Алиса закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, на мгновение прикрыв глаза. В прихожей пахло чем-то привычно-домашним, от чего защипало в носу. Из комнаты доносился голос дочери, Вари, которая, судя по интонации, рассказывала отцу что-то невероятно важное, случившееся в школе.
Антон выглянул на шум, вытирая руки о кухонное полотенце.
— Привет, красавица. Ты чего стоишь как статуя? Проходи, ужин готов. Варюха, мама пришла!
— Привет, — Алиса с трудом выдавила улыбку, сбросила туфли и, пройдя на кухню, тяжело опустилась на стул. Антон, почувствовав неладное, сел напротив.
— Рассказывай.
— Сокращают, — выдохнула она. — Весь отдел расформировывают. Реорганизация, мать её. Выплатят всё, что положено, и даже отрабатывать не надо, завтра уже свободна.
Муж молчал несколько секунд, переваривая информацию, а потом сказал:
— Слушай, ну и отлично! — он накрыл её руку своей. — Ты сама сколько раз говорила, что вымоталась в хлам? Отдохнёшь, отоспишься, а там найдёшь что-то спокойнее. На полставки, например. Чтобы с Варей побольше времени проводить. Я потяну, не переживай.
— Антон, ты серьёзно? — Алиса подняла на него усталые глаза. — Ипотека, машина, ребёнок…
— Да, Алиса, я серьёзно. Справимся. Лучше мы сейчас немного затянем пояса, чем ты свалишься от стресса. Считай, это знак. Знак, что пора что-то менять.
Варя влетела на кухню ураганом и сразу затараторила про контрольную по математике, которую написала на пятёрку. Алиса смотрела на них и чувствовала, как напряжение начинает отпускать. Может, Антон прав? Может, это действительно шанс?
Через две недели они втроём сидели в самолёте, летящем к морю. Алиса смотрела в иллюминатор на уплывающий вниз город и впервые за долгое время не думала о клиентской базе, дедлайнах и отчётности. Она думала о том, что жизнь, кажется, налаживается.
А дальше были десять дней счастья, которое закончилось почти сразу после их возвращения.
Звонок из больницы прозвучал как взрыв. Голос в трубке был ровным, официальным, он сообщил о тяжёлой аварии, о том, что муж жив, но состояние тяжёлое, идёт операция. Мир Алисы сузился до размеров больничного коридора, пропахшего антисептиком и болью.
Первые дни она жила на автомате. Больница — дом — Варя — снова больница. Антон лежал бледный, опутанный трубками, и в его глазах застыл немой вопрос, который он боялся задать. Вопрос о том, сможет ли он когда-нибудь встать.
Врачи были сдержанны:
— Прогнозы? Будем смотреть. Операция прошла успешно, но реабилитация будет долгой. Речь идёт о том, будет ли он ходить.
На пятый день, когда Алиса сидела у кровати, Антон вдруг сжал ее руку.
— Алис, — голос был хриплым и слабым. — Тебе нужно искать работу. Сейчас же.
— Ты с ума сошёл? Какая работа? Тут…
— Тут ты ничем не поможешь, а если банк у нас за неуплату заберет квартиру… — Он говорил с трудом, но жёстко. — Счета копятся. Я знаю, сколько у нас на картах. Надолго не хватит.
Она хотела спорить, но поняла: он прав. Дома ждала Варя, которой нужно было покупать форму, обувь, оплачивать кружки. Чуда не случится.
Она рассылала резюме по ночам, когда Варя засыпала. В фирмы попроще, в солидные компании, даже в мелкие конторы. Тишина или стандартные отписки «Ваше резюме нам интересно, мы вам перезвоним». Не перезванивали.
Через две недели отчаяния Алиса встретилась с Ритой, бывшей коллегой, с которой они иногда обедали вместе.
— Алис, привет. Как ты? Как Антон?
— Держимся. С работой только глухо. Никто не берёт.
Рита замялась, и Алиса физически почувствовала эту паузу.
