— Прикинь, какой движок? Один и восемь, шестнадцать клапанов, состояние — муха не сидела.
Хозяин говорит, даже масло не ест, — Дима развернул экран смартфона к Ане, тыча пальцем в яркую фотографию серебристого седана. — И цена адекватная.
Как раз то, что мы отложили. Даже на страховку останется.
— Дим, подожди. Что значит «как раз то, что мы отложили»? Это же деньги на свадьбу. Мы их полтора года собирали.
Дима вздохнул, откинулся на спинку кухонного стула и посмотрел на нее тем самым взглядом, которым взрослые смотрят на не очень сообразительных детей — с легким налетом снисхождения.
— Ань, давай трезво смотреть на вещи. Свадьба — это что? Один вечер погудеть, накормить толпу родственников, которых мы три года не видели, и все. Пшик. Деньги в трубу.
А машина — это актив. Родители там дачу достраивают, им помогать надо. На чем мы туда ездить будем? На электричках с сумками таскаться?
— Мы договаривались, Дим. Прошлым летом мы уже «потратили актив» на отпуск в Таиланде. Ты тогда тоже говорил, что надо выдохнуть, что свадьба подождет. Опять?
— Слушай, ну распишемся просто, и делов-то. И в ресторан вдвоем. Зачем этот цирк с платьями и лимузинами?
А тачка нам жизнь упростит. Я уже все прикинул. Завтра поеду смотреть, если все хорошо — заберу.
Аня молчала пару минут.
— Ты уже все решил, да? — тихо спросила она.
— Ну а что тут решать, Ань? Здравый смысл же должен быть. Мама, кстати, тоже говорит, что сейчас не время свадьбы играть. А дача и машина — это важно.
Аня ничего жениху не сказала.
***
На следующий день приехала мама. Анне не хотелось никого видеть, но маму ведь не прогонишь.
— Ну что, невеста? — мама сразу прошла на кухню, поставив сумку с продуктами прямо на пол. — Опять тишина?
Заходила вчера к тете Вале, она спрашивает: «Ну что там твоя Анька, когда уже?».
А мне и сказать нечего. Глаза прячу.
— Мам, не начинай, пожалуйста. У нас тут… Планы изменились.
Мама замерла.
— Какие? Опять отпуск?
— Нет. Дима машину хочет купить. Говорит, свадьба — это лишние траты. Можно просто расписаться…
Мама тяжело опустилась на стул. Она выглядела старше своих лет — сказывалась работа на две ставки и вечная тревога за младшую дочь, Катю, которой надо было оплачивать учебу.
— Досидишься ты, Аня. Вот честное слово, досидишься. Тебе уже двадцать шесть. Оглянуться не успеешь — тридцать.
Кому ты тогда нужна будешь со своими принципами?
Мужики — они такие. Пока ты ему и так готовишь, стираешь, убираешь — зачем ему жениться?
У него и так все есть. Свежий борщ в холодильнике, чистые носки в шкафу. А ты — никто. Сожительница.
— Мам, ну какое «никто»? Мы три года вместе.
— Да хоть десять! — мама прихлопнула ладонью по столу. — Твои одноклассницы уже детей скоро в школу провожать будут, а у тебя все «планы».
Катька вон тоже на тебя смотрит, дурной пример берет. Говорит: «Зачем замуж, если можно так?».
А я ей что скажу? Что ее сестра старшая три года на птичьих правах живет?
— У соседа нашего, в доме, где я раньше жила, дочка в двадцать семь только первого родила, — попыталась вставить Аня. — В Европе вообще до тридцати пяти не думают об этом.
— Так то в Европе! — отрезала мама. — Там и климат другой, и мозги. А у нас, если в двадцать не выскочила — считай, все, второй сорт.
Тебя же знакомые жалеть скоро начнут, понимаешь? Будут спрашивать: «А что, Димочка-то твой передумал?».
Мне перед людьми стыдно, Ань. Хоть бы уж правда расписались по-тихому, чтобы я могла сказать — замужем дочь.
Ане было стыдно. Очень стыдно перед мамой, стыдно перед подругами, которые при каждой встрече вежливо обходили тему свадьбы, но так выразительно переглядывались. И безумно стыдно перед самой собой.
***
Вечером того же дня Аня встретилась с подругами в кафе. Света и Марина уже были замужем.
Света пришла с годовалым сыном, который капризничал и пытался схватить со стола сахарницу.
— Слушай, Ань, я тут наткнулась на такую классную локацию для выездной регистрации! — Марина восторженно тыкала в экран. — Глянь: лес, гирлянды, все в таком экостиле.
Вы же на июль планировали? Еще не поздно забронировать.
Аня ковыряла ложечкой тирамису.
— Мы, наверное, не будем делать торжество, — выдавила она из себя. — Димка машину берет. Ну, там, к родителям на дачу ездить, все дела…
Света перестала утихомиривать сына и подняла глаза на Аню, а Марина медленно убрала телефон.
— Опять? — только и сказала Света.
— Ну, это рационально, — Аня попыталась улыбнуться, но губы не слушались. — Машина нужнее. А расписаться можно и так…
— Ань, ты прости, конечно, — Марина отпила сок. — Но мы эту песню слышим уже третий раз.
Сначала был ремонт в этой его квартире, которая даже не ваша общая, а его родителей. Потом Таиланд. Теперь машина.
Тебе не кажется, что он просто… ну, не хочет?
— Да нет, он хочет, — Аня начала защищаться. — Просто обстоятельства такие. Его родители строятся, им не до нас.
