец точно не встанет на ее сторону. Потому что Марина объективно ничего плохого Даше не сделала, возможно, пока что…
Но факт остается фактом – дурных действий или слов с ее стороны не было, а избыточная навязчивость, увы, в число смертных грехов для большинства людей не входит.
А еще – она в положении, а значит – ей простят даже те «косяки», за которые других людей бы как минимум отчитали.
Так что Даша выдавила из себя максимально дружелюбную улыбку и никак своего возмущения не показала.
Одно лишь порадовало – дети Марины от первого брака общительностью явно пошли не в мать, так что с Дашей поздоровались и тут же ушли в свою комнату.
Что еще девочку порадовало – ее старую комнату оставили за ней, а для Марининых сыновей переоборудовали в детскую гостиную.
В принципе, логично: им на двоих нужно больше места и по количеству проживающих, и по возрасту.
Даше, например, уже не приспичит в комнате бегать или играть, а вот двоим шестилеткам вполне нормально будет разбросать по ковру игрушки и устроить филиал «звездных войн».
В принципе, по логике вещей в зал может еще и третий мальчик войти. Ну или, если будет у них девочка, то она займет Дашину комнату. Все равно та не собирается жить здесь после совершеннолетия.
Она в любом случае поступит в другой город, постарается остаться там после учебы, так что комната ей уже не понадобится, разве что когда в гости будет приезжать (в чем она очень сомневается).
Уже на следующее утро после Дашиного воссоединения с семьей, отец отвел девочку в сторону и завел разговор о том, что Марина в положении, а значит – она и устает быстрей, и в помощи нуждается чаще, а квартира большая, да и дети периодически чудят, что с них возьмешь.
— Так что было бы неплохо, если бы ты взяла на себя часть домашней работы.
«Я вам не золушка!» – мысленно завопила Даша уже понимая, к чему все идет. Но голос здравого смысла подсказал, что возмущаться здесь нечему.
Даже если она сейчас скажет это вслух – ей всего лишь прочитают лекцию о том, что она девочка, поэтому должна помогать «маме» по хозяйству.
А еще – что они все живут в семье, а значит – должны вносить посильный вклад и прочее бла-бла-бла.
Даша знала от одноклассниц, какими словами порой сопровождали родители свое желание скинуть домашнюю работу на детей. И самое обидное – что возразить таким аргументам по существу было-то и нечего.
Потому что у них, в принципе, у всех так принято, чтобы какую-то часть работы по дому делали школьники. И у Даши с бабушкой было точно так же заведено.
Только в их с бабушкой случае Даша не чувствовала на себе какое-то давление по этому поводу, да и не преподносились ее домашние обязанности как «помощь», при этом взысканная в принудительном порядке.
Просто бабушка приучила ее к простейшему алгоритму «на..ади.ла – убери», в связи с чем помогала Даша ей по дому больше тем, что не делала бардака.
Ну и вещи свои сама в стиралку закидывала. В магазин вместе ходили – так Даша, естественно, часть сумок у бабушки забирала.
Ну не будешь же идти рядом с независимым видом, когда пожилая женщина тащит в одиночку баулы…
Вот только то, что в добровольно-принудительном порядке заставлял ее делать отец, Даше как-то совсем не напоминало нормальные семейные взаимоотношения. Уже по одной лишь подаче.
Впоследствии девушка в своих подозрениях убедилась.
Только не знали Валерий Сергеевич и его новая женушка, что сговорчивость – не всегда признак слабости.
А в тихом омуте по имени «Даша» водятся такие черти, которых лучше не злить.
— Твоя мать переехала к нам на два дня три недели назад и ведёт себя как хозяйка — не выдержала невестка, когда свекровь выбросила все её