— Слушай… я, наверное, не должна тебе говорить, но ты моя подруга. Тебя уволили не просто так. Тут такие разговоры ходят… — Рита понизила голос до шёпота, будто их могли подслушать. — Никакой реорганизации отдела не было. Вернее, была, но не так. Ваш отдел разделили на два: физлица и юрлица. На физлиц поставили Людмилу Викторовну, а второй… помнишь, к нам приходил молодой человек, Вячеслав Юрьевич, всё присматривался? Его начальником второго отдела поставили. А недавно Ирина, которая в кадрах сидит, шепнула, что он племянник исполнительного директора. А тебя просто… убрали. Сказали, что ты профессионал, но неудобный. Слишком самостоятельная. Ты уж прости, что говорю такое.
Алиса слушала и чувствовала, как внутри закипает холодная, тяжёлая злость. Её не сократили. Её уволили. Под благовидным предлогом, красиво, с компенсацией, но уволили, чтобы освободить место для чьего-то родственника. Еще и подленький слушок пустили. А теперь она сидит без копейки, с мужем-инвалидом на руках, и никто не хочет брать «неудобного человека».
— Спасибо, Рит, что сказала.
В ту ночь она не спала. А наутро, отвезя Антона на процедуры и усадив Варю за уроки, открыла ноутбук и зарегистрировалась на бирже фриланса. «Неудобная? — думала она, заполняя профиль. — Посмотрим».
Сначала было сложно. Заказы были мелкими: поправить договор аренды, составить исковое заявление на соседа, проконсультировать начинающего предпринимателя. Деньги — копейки, но это были деньги. Она вставала в шесть утра, чтобы поработать, пока Варя спит, в обеденный перерыв возила Антона на массаж, вечером делала с ним гимнастику, потом уроки с дочерью, потом снова работала, иногда за полночь.
Антон, как только смог сидеть, а потом и передвигаться по квартире с помощью ходунков, взял на себя всё, что мог. Однажды Алиса, вернувшись из магазина, застала его на кухне: он стоял, опираясь локтями на тумбу, и чистил картошку.
— Ты что делаешь? Сядь сейчас же!
— Ужин готовлю. Не смотри на меня так, я не сахарный. — Он усмехнулся, но в глазах была боль. Не физическая. — Я не могу просто лежать и смотреть, как ты пашешь. Давай, иди работай. Варька, иди сюда, будем уроки делать.
Это стало их новым распорядком. Алиса работала в комнате, Варя с Антоном корпели над тетрадями на кухне.
Однажды, примерно через полгода такой жизни, Алиса открыла почту и обомлела. Письмо от Константина Геннадьевича, владельца крупной строительной компании, с которым она работала, когда ещё возглавляла отдел.
«Алиса, здравствуйте. Слышал, вы теперь на вольных хлебах. Нужна помощь с одним сложным договором по слиянию. Ваши условия?»
Она справилась. Договор был составлен безупречно, и Константин Геннадьевич остался доволен. А через месяц ей написал его партнёр. Потом ещё кто-то. Сарафанное радио, о котором она столько слышала, заработало в полную силу.
Теперь проблемой стало не отсутствие клиентов, а отсутствие времени. Восемь часов работы — святое. Четыре часа — реабилитация Антона: массаж, ЛФК, бассейн. Дом, Варя, школа. Она спала по пять часов и чувствовала, что если остановится хоть на минуту, то просто рухнет.
— Мам, а почему ты никогда не отдыхаешь? — спросила как-то Варя, глядя, как мать работает за ноутбуком.
— Отдыхаю, доченька. Просто отдых у меня сейчас такой. Зато мы вместе.
Антон научился готовить полноценные обеды, сидя на специальном высоком стуле. Он брался за пылесос, передвигаясь по комнате с ходунками и чувствуя себя ужасно неловко, но делал это.
Он видел, как Алиса во многом отказывает себе, покупая ему дорогие препараты, оплачивая сеансы массажа, и понимал: он должен вернуться в строй, чтобы она наконец выдохнула.
Так прошло три года.
— Ну, мама, смотри, всё пятерки! — Варя, уже совсем взрослая, почти пятиклассница, с гордостью разложила на столе итоговый табель. Четвертый класс окончен на «отлично».