Моей маме Катю тянуть надо. Нам никто не поможет.
— А ему и не надо, чтобы помогали, — жестко вставила Света. — Ему и так нормально. Он же у тебя на полном обеспечении!
Зачем ему напрягаться, тратить деньги на праздник, на кольца? Ему машина — это для него. Для его комфорта.
А свадьба — это для тебя. Вот и делай выводы.
— Да ладно вам, — Аня отодвинула тарелку. — Машина — это общее. Мы же вместе будем ездить.
— Будете, — кивнула Марина. — Пока не разругаетесь. А потом он уедет на этой машине в закат, а ты останешься с накопленным опытом по варке борщей.
Ань, серьезно. Ты дату называла. Мы уже платья присматривали. Тебе самой не обидно?
— Обидно, — честно призналась Аня. — Но что я сделаю? Устрою скан.дал? Стану клянчить кольцо? Это же унизительно.
— Унизительно три года ждать у моря погоды, пока из тебя все соки выжимают, — отрезала Света. — Посмотри на себя.
Ты же даже краситься перестала нормально. Все экономишь, все в кубышку, которую он потом на запчасти потратит.
Аня возвращалась домой пешком и думала о том, что Света права. За эти три года она как-то незаметно растворилась в Диминых интересах: его дача, его машина, его планы на выходные.
А где во всем этом она?
***
Дома ее ждал жених.
— О, пришла! А я тут мясо в соусе тушу, по твоему рецепту, — он чмокнул ее в щеку. — Тачку посмотрел. Конфетка просто! Завтра оформляем. Договорился с хозяином, пять тысяч скидку выбил.
Аня прошла в комнату, не раздеваясь, села на кровать. В квартире было чисто — она сама убиралась в субботу четыре часа.
На плите стоял суп, который она сварила утром. В ванной висели его чистые рубашки, которые она гладила вчера до полуночи.
Дима заглянул в комнату.
— Ты чего такая кислая? Опять маман накрутила? Или подружайки твои советы надавали?
— Дим, давай поженимся. Просто пойдем в субботу и подадим заявление. На июль.
Дима замер.
— Ань, ну мы же обсудили. Машина…
— К черту машину, Дим. Я хочу свадьбу. Хочу платье, хочу, чтобы мама перестала плакать, хочу не врать подругам.
Мне это важно. Тебе машина важна, а мне — это. Давай хотя бы пополам? Часть на свадьбу, часть — в кредит на машину.
— Кредит? Ты с ума сошла? Сейчас такие проценты, что мы этот кредит пять лет отдавать будем.
Ты хочешь, чтобы мы из-за твоего платья на один день в кабалу залезли? Это эгоизм, Ань.
— Эгоизм? — Аня вскочила. — А покупать машину на деньги, которые мы откладывали на наше общее будущее, не спрашивая моего согласия — это не эгоизм?
Ты за три года ни разу не спросил, чего хочу я. Мы всегда едем туда, куда хочешь ты. Мы покупаем то, что нужно тебе!
— О, началось! — Дима закатил глаза. — Страдалицу включила.
Знаешь что? Если тебя что-то не устраивает — дверь там. Я тебя не держу.
Но деньги я завтра отдаю за машину. Это мое решение. Я мужчина, я за него отвечаю.
— Твое решение, значит, — тихо повторила она. — Понятно.
Решение пришло как-то само собой. Уж лучше все разом оборвать, чем неизвестно чего еще несколько лет ждать.
— Эй, ты чего? — Дима опешил. — Ты куда это?
— К маме.
— Из-за чего? Да ты с ума сошла! Вернись сейчас же! Поговорим нормально.
— Мы уже поговорили, Дим. Три года говорили. Больше не о чем.
Она уходила под его крики о том, что она еще приползет обратно, когда поймет, как тяжело жить одной на одну зарплату…
***
Аня переехала к маме и сестре. Первое время было тяжело: мамины вздохи, расспросы соседей, неловкие встречи во дворе.
Но через два месяца она почувствовала вкус свободы. Оказалось, что денег, которые раньше уходили на «общий быт» и Димины хотелки, вполне хватает на хорошую косметику, курсы английского и даже небольшие путешествия.
Дима купил ту самую машину, но радость была недолгой: через три месяца он попал в мелкое ДТП, а денег на ремонт не оказалось.
Он несколько раз звонил Ане, пытался «начать сначала», жаловался на пустой холодильник и пыль в квартире, но она к нему не вернулась.
— Анька, ну чего ты как маленькая? Попсиховала, и хватит. Возвращайся давай! Я грязью зарос, давно уже нормальной еду не ел — некогда у плиты стоять.
Ну, если тебе так хочется, давай заново на свадьбу копить начнем? Годика через два сыграем.
Платье тебе купим, мне костюм… За тобой заехать? Давай, собирай манатки и возвращайся домой!
Аня молча вешала трубку.
А спустя год Аня познакомилась с мужчиной в походе. Он не обещал ей золотых гор и не планировал свадьбу в первый же день, но когда через полгода они решили жить вместе, он первым делом спросил:
— Как ты хочешь, чтобы мы распорядились нашими сбережениями?»
И в этот момент Аня поняла, что наконец-то встретила того самого.
А Дима до сих пор ездит на той самой серебристой машине к родителям на дачу — пришлось ему занимать деньги на починку у мамы.
Машина часто ломается, львиная доля его заработка уходит на ремонт.
Свадьбы в его жизни так и не случилось — он все еще ищет ту, которая согласится на «просто расписаться». Зачем ему лишние траты?
Мы думали, что ты наша подруга