В вестибюле ЗАГСа было многолюдно. И хотя для проведения каждой церемонии было выделено конкретное время, здесь собралось несколько пар со своими родственниками и друзьями.
Вероника смотрела на себя в большое зеркало и не узнавала: фата, белое платье, счастливая улыбка. Рядом стоял Арсений — немного напряженный, но красивый в своем строгом костюме. Он сжал ее руку.
— Волнуешься? — спросила она шепотом.
— Нет. Все хорошо.
Мать Арсения, Инна Васильевна, женщина с идеальной укладкой и властным взглядом, подошла к ним за несколько минут до церемонии. Она взяла сына под локоть, отвела в сторону, даже не взглянув на Веронику, и стала ему что-то говорить. Видно было, что женщина недовольна.
Вероника давно поняла, что не понравилась родителям жениха, и даже знала причину: Инна Васильевна ее не скрывала – женщина рассчитывала, что ее сын женится на девушке обеспеченных родителей, желательно со связями и положением в обществе.
Родители Вероники никак не соответствовали требованиям будущей свекрови: мать девушки преподавала в поселковой школе, а отец был обычным электриком.
Инна Васильевна была недовольна выбором сына, уговаривала его подумать, но в конце концов смирилась. Однако с некоторыми оговорками. Однажды Вероника случайно услышала обрывки такого разговора: «…я настаиваю… брачный контракт… раздельный бюджет… у неё ничего нет».
И на следующий день Арсений заговорил с Вероникой сам:
– Ника, давай уступим маме в этой мелочи. Хочет она брачный контракт – будет ей контракт. Многие наши знакомые его подписывали перед свадьбой. Я считаю, что ничего страшного в этом нет: подпишем, что имущество является собственностью того супруга, на которого оно оформлено. И все. Вот у меня есть квартира. Она моя. Но жить-то мы в ней будем вместе.
– А на кого мы будем оформлять то, что купим после свадьбы? – поинтересовалась Вероника.
– На чьи деньги куплено, на того и оформим. Вот для этого и нужен раздельный бюджет. Мы будем сбрасываться на быт, а оставшиеся деньги каждый сможет тратить так, как захочет. И если ты накопишь на машину и купишь ее, то она будет считаться твоей личной собственностью.
Вероника усмехнулась про себя: «С моей зарплатой молодого специалиста, работающего в фирме всего второй год, на машину я накоплю как раз к пенсии».
Зато у Арсения, который получал неплохие деньги в фирме, занимающейся индивидуальным строительством и ремонтом, зарплата была почти в два раза больше. Но не потому, что он был классным специалистом, просто фирма принадлежала его родителям.
— А если у нас будут дети? Этот контракт, раздельный бюджет… Это же не семья получается, а общежитие, — с сомнением сказала она.
Арсений вздохнул:
— Вероника, давай не начинать. Просто подпишем бумаги. Это ничего не меняет. Я люблю тебя. Дети будут, тогда и посмотрим. Мама права: надо быть благоразумными. Давай не будем ссориться из-за этой мелочи.
Она замолчала. Она любила его. Она верила, что любовь сможет победить все.
Год пролетел незаметно. Вероника работала, вела хозяйство, она не старалась особенно угодить свекрови, потому что поняла, что это бесполезно.
Инна Васильевна не устраивала унизительных проверок, не приходила в квартиру сына со своим ключом – хотя он у нее был – но время от времени на семейных обедах по какому-нибудь поводу, она не могла удержаться, чтобы как-то не уколоть невестку.
То обмолвится, что Арсений мог бы жениться более удачно, то посетует, что Вероника «недостаточно амбициозна» для их семьи. Спасало только то, что жили они отдельно и встречались не очень часто.
Но то, что произошло на свадьбе младшей сестры Арсения – Карины – раз и навсегда показало, что Веронику в этой семье только терпят.