— Умница моя, — Алиса обняла дочь, но взгляд её был прикован к экрану ноутбука, где висело открытое письмо. Очень солидная фирма, прямые конкуренты её бывшей компании, предлагала ей должность руководителя отдела.
Из кухни, донёсся голос Антона:
— Варь, зови маму ужинать!
— Иду, — рассеянно отозвалась Алиса.
После ужина, когда Варя убежала в свою комнату, Антон спросил:
— Ты чего такая задумчивая? Вроде всё хорошо.
— Предложение по работе пришло. От компании «ТехноПлюс». Конкуренты. Руководителем отдела.
— И в чём проблема? — он искренне удивился. — Ты же мечтала о таком уровне.
— Порядочно ли это? Уйти к конкурентам? У меня там бывшие коллеги, клиенты… Вдруг это будет выглядеть как предательство?
Антон усмехнулся и сел напротив.
— Алиса, какие коллеги? Которые сдали тебя, чтобы посадить на твоё место племянника? Ты про «неудобного человека» уже забыла? Посмотри на нас. Мы три года выкарабкивались. Ты построила свой бизнес с нуля, пока я учился заново ходить. Ты никому ничего не должна.
На следующий день она навела справки. Позвонила всё той же Рите, которая теперь работала в другом месте.
— Ой, Алис, ты не представляешь, что там творится! — затараторила Рита. — Людмилу Викторовну через год после тебя на пенсию отправили. А два отдела, которые тогда разделили, снова объединили в один. И знаешь, кто им руководит? Ну, этот, Вячеслав Юрьевич! До сих пор. Говорят, он ничего не делает, все на зама свалил, а зарплата в три раза больше, чем у Людмилы была. Клиенты начали потихоньку уходить…
Алиса положила трубку и посмотрела в окно. «Неужели вся эта реорганизация была затеяна для того, чтобы освободить место для него?» — пронеслось в голове.
Вся её жизнь, тот страшный год, три года ада — всё это оказалось лишь следствием чьей-то маленькой, подлой интриги?
Колебания исчезли. Она согласилась на новую работу.
А потом случилось то, что и должно было случиться. Клиенты, с которыми она работала на фрилансе и которые помнили её ещё «по прошлой жизни», узнав, что Алиса теперь работает в «ТехноПлюс», начали массово разрывать договоры со старой компанией. За ней шли, потому что ей доверяли. Потому что она была тем самым «неудобным», но настоящим профессионалом, который вытащит любой проект, даже если для этого придется работать ночами.
Через полгода всё наладилось. Антон работал удаленно на хорошую фирму, получал не меньше прежнего. Варя так же отлично училась в школе и занималась музыкой. Алиса руководила отделом, и у неё всё получалось.
Как-то вечером к ним зашла приятельница, с которой Алиса давно не виделась.
— Ну, как вы? Антон, ты вообще отлично выглядишь, не скажешь, что такое было. А ты, — она повернулась к Алисе, — на новой работе, говорят, суперпроект ведёшь? Везёт тебе, Алиса.
Алиса переглянулась с Антоном. В его глазах блеснуло что-то тёплое и понимающее.
— Везёт, — спокойно ответила Алиса. — Очень везёт.
Она обвела взглядом кухню. Вот здесь, у этой плиты, Антон два года назад стоя пытался готовить, обливаясь потом от напряжения. Вон в той комнате она ночами работала, чтобы заплатить за его массаж. А вот за этим столом Варя делала уроки, и отец проверял у неё математику, потому что мать была на очередном созвоне с клиентом.
— Везёт, — повторила она тише, уже для себя.
Она вспомнила те три года. Ту бесконечную усталость, тот страх, когда ей никто не завидовал и не говорил про везение. Тогда была только работа, боль, долг и любовь — все то, что она тащила на себе, как тяжёлый, но бесценный груз.
Везёт, значит… Она усмехнулась. Везение — это просто умение не сломаться в те минуты, когда никто не видит. И теперь она это знала лучше всех.
Родной отец объявился