— Толя, не стой в дверях, проходи! Я там на кухне твои любимые голубцы разогрела.
Правда, фарш веганский, по системе «Поток Света», но тебе для очистки кармы полезно будет.
Толя замер на пороге. В прихожей, где обычно стояли только их с Юлей кроссовки и маленькие сандалии сына, теперь возвышалась гора клетчатых сумок и пара огромных чемоданов в цветочек.
— Вера Яковлевна? — Толя сбросил куртку прямо на один из чемоданов. — Вы что здесь делаете в среду вечером? И… что это за филиал вокзала в коридоре?
Теща выпорхнула из кухни. На ней был странный балахон неопределенного цвета, а на шее болталась связка каких-то амулетов.
— Это не сумки, Толик. Это мои вещи. Я провела медитацию на расширение сознания и поняла: Вселенная дает мне знак!
Мне пора сменить окружение. У младшего сына, Костика, аура совсем замусорилась, там дети орут, жена вечно недовольная…
А у вас тут высокие вибрации. Я переезжаю к вам.
Толя медленно выдохнул через нос.
— Подождите. В смысле — переезжаете? Юля знает?
— Юлечка в курсе, что маме плохо, — Вера Яковлевна сложила руки на груди «лодочкой». — Она как любящая дочь не может отказать матери.
— Вера Яковлевна, — Толя откашлялся. — У нас трехкомнатная квартира, у сына своя комната, у нас — своя. Где, по-вашему, вы собираетесь спать? На люстре?
— Зачем же так грубо, Толя? — она обиженно поджала губы. — Я могу на диване в гостиной. Мне много не надо. Главное — это наше духовное единство.
Ты же знаешь, после того как твой тесть, этот энергетический вампир, бросил меня…
— Он не бросил вас, — перебил Толя. — Он просто решил спасти остатки своего рассудка и ушел в гараж, оставив вам трехкомнатную квартиру.
И Костик с семьей там живет не потому, что у них аура плохая, а потому что Костя за два года ни разу на работу не вышел!
— Он ищет свое предназначение! — взвизгнула теща, на мгновение растеряв всю свою «просветленность». — И ты, как успешный мужчина в потоке изобилия, должен помогать брату жены!
— Я никому ничего не должен, кроме своего банка за ипотеку, — Толя шагнул к ней. — Юля! Юля, ты где?
Из детской вышла Юля. Глаза у нее были красные, она явно плакала. Сын Димка выглядывал из-за ее спины, прижимая к себе пластикового робота.
— Толь, давай только не сейчас, — прошептала Юля. — Маме плохо. У нее давление подскочило, пока она эти сумки везла.
— Конечно, подскочило! — рявкнул Толя. — Если таскать баулы с барахлом через весь город, оно у любого подскочит.
Юль, мы это обсуждали. Мы восемь лет живем сами. Мы пахали как проклятые, чтобы у нас была эта квартира и эти машины. Мы ни у кого копейки не взяли.
Почему теперь твоя мама решила, что мы — это благотворительный фонд и дом пре…ста…релых в одном флаконе?
— Она не посторонняя! — Юля всхлипнула. — Она моя мать!
— А я твой муж! И я хочу приходить домой и отдыхать, а не слушать лекции про кармические узлы и кормить твоего лобо..тряса-брата!
Вера Яковлевна вдруг охнула, схватилась за сердце и начала медленно оседать на один из своих чемоданов.
— Ой… закололо… Юлечка, водички… Все, довел зять до инфаркта…
— Опять? — Толя даже не шелохнулся. — Третий раз за неделю? Вера Яковлевна, вызывайте скорую сразу, пусть они вам сразу и вещи помогут разобрать в вашей трехкомнатной квартире.
Вечер превратился в затяжной кошмар. Приехала скорая, фельдшер устало посмотрел на Веру Яковлевну, измерил давление и выдал вердикт:
— Жить будете, попейте пустырника.
После ухода медиков теща заперлась в гостиной, демонстративно громко вздыхая на диване.
Юля и Толя сидели на кухне. Остывшие «веганские» голубцы выглядели как нечто, что уже кто-то ел до них.
— Юль, так больше нельзя! Она нас уничтожит. Ты посмотри на себя, ты на тень похожа. А она всего-то полдня у нас!
— А что я сделаю, Толь? — Юля закрыла лицо руками. — Выгнать ее на улицу прикажешь?