В ресторане, во время банкета, Инна Васильевна, поздравляя молодоженов, громко заявила:
— Мы с отцом решили: нечего вам мыкаться по углам. Вот вам первый взнос на ипотеку — наш подарок. Мы считаем, что каждая девушка, выходя замуж, должна принести какое-то имущество в новую семью, а не приходить с пустыми руками. Стройте сразу свое гнездо!
Карина взвизгнула и бросилась обнимать мать. Арсений довольно хлопнул будущего зятя по плечу. А Вероника после этого «спича» свекрови почувствовала себя так, словно ее облили помоями.
Но это было еще не все. Когда пришло время фотографироваться, Инна Васильевна ловко взяла ситуацию в свои руки.
— Вероника, милая, отойди, пожалуйста, чуть в сторонку, — пропела она, поправляя прическу дочери. — Тут только самые близкие. Родители, дети. А ты встань вон там, сбоку. Если хочешь, потом отдельно с Арсением сфотографируешься.
— Мам, — попытался возразить Арсений, но мать метнула на него такой взгляд, что он осекся.
— Мы же хотим красивый кадр для семейного альбома? — добавила она, и это прозвучало как приговор.
Вероника отошла к стене, чтобы даже случайно не попасть в кадр. Она посмотрела на мужа: он улыбался, обнимая одной рукой сестру, а другой – мать.
Когда они вернулись домой, Вероника спросила у мужа:
— Ты мне ничего сказать не хочешь?
— А что я должен сказать?
— Ну, хоть что-нибудь по поводу того, что произошло во время фотографирования или по поводу тех слов, которыми твоя мать сопроводила свой подарок Карине?
— А что, я должен был встать и выступить с речью в защиту невест- бесприданниц? – спросил Арсений.
— Нет. Ты не должен был вообще допустить этого. Если бы ты раньше, когда твоя мать и Карина язвили в мой адрес, останавливал их, то сегодня эти слова не прозвучали. Знаешь, когда хамство и наглость не встречает отпора, они идут все дальше и дальше. Ты ни разу за эти полтора года не защитил меня.
— А ты сама почему молчала?
— Я думала, что я ЗА МУЖЕМ, но, как видно, ошиблась. Теперь буду иметь это в виду и в следующий раз отвечу обязательно. Только не думаю, что тебе это понравится, — сказала Вероника.
Через месяц после этих событий Вероника получила наследство. Совершенно неожиданно, от одинокой дальней родственницы со стороны отца. Тетя Неля жила в этом же городе, и папа просил присматривать за ней:
— Вероника, тетя Неля сама со всем справляется, ты просто иногда заходи к ней – чаю попить, поболтать. После смерти ее сестры она совсем одна. А так ты придешь, вы поговорите, ей хоть какое-то развлечение.
Веронике это было не в тягость, тем более что родственница прожила интересную жизнь и много могла рассказать. Так что эти визиты доставляли радость обеим.
Когда Вероника рассказала мужу о наследстве, он тут же поведал обо всем матери. А та сразу заинтересовалась, что невестка собирается делать с квартирой и накоплениями родственницы.
— Накоплений там немного – пусть лежат, через год надо будет памятник ставить, — ответила Вероника. – А когда оформлю все документы, то квартиру буду сдавать.
— Разумно, — сказала Инна Васильевна. – Эту двушку можно тысяч за сорок сдать, я узнавала. Подкопите денег, сделаете ремонт в ванной, к тому же Арсюше пора машину менять.
— А причем здесь ремонт и машина Арсения? – спросила Вероника. – Квартира будет моей, значит, и деньги от ее аренды тоже мои. Так что я буду класть их на отдельный счет и тратить, на что посчитаю нужным. Вы ведь сами настаивали, чтобы у нас был раздельный бюджет.
— А ничего, что ты живешь в квартире мужа? – возмутилась свекровь.
