Так и не узнал о сыне

— Ты издеваешься, Лола? Второй раз за год? — Сережа уставился на две розовые полоски теста, который Лола выложила прямо на кухонный стол.

Лола шмыгнула носом и прижала к себе годовалого Андрюшку. Малыш копошился, пытаясь дотянуться до яркой упаковки теста, и недовольно кряхтел.

— Я не издеваюсь, Сереж. Оно само. Я же говорила, что мне нехорошо неделю уже…

— «Само» только кошки рожают, Лол! — Сережа потер лицо огромными, черными от въевшейся металлической пыли ладонями. — Мы эту-то квартиру едва тянем.

Хозяйка вчера опять звонила, про счетчики спрашивала. Я ведь не железный, и так по две смены у станка.

Глаза от сварки уже к вечеру не открываются, как песком засыпали.

— Ты думаешь, я этого хотела? — Лола почувствовала, как к горлу подкатывает привычный комок. — Я только-только спать начала нормально, работу присмотрела в кондитерской. Там график удобный был…

С Андрюшей бы бабушка Нина сидела.

— Да какая кондитерская теперь! — Сережа мерил шагами тесную кухню, то и дело задевая плечом подвесной шкафчик. — Теперь ты снова сядешь дома.

Еще на два года. А кормить вас троих я как буду? Нас четверо станет!

Лола опустила глаза.

— А если… — Лола запнулась, боясь произнести это вслух. — Если не оставлять?

Сережа замер.

— Не оставлять? — переспросил он шепотом. — Это как?

Под нож пойдешь? Ты же сама говорила, что это грех, что потом детей может не быть.

— А нищету плодить — не грех? — Лола вдруг закричала, и Андрюшка в ее руках испуганно замер. — Жить в этой конуре, считать копейки на смесь, ждать, когда ты с работы придешь злой и голодный? Ты этого хочешь?

— Я хочу, чтобы у меня семья была нормальная! — Сережа шагнул к ней и прижал ее к себе вместе с ребенком. — Я же не отказываюсь, Лол. Я расписаться предлагал. Еще месяц назад.

Давай поженимся, я еще подработку возьму, в гаражи пойду к мужикам, там сварщики всегда нужны. Вытянем. Слышишь? Вытянем.

Лола уткнулась носом в его рабочую куртку, от которой пахло гарью и дешевым табаком. Ей так хотелось ему верить…

С того злополучного корпоратива прошло почти два года, а она до сих пор помнила вкус дорогого шампанского и запах его парфюма — что-то терпкое, заграничное, совершенно не подходящее к ее тогдашнему дешевому платью.

Она была простой помощницей секретаря, а он — сыном владельца холдинга. «Золотой мальчик», для которого жизнь была бесконечной вечеринкой.

Все случилось быстро, под громкую музыку и вспышки смеха в темном углу арендованного клуба.

Лола тогда верила, что это начало сказки. А наутро сказка закончилась коротким «Созвонимся» и полным игнорированием в офисных коридорах.

Когда тест показал заветные полоски в первый раз, Лола не стала бегать за ним. Она видела, на каких машинах приезжают его друзья, знала, в каких элитных поселках живут его родители.

Кто она такая? Девчонка из общежития.

Уволилась в тот же день, удалила все контакты и просто исчезла.

— Лол, а ты чего не ешь? — Сережа осторожно тронул ее за плечо, вырывая из воспоминаний. — Остынет же. Я яичницу поджарил.

Лола вздрогнула. Они сидели на кухне, было уже поздно. Андрюшка наконец-то уснул в своей кроватке, заваленной мягкими игрушками.

— Не хочется, Сереж. Подташнивает.

— Это пройдет. Слушай, я тут подумал… — Сережа замялся, ковыряя вилкой в тарелке. — Нам надо к твоим съездить. Сказать.

— Зачем? Чтобы мать опять начала причитать, что я себе жизнь сгубила? Нет, спасибо.

— Ну, они же бабушка с дедушкой. Помогут, может, чем. Хоть картошки привезем из деревни.

— Сережа, дело не в картошке! — Лола резко встала. — Дело в том, что я боюсь. Боюсь, что ты меня бросишь через полгода, когда пеленки снова по всей комнате висеть будут.

Ты сейчас герой, а как спать перестанешь от криков, так и вспомнишь, что жизнь мимо проходит.

— Ты меня за кого принимаешь? — Сережа обиделся. — Я не твой этот… бывший. Который даже не знает, что у него сын растет. Я здесь. Я рядом.

Лола замерла.

— Ты все еще о нем думаешь? — тихо спросил Сережа. — Каждый раз, как на Андрюху смотришь, его вспоминаешь?

— Нет, — соврала Лола. — Не вспоминаю. Просто страшно, Сереж.

Он из богатой семьи. Если он узнает про Андрюшку, он его заберет.

У них адвокаты, связи, деньги. А у меня что? Съемная квартира и ты со сварочным аппаратом? Нас раздавят и не заметят.

— Да кто его заберет? — Сережа фыркнул. — Ему этот ребенок не нужен был тогда, не нужен и сейчас.

Богатые — они такие. Им проблемы лишние не сдались.

Ты зря себя накручиваешь.

— Ты не понимаешь. У его матери это может быть единственный внук. Она его в золотую клетку посадит, а меня к забору не подпустит. Поэтому я и молчу. Поэтому и ушла.

Сережа подошел к ней сзади и обнял. Его руки были теплыми, но Лолу все равно бил озноб.

— Давай так. Мы завтра пойдем и подадим заявление. Сделаем все по-человечески.

Я фамилию свою Андрюшке дам, если хочешь. Усыновлю официально.