Она звонит мне на работу по десять раз в день. То ей на тренинг не хватает пяти тысяч, то Костику на кроссовки, то у нее «поток закрылся».
— Она работает! — напомнил Толя. — Она получает зарплату, у нее есть пенсия. Куда деваются деньги?
— Она их все отдает в эту свою школу «Личностного расцвета». Говорит, что это инвестиция в будущее.
А Костя… ну ты же знаешь Костю. Он говорит, что работает над стартапом, а сам в танчики режется сутками.
— Гениально. То есть мы с тобой оплачиваем ее «расцвет» и его «танчики».
Юль, мы предлагали ей вариант. Мы снимем ей отличную однушку в соседнем доме. Будем платить аренду. Она будет рядом, но отдельно. Почему нет?
— Она говорит, что боится одиночества, что стены на нее давят. А с Костей ей «некомфортно», потому что его жена Катя постоянно с ней ругается из-за воспитания детей.
— О, я Катю понимаю, — Толя усмехнулся. — Я бы тоже ругался, если бы мне предлагали лечить ангину у ребенка прикладыванием заряженных кристаллов.
— Толя, ну хватит. Это не смешно.
— А я и не смеюсь. Юля, слушай меня внимательно. Я завтра вызываю мастера. Мы меняем замки.
Юля вскинула голову.
— Ты с ума сошел? Она же придет, а ключ не подходит. Это же скан..дал на весь район!
— Пусть. Пусть будет скан..дал. Я не могу больше приходить домой и чувствовать себя в гостях у сумасшедшего проповедника.
Она забирает у нас жизнь, понимаешь? Мы перестали ходить в кино, мы перестали звать друзей.
Димка ее боится, она ему вчера сказала, что у его любимого мультика «низкие вибрации». Ребенок в слезах пришел!
Она до сегодняшнего дня ошивалась у нас по пять дней в неделю, а теперь насовсем переехала!
— Она просто хочет как лучше…
— Нет, Юль. Она хочет, чтобы все крутились вокруг нее. Она — черная дыра, которая поглощает наши деньги, наше время и наши нервы.
Завтра я забираю у нее ключи. Или она их отдает сама, или я меняю личинку.
На следующий день Толя пришел домой пораньше. Тещи не было — она ушла на очередное «заседание круга силы».
Юля сидела на кухне, бездумно глядя в окно.
— Мастер будет через полчаса, — бодро сказал Толя, ставя на стол пакет с продуктами. — Купил нормального мяса. Сварим борщ. Человеческий.
— Толь, может, не надо? — голос Юли дрожал. — Она же сердце сорвет. Она нам этого никогда не простит.
— Юль, посмотри на меня.
Он подошел и взял ее за плечи.
— Я люблю тебя. Я люблю нашего сына. Но я не подписывался на жизнь с Верой Яковлевной.
Когда мы женились, я не давал клятву «и в горе, и в радости, и в тещином маразме».
Если мы сейчас не поставим точку, через год мы разведемся. Ты этого хочешь?
Юля всхлипнула и прижалась к его груди.
— Нет. Не хочу.
— Тогда держись. Будет громко, будет некрасиво, но это единственный способ.
Мастер приехал быстро. За полчаса старый замок был демонтирован, и в дверь врезали новую, мощную систему с массивными ключами.
Толя с каким-то мстительным удовольствием провернул ключ в замочной скважине. Свобода!
Димку они отправили к родителям Толи — от греха подальше.
Около семи вечера в коридоре послышалась возня. Ключ долго бился о металл, шуршал, пытался войти в скважину.
Потом за дверью наступила тишина. И, наконец, раздался звонок. Сначала короткий, потом длинный, непрекращающийся.
Толя открыл дверь, не снимая цепочки.
— Ой, Толик, что-то с замком! — Вера Яковлевна стояла на площадке, нагруженная какими-то пакетами с надписью «Эко-Жизнь». — Не открывается. Видимо, негативная энергия в подъезде скопилась, замок заблокировало.
— Нет, Вера Яковлевна, — спокойно сказал Толя. — Это не энергия накопилась, это я новый замок вставил.
Теща моргнула, улыбка медленно сползла с ее лица.
— Как это — новый? А мой ключ?
— Вера Яковлевна, проходите, забирайте сумки. Мы вызвали такси.