— Я в этой квартире не только живу, я в ней еще и готовлю, и стираю. Арсений только убирает и выносит мусор. Так что крышу над головой я отрабатываю.
— И куда потратишь?
— Пока не решила, но, по крайней мере, не буду экономить на кофе, чтобы купить себе зимние сапоги, и не стану делать вид, что я занята, когда коллеги пригласят пойти в кафе. А там видно будет.
Инна Васильевна ушла, и Вероника подумала, что этим дело и закончилось. Но оказывается, все только начиналось.
Через день после того, как Вероника официально стала наследницей и получила ключи от квартиры, к ним снова «на огонек» заявилась Инна Васильевна.
— Вероника, — начала она без предисловий, усевшись на кухне. — Мы все очень рады за тебя. Эта квартира, безусловно, подарок судьбы.
— Спасибо, — настороженно ответила Вероника.
— Но ты же понимаешь, девочка моя, что ты живешь в семье. У Карины скоро будет ребенок. Они с мужем влезли в ипотеку, им сейчас очень трудно. А у вас с Арсением уже есть жилье. Однушка, конечно, маловата, но вы пока молодые и без детей. А вот Карине с младенцем…
— Что вы предлагаете? — спросила Вероника.
— Я предлагаю по-родственному. По-честному. Ты подаришь эту квартиру Карине. Они въедут, продадут свою двушку, закроют ипотеку.
Вероника посмотрела на Арсения. Он сидел, уткнувшись в телефон.
— Арсений, — позвала она. — Ты это слышишь?
Он поднял глаза.
— Слышу. Мама дело говорит. Ну зачем нам две квартиры? У нас эта есть. Нормальная. А сестре реально помощь нужна.
— Это моя квартира, — тихо, но твердо сказала Вероника. — Мое наследство. Я не буду ее дарить.
Инна Васильевна всплеснула руками.
— Ах, вот оно что! Загордилась! Получила квартиру на халяву и нос воротит! А мы тебя в семью приняли, ты пришла без кола и двора! Арсений, ты это слышишь?
— Мам, выйди, пожалуйста, —сказал Арсений.
Женщина фыркнула, но удалилась, громко хлопнув дверью. На кухне повисла тишина.
— Вероника, — голос Арсения был ледяным. — Ты не права. Мы семья. У нас все должно быть общее.
— Общее? А твоя квартира? Она по брачному контракту твоя. Машина – тоже твоя. Твоя зарплата — твоя, моя — моя. Твоя мама никогда не считала меня семьей. На фотографии я была сбоку. Ты это видел? Ты промолчал.
— Это просто фотография!
— А это просто моя квартира. Я ее не отдам. Даже не проси.
Арсений встал из-за стола. Он был бледен.
— Тогда нам не о чем разговаривать. Я ставлю вопрос ребром: или ты оформляешь дарственную на Карину, или мы подаем на развод.
Вероника смотрела на него и не узнавала. Вместо любимого человека перед ней стоял чужой, расчетливый мужчина, который выбрал сторону матери и сестры.
— Ты прав, — сказала она, и голос её не дрогнул. — Нам действительно не о чем разговаривать.
Она собрала вещи за час. Самые необходимые. Документы, немного одежды. Арсений не вышел из комнаты. Он ждал, что она одумается и придет проситься обратно.
Она не пришла.
Зато пришли документы на развод. Делить было нечего, поэтому формальности не заняли много времени.
Арсений остался жить в своей квартире один. Карина с мужем продолжили платить ипотеку. А Инна Васильевна рассказывала всем знакомым, какая «меркантильная Арсюше попалась жена».
Родители помогли Веронике сделать ремонт в квартире, и она стала спокойно жить, не думая ни о бывшем муже, ни о Инне Васильевне. И только иногда, вспоминая два года своего замужества, сама себе удивлялась: «Почему я не ушла от всех них тогда, когда Арсений заговорил о раздельном бюджете?»
Не пришла попрощаться