— Твой Игорь — это тот, который уже полгода работу ищет, лежа у тебя на диване? — не выдержала Вика.
Наташа на мгновение осеклась, но тут же взяла себя в руки и перевела все в шутку.
— Вика, ну ты же сама понимаешь, что это просто дыра? — Наташа брезгливо повела плечом и пригубила из бокала, не сводя с сестры пристального, оценивающего взгляда. — Нет, я тебя поздравляю, конечно.
Своя квартира в тридцать лет — это достижение. Для кого-то.
Но этот район… Тут же промзона кругом. Ты видела, какие люди у метро стоят? Я от остановки бежала!
Вика всего неделю назад переехала в эту светлую евродвушку. Она пахала на нее пять лет, отказывая себе в отпусках и лишних туфлях.
И вот сейчас, глядя на довольное лицо троюродной сестры, Вика почувствовала, как радость от покупки медленно меркнет.
— Наташ, до метро десять минут пешком через сквер. И дом новый, с охраной, — тихо ответила Вика. — Зато потолки три метра и окна в пол. Посмотри, какой вид!
— Окна в пол — это чтобы соседям из дома напротив удобнее было смотреть, как ты макароны варишь? — Наташа звонко рассмеялась, прикрыв рот ладонью с безупречным маникюром. — Ой, Викуль, не обижайся! Я же любя.
Просто волнуюсь за тебя. Столько денег вбухать в это… Я бы на твоем месте еще подождала, подкопила на что-то приличное в центре.
— Мне здесь нравится, — отрезала Вика.
— Ну, главное, чтобы тебе нравилось, — Наташа вздохнула. — Хотя мама говорит, ты в ипотеку влезла на двадцать лет? Это же кабала.
Ты теперь даже в отпуск нормально не съездишь. Будешь сидеть в своих четырех стенах и на закат любоваться.
Зато в тишине! Мужика-то в эту квартиру приводить не стыдно будет?
Вика промолчала. Столько лет она уже терпит…
Семья у них была огромная, шумная и, как принято говорить, «образцово-дружная».
Три поколения родственников, бесконечные дни рождения, крестины, проводы и просто воскресные обеды.
В этом клане не было понятия «чужая проблема». Если у кого-то ломалась машина, то съезжались все мужчины рода, если кто-то заболевал — холодильник больного забивали банками с бульоном и домашним вареньем.
Деньги занимали без расписок, детей оставляли друг другу без опаски.
Наташа была младше на два года, но всегда вела себя так, будто она — умудренная опытом наставница, а Вика — недотепа, за которой нужен глаз да глаз.
— Помнишь, как в детстве? — Наташа прошла вглубь комнаты, бесцеремонно раздвигая шторы. — Когда тебе купили ту огромную куклу с закрывающимися глазами?
Ты так гордилась. А я тогда сказала, что у нее лицо как у покойника. Помнишь, как ты плакала?
— Помню, — сухо ответила Вика. — А на следующий день твои родители купили тебе точно такую же, только в розовом платье.
И ты сказала, что твоя — «дизайнерская лимитка», а моя — ширпотреб.
— Ну так и было! — Наташа снова рассмеялась. — Моя была из другого магазина.
Ладно тебе, старые обиды вспоминать. Мы же сестры, родня, Вик.
Кстати… Мама просила передать, что в субботу у тети Любы юбилей. Шестьдесят лет. Будут все. Ты же придешь?
— Собиралась.
— Вот и отлично. Только надень что-нибудь… Ну, поприличнее что ли. Не этот свой офисный футляр.
А то все подумают, что ипотека тебя совсем до ручки довела.
Хочешь, я тебе дам свой желтый сарафан? Он мне мал немного в бедрах, а на твой размер будет в самый раз. Ты ж тощая…
— Спасибо, Наташ, у меня есть что надеть.
— Ну как знаешь. Я просто помочь хотела.
Ладно, засиделась я у тебя. Воздух тут, конечно, тяжелый, голова разболелась. Ты проветривай чаще, а то плесень пойдет.
Дом-то новый, сырой еще…
Наталья быстро обулась и выпорхнула из квартиры, а Вика с трудом сдержалась, чтобы не зарыдать. Все настроение сестрица испортила!
В субботу дом тети Любы гудел, как встревоженный улей. Столы ломились от еды: фирменные пироги с рыбой, горы оливье, домашняя буженина и запотевшие графины со смородиновой наливкой.