— Толя, ты что такое несешь? — она попыталась толкнуть дверь, но цепочка держала крепко. — Юля! Юля, ты слышишь, что этот из..верг говорит?
Юля вышла в прихожую, бледная как мел.
— Мам… Мы решили, что так будет лучше. Мы тебе сняли квартиру. Вот адрес, вот договор. Там оплачено на два месяца вперед.
— Что?! — голос Веры Яковлевны взлетел до ультразвука. — Вы выгоняете мать? На мороз? В пустоту?
— Сейчас май, какой мороз? — Толя снял цепочку и шире открыл дверь. — Заходите. Берите вещи. Такси приедет через десять минут.
— Да я… да я в полицию заявлю! — теща влетела в квартиру, но не к сумкам, а в гостиную, и с размаху рухнула на диван. — Все! Умираю! Сердце! Юля, вызывай реанимацию!
— Не надо реанимацию, — Толя достал телефон. — Я сейчас позвоню вашему «гуру», мастеру Всеволоду. У меня есть его номер.
Скажу, что у его лучшей ученицы произошел энергетический затор, и она не может покинуть чужую территорию.
Вера Яковлевна замерла, один глаз подозрительно приоткрылся.
— Ты не посмеешь.
— Посмею. И еще я позвоню тестю. Расскажу ему, что вы пытаетесь разрушить семью дочери так же эффективно, как разрушили свою.
— Ах ты… черствый сухарь! — она вскочила с дивана с поразительной для умирающей легкостью. — Я к ним со всей душой, я им ауру чищу, а они мне — такси?
Юля, как ты можешь это терпеть? Он же тиран! Он же тебя в клетке держит!
Юля вдруг выпрямилась.
— Нет, мам. Это ты нас в клетке держишь. Ты за два года вытянула из нас кучу денег, ты испортила нам прошлый отпуск в Турции, потому что постоянно требовала, чтобы мы сидели с тобой и слушали твои лекции, пока Костя спал в номере.
Мы не черствые. Мы просто хотим жить своей семьей. Без Костиных долгов и без твоих нравоучений!
Вера Яковлевна посмотрела на дочь, потом на зятя.
— Ну и живите! Живите в своем болоте! Захлебнитесь своей ипотекой! Но когда у тебя, Юля, начнутся проблемы с женской энергией из-за этого деспота — не звони мне!
— Вещи забирайте, — Толя указал на сумки.
— Подавитесь вы своими вещами! Я возьму только самое необходимое!
Она схватила один чемодан в цветочек, гордо вскинула подбородок и направилась к выходу.
— Остальное Костик заберет! И попробуйте только не отдать!
Юля медленно опустилась на пол прямо в прихожей, среди оставшихся сумок. Толя сел рядом и обнял ее.
— Она меня ненавидит, — прошептала Юля.
— Нет, — Толя поцеловал ее в макушку. — Она просто злится, что кормушка закрылась. Это пройдет. Или не пройдет. Но нам нужно было это сделать, понимаешь?
— Понимаю. Но так больно…
— Завтра будет легче. Поедем заберем Димку, сходим в парк. Купим ему тот огромный конструктор, который он хотел.
У нас теперь… как это она говорила? Свободный поток финансов?
Юля слабо усмехнулась.
А через два часа приехал Костя. Выглядел он недовольным.
— Ну вы и г…ы, конечно, — пробурчал он, затаскивая сумки в лифт. — Мать у меня на кухне сидит, плачет. Говорит, вы ее чуть ли не изб…или.
Теперь мне ее слушать всю ночь! Могли бы и потерпеть, у вас же квартира большая.
— Кость, иди работай, — коротко бросил Толя. — А если еще раз услышу, что ты у матери наши деньги берешь, я приеду и лично объясню тебе, как устроен механизм получения пенсии по инвалидности!
Костя что-то невнятно прошипел и скрылся в лифте.
Вера Яковлевна в ту квартиру, которую они сняли, так и не переехала — деньги за аренду удалось вернуть лишь частично.
Она вернулась к Косте, где через два дня разругалась с невесткой в пух и прах. Теперь она живет на старой даче.
С Юлей она не общается, лишь иногда присылает в мессенджерах картинки с надписями: «Предательство близких пережить невозможно».
А Толик безгранично счастлив — жизнь без тещи новыми красками заиграла.
Закрывала глаза на предательство и пожалела