И второй будет наш. Вместе. Понимаешь? Вместе — это когда никто никого не заберет.

Утром она решилась. Пока Сережа был в ванной, она достала телефон и зашла в социальные сети.

Профиль Захара был открыт: фотографии с горнолыжных курортов, новые машины, улыбающиеся девушки в вечерних платьях.

Она начала писать сообщение. Пальцы дрожали так, что она постоянно промахивалась мимо.

«Захар, привет. Нам нужно встретиться. Это касается того, что произошло на корпоративе. У меня есть ребенок, и он твой».

Она занесла палец над кнопкой «Отправить», но в этот момент из ванной вышел Сережа.

— Ты чего замерла? — спросил он, улыбаясь. — Собирайся, я с мастером договорился, он меня на пару часов отпустит. Пойдем в ЗАГС.

Лола быстро заблокировала экран телефона и спрятала его под подушку.

— Сереж, может, не сегодня? Мне нехорошо.

Улыбка сползла с его лица.

— Опять? Лола, мы так вечно будем откладывать. Чего ты ждешь? Принца на белом мерседесе?

— Не говори глупостей! Просто… я не уверена.

— В чем ты не уверена? Во мне? — Сережа сел на кровать и заглянул ей в глаза. — Скажи прямо. Ты хочешь этого ребенка или нет?

— Я хочу жить! — вскрикнула Лола. — Понимаешь? Просто жить, а не выживать!

Я молодая, Сережа! Я хочу красивые вещи, я хочу, чтобы мой сын рос в нормальных условиях!

— И ты думаешь, что если ты сейчас… избавишься от него, то все сразу станет «красиво»? — Сережа говорил горько. — Да мы те же самые деньги будем тратить на то, чтобы ты в себя пришла.

Ты же потом себе не простишь. Я тебя знаю.

— А ты пробовал жить на пособие? Ты пробовал выбирать между подгузниками и лекарствами?

— Я пробовал работать! — отрезал Сережа. — И я работаю. И буду работать еще больше. Знаешь, почему?

Потому что я тебя люблю. И Андрюху люблю, хоть он мне и не родной по кр..ви.

А ты… ты как будто все время одной ногой на выходе. Все ждешь, когда тебя кто-то спасет.

Он встал, быстро натянул куртку и вышел, хлопнув дверью.

Лола осталась одна. Она достала телефон. Сообщение все еще висело в черновиках.

Один клик — и ее жизнь может измениться. Захар может дать денег. Много денег.

Он может купить квартиру, обеспечить Андрюшку до конца дней. Но он может и уничтожить ее…

Сережа приходил поздно, ел в тишине и сразу ложился спать на полу, уступая диван Лоле и ребенку.

— Я записалась на пятницу, — между делом как-то бросила Лола.

Сережа замер с куском хлеба в руке.

— В клинику?

— Да. Так будет лучше для всех. Мы еще молодые, Сереж. Встанем на ноги, купим свое жилье, тогда и…

— «Тогда» не будет, — Сережа бросил хлеб на стол. — Если ты это сделаешь, я уйду.

Лола оторопела.

— Чего? Ты меня бросишь из-за этого?

— Я не брошу. Я просто не смогу на тебя смотреть.

Каждый раз, когда я буду видеть Андрюху, я буду помнить, что у него мог быть брат или сестра, а ты его… — он осекся. — Я думал, мы семья… — это когда вместе и в горе, и в радости.

А у тебя получается — только когда в радости и когда кошелек полный.

— Ты не имеешь права меня винить! — Лола вскочила. — Ты не знаешь, как это — бояться каждого завтрашнего дня!

— Я знаю, как это — когда тебя предают, — тихо сказал Сережа. — Мой отец ушел, когда мать забеременела сестрой. Сказал, что не потянет.

Я тогда поклялся, что никогда так не поступлю. А теперь получается, что ты поступаешь так же…

Он ушел на балкон.

— Сереж, вставай, — Лола тихонько толкнула его ногой.

Тот сразу вскочил.

— Чего? Андрюха проснулся?

— Нет. Я запись отменила.

Сережа сел, не веря своим ушам.

— Что ты сказала?

— Я говорю, никуда я не пойду. Остаемся вчетвером. Только ты… ты правда не бросишь?

Сережа вскочил, подхватил ее на руки и закружил по тесной комнатке.

— Не брошу! Слышишь? Никогда! Мы завтра же в ЗАГС, Лола! Я уже все узнал, там можно ускоренно, если справку принести!

— Тише ты, ребенка разбудишь, — засмеялась Лола сквозь слезы.

— Пусть просыпается! Пусть знает, что у него батя — лучший сварщик в городе!

Лолка, ты не бойся! Я тебе обещаю, что ты никогда об этом не пожалеешь! Я вторую, третью работу найду, будем жить как люди!

Господи, счастье-то какое… Я до сих пор не верю!

Лолка, я так тебя люблю! Просто словами не передать, как…

Через две недели они расписались. Скромно, без гостей и лимузинов.

Лола была в простом белом сарафане, который купила на распродаже, а Сережа — в новой рубашке, которую она сама выгладила до идеальных стрелок.

Они вышли из ЗАГСа, и Сережа бережно прижал к себе свидетельство о браке.

— Ну что, жена, пойдем за мороженым? На троих… нет, на четверых!

Захар так никогда и не узнал о существовании сына. Он продолжал менять машины и девушек, прожигая жизнь в бесконечных вечеринках, пока бизнес отца не рухнул.

А у Лолы и Сережи все сложилось. Через семь месяцев у них родилась дочка, которую назвали Верой.

Сережа со временем открыл свою небольшую мастерскую по художественной ковке, и они наконец смогли переехать в собственную, пусть и небольшую, квартиру.