В большой гостиной собралось человек двадцать пять. Старики сидели на почетных местах, обсуждая рассаду и давление, молодежь сгруппировалась у окна, а дети носились под ногами, рискуя снести тяжелые вазы.
Вика пришла в темно-синем шелковом платье. Она чувствовала себя в нем вполне себе уверенно ровно до того момента, пока к ней не подошла Наташа — на той было вызывающе алое платье с глубоким декольте, которое притягивало взгляды всех мужчин в комнате.
— Ой, Викуля пришла! — звонко крикнула Наташа на всю комнату. — Проходи, дорогая. А что это ты в таком темном?
У нас тут праздник, а ты как на поминки собралась. Денег на яркое не хватило, все банк забрал?
Родственники за столом заулыбались. Кто-то добродушно хмыкнул, кто-то сочувственно покачал головой.
— Наташа, прекрати, — негромко сказала Вика, пытаясь пройти к имениннице. — Синий всегда в моде. Тетя Люба, с днем рождения!
Она протянула тете Любе красиво упакованную коробку с дорогим набором профессиональной косметики для ухода за кожей. Тетя Люба ахнула, развязывая ленты.
— Ой, деточка, какая красота! Спасибо большое!
— Да, подарок шикарный, — тут же вставила Наташа, заглядывая через плечо именинницы. — Только, Викуль, ты бы хоть посмотрела на возрастную маркировку.
Тут же написано: сорок плюс. А нашей Любочке сегодня шестьдесят. Ей эти кремы — как мертвому припарка.
Тут уже тяжелая артиллерия нужна, или сразу к хирургу. Хотя… На что хватило, то и купила, да?
Тетя Люба неловко улыбнулась, пряча коробку под стол.
— Ну что ты, Наташенька, мне очень приятно. Вика всегда знает, что подарить.
— Конечно-конечно, — Наташа приобняла Вику за плечи, и Вика почувствовала, как пальцы сестры больно впились ей в плечо. — Она у нас вообще молодец.
Квартиру купила! Правда, в таком районе, где собак страшно выгуливать, но зато сама!
Мы все так за нее рады. Вика, расскажи всем, как ты там живешь? Говорят, у вас по ночам на стройке арматуру воруют, это правда?
— Наташ, я не знаю, — Вика осторожно высвободилась из объятий. — Я по ночам сплю.
— Спишь? Одна? — Наташа картинно удивилась. — Ой, мужики, слышали? Такая девушка — и одна в пустой квартире. Вы там поосторожнее, а то она вас в ипотечное рабство затянет, не выберетесь!
За столом раздался смех. Вике захотелось развернуться и уйти, но воспитание и «семейный кодекс» не позволяли устроить сцену на юбилее любимой тети.
— Вика, доченька, иди поешь, — позвала мама Наташи, тетя Марина. — Ты совсем прозрачная стала.
Наташка мне все уши прожужжала, как она за тебя переживает. Говорит, ты на одних сухарях сидишь, чтобы долги выплатить.
— Теть Марин, я хорошо питаюсь, правда, — Вика заставила себя улыбнуться и села на край стула.
— Да ладно тебе скромничать! — Наташа пристроилась рядом, подкладывая Вике самый жирный кусок свинины. — Ешь, пока дают. В гостях же бесплатно.
Кстати, Вика, я тут слышала, тебя на работе повысили? Начальник отдела теперь?
Вика напряглась. Эта новость была ее маленьким триумфом, о котором она рассказала только родителям.
— Да, с понедельника вступаю в должность.
— Поздравляю! — Наташа громко чокнулась своим бокалом о бокал Вики. — Только ты не расслабляйся. Я слышала, в вашей конторе сейчас сокращения планируют.
И в первую очередь убирают тех, у кого зарплаты выше средних. Ты там держись за стул покрепче. А то ипотека, безработица… не дай бог, конечно.
Я вот вчера своему Игорю говорю: «Представляешь, как Вике тяжело? Ни мужа, ни подстраховки, только голые амбиции».
— Твой Игорь — это тот, который уже полгода работу ищет, лежа у тебя на диване? — не выдержала Вика.
Наташа на мгновение осеклась, но тут же взяла себя в руки и перевела все в шутку.
— Ой, ну Игорь у нас творческая личность! Он не может идти абы куда, как некоторые. Он ищет свое призвание. И вообще, мы сейчас не о нем. Мы о тебе!
Мам, ты представляешь, Вика сказала, что ей в новом районе нравится. Говорит, там воздух особенный.
Наверное, примеси тяжелых металлов так бодрят, да, Викуль?
Весь вечер Наташа над сестрой измывалась. Она вспоминала Викины неудачные свидания десятилетней давности, высмеивала ее привычку копить деньги, критиковала длину ее юбок и выбор десерта.
Ушла Вика раньше всех.
Вика целый месяц старалась избегать встреч с сестрой, но в их семье это было практически невозможно. Телефон разрывался от звонков родственников:
— А почему тебя не было у бабушки?
— А ты видела, что Наташа выложила в соцсети? Она купила машину! Точно такую же, как ты хотела, только другого цвета.
— А ты почему сестру не поздравила?
Вика после беседы со второй бабушкой зашла таки на страницу Наташи. На фото сестра позировала на фоне новенького авто.
Вика горько усмехнулась — она-то знала, что Наташа взяла кредит, который в три раза превышал ее доход, а первый взнос ей дали родители, продав старую дачу.
Но в глазах родственников Наташа была успешной и яркой, а Вика — бедной родственницей с кучей долгов.
Очередная встреча произошла на крестинах сына их общего двоюродного брата.
В церкви было прохладно, Вика стояла в стороне, стараясь не привлекать внимания.
— О, вот и наша ипотечная страдалица! — Наташа возникла как из-под земли. Она была в меховой накидке, несмотря на теплую погоду. — Ну что, как там твои хоромы? Не развалились еще?
Мама говорила, у вас там лифт ломался, ты на десятый этаж пешком ходила? Полезно для фигуры, конечно, но лицо у тебя что-то совсем осунулось.
— Наташа, мы в храме. Давай хотя бы здесь без твоих шпилек, — тихо сказала Вика.
— Каких шпилек, бог с тобой! — Наташа перекрестилась. — Я же искренне. Вот, посмотри на меня — машина, новая шуба, Игорь проект запускает…
Жизнь бьет ключом! А ты все киснешь. Слушай, я тут подумала… Может, тебе с моим стоматологом познакомиться?
Он вдовец, правда, двое детей и за пятьдесят, но зато при деньгах. Тебе сейчас и такой сгодится.
— Наташ, у меня все в порядке.
— Да ладно тебе врать-то! Кому ты врешь? Мне? Сестре? — Наташа понизила голос до доверительного шепота, но так, чтобы стоящая рядом тетя Марина все слышала. — Я же вижу, как ты на мои вещи смотришь. Зависть — это грех, Викуль….
— Знаешь, Наташ, — громко сказала Вика, и несколько человек обернулись на ее голос. — Ты права. Зависть — это действительно грех. Но ты не по адресу с этим!
— Чего? — Наташа растерянно моргнула.
— Это ты всю жизнь бегала за мной, копируя все — от кукол до цвета помады. Это ты купила машину, которую не можешь содержать, только чтобы утереть мне нос.
Это ты выливаешь на меня ведра помоев каждый раз, когда у меня что-то получается, потому что твой собственный успех существует только в твоем воображении.
— Вика, ты что такое говоришь… — тетя Марина попыталась вмешаться, но Вика не дала.
— Тетя Марин, я вас очень люблю. И всю нашу семью люблю. Но я больше не позволю Наташе делать из меня посмешище.
Наташа, я не «ипотечная страдалица». Я свободный человек, живущий в своей квартире, заработанной своим трудом.
А ты — просто энергетический паразит, который пытается казаться успешным за счет того, что унижает других.
— Да как ты смеешь! — взвыла Наташа. — В такой день! В таком месте!
— Именно в таком месте, — спокойно подтвердила Вика. — Мне надоело, что ты обесцениваешь мою жизнь.
С этого момента мы общаемся только на общих праздниках и только на уровне «привет-пока». Не звони мне больше. Себе сочувствие оставь. Тебе оно нужнее.
Вика развернулась и вышла из церкви, не дожидаясь окончания церемонии. Перед братом она извинится потом.
Наташа спустя полгода продала свою машину, не справившись с выплатами, и долго обвиняла Вику в том, что та ее «сглазила».
Вика же успешно руководит отделом, выплачивает ипотеку с опережением. С сестрой она не общается вообще. И живется ей сейчас куда счастливее…
После развода