— Расскажи мне все. Прямо сейчас, — Ваня сел обратно и скрестил руки на груди. — С самого начала. Про дом, про участок, про каждого кредитора. Я хочу знать глубину этой ямы.
Катя глубоко вздохнула и начала говорить.
— Катя, ты издеваешься? Ты хочешь сказать, что пятисот тысяч просто… не хватило? — Ваня швырнул на стол стопку распечаток.
Катя даже не вздрогнула.
— Вань, не ори. У меня голова раскалывается, — тихо попросила она. — Деньги ушли по назначению. Ты же сам хотел, чтобы мы закрыли хвосты.
— Хвосты? — Ваня нервно хохотнул. — Я продал нашу единственную машину. Ту самую, на которую мы вместе копили, на которой возили рассаду твоей маме и ездили в Икею за кроваткой для… Я отдал тебе все до копейки.
Пятьсот тысяч рублей, Катя! И сейчас я открываю почту, а там уведомление, что остаток долга на конец года — миллион триста? Откуда? Как это вообще математически возможно?
Катя наконец отложила нож.
— Там были пени. И штрафы. Ты же не думал, что все так просто?
— Я думал, что у моей жены нет от меня секретов, — Иван опустился на стул напротив. — Когда мы женились, ты сказала, что у тебя есть доля в доме. Что ты ее выгодно обменяла. Помнишь?
Мы еще шампанское открывали. Ты говорила: «Ванечка, теперь у нас есть участок, это наш старт».
— Ну, обменяла. И что? — Катя пожала плечами. — Участок был проблемный. Газа нет, свет вести дорого. Я его продала.
— Когда?
— Ваня, ну какая разница? Эти деньги пошли в дело.
— В какое дело, Катя? — голос Вани сорвался на хрип. — На свадьбу? Ты потратила деньги от продажи земли на лимузины и этот дурацкий ресторан с позолоченными стульями?
Пока я впахивал менеджером по двенадцать часов, ты просто проедала наше будущее?
— Не только на свадьбу, — она отвела взгляд. — Были долги еще до тебя. По учебе, по маминым делам…
Я не хотела тебя грузить. Ты же у нас такой правильный… Сто тысяч в месяц получаешь, и уже чувствуешь себя королем мира.
А жизнь, Ванечка, нормальная, дороже обходится!
— Значит, пока я планировал нашу жизнь, ты планировала, как половчее перезанять, чтобы переотдать?
Ты понимаешь, что я менеджер? Обычный менеджер. Мои сто тысяч — это предел для нашей конторы.
Иногда бывает премия, иногда — один оклад. Нам на жизнь-то едва хватало, а теперь у нас минус миллион триста и нет машины.
— Машину можно новую купить. В кредит, — вставила Катя.
— В кредит?! — Ваня вскочил. — Еще один кредит? Ты в своем ума вообще?
Мы машину продали, чтобы вылезти из ямы, а ты предлагаешь закопаться еще глубже?
— Все так живут, Ваня. Не делай из этого драму.
— Нет, не все. Люди не продают землю, чтобы пустить пыль в глаза гостям на свадьбе.
Жены не врут мужьям про манипуляции с недвижимостью.
Ты хоть понимаешь, что ты сделала? Ты фактически украла у нас этот год. И следующий тоже. И тот, что за ним!
— Я работала! — выкрикнула Катя. — Я тоже приносила деньги!
— Где они?! Деньги эти? Я закрывал твои спонтанные покупки, я платил за аренду, я покупал продукты. Я верил тебе, Кать.
Верил, когда ты говорила, что на работе задержки, что премии урезали. А ты в это время что делала? Гасила проценты по микрозаймам?
Катя молчала.
— Расскажи мне все. Прямо сейчас, — Ваня сел обратно и скрестил руки на груди. — С самого начала. Про дом, про участок, про каждого кредитора. Я хочу знать глубину этой ямы.
Катя глубоко вздохнула и начала говорить.
— Когда мы только познакомились, у меня уже были долги. Немного, тысяч двести.
Потом подвернулся вариант с домом. У нас с теткой были доли. Она хотела продать, я — нет.
В итоге мы договорились, что я меняю свою часть на участок в Подмосковье. По бумагам там все было красиво, а по факту — болото.
— И ты мне сказала, что это «золотая жила», — перебил Ваня.
— Да, сказала. Потому что хотела казаться тебе ровней. Ты такой весь из себя успешный, в костюмчике, в иномарке…
А я кто? Девчонка из хрущевки с долгами? Я начала продавать этот участок по кусочкам. Сначала один угол, потом другой. Денег давали мало. А тут свадьба.
Ты хотел просто расписаться, а я… я хотела, чтобы все увидели: у Кати все хорошо. Что я вышла замуж за перспективного парня, что у нас все хорошо…
Я думала, что вырулю… Что на работе поднимут оклад, что участок подорожает…
А потом мы купили ту машину. Ты так радовался. Говорил: «Теперь будем мобильными, Катя».
Я не могла тебе сказать, что за эту мобильность мы платим деньгами, которых у нас нет. Я брала новые кредиты, чтобы гасить старые. А потом проценты поползли вверх…
— И тогда ты согласилась продать машину? — Ваня прищурился. — Ты изобразила такую жертвенность.
Говорила: «Милый, ты прав, нам нужно избавиться от кредитов, давай продадим ласточку». А сама просто знала, что банк уже дышит тебе в затылок?
— Да, — Катя шмыгнула носом. — Знала.
— Пятьсот тысяч ушли… и осталось еще миллион триста. Катя, это тринадцать моих полных зарплат. Больше года жизни. И это если мы не будем есть, пить и платить за квартиру.
— Ваня, ну ты же можешь найти подработку? — она робко коснулась его руки. — Ты же талантливый менеджер. Тебя везде возьмут.
Может, в продажи пойдешь? Там проценты больше…
Ваня резко отдернул руку.
— Ты сейчас серьезно? Ты предлагаешь мне вкалывать на двух работах, закрыть кредиты, которые ты без моего ведома понабирала?
— Это была наша свадьба! Наша, Ваня!
— Нет, Кать. Это тебе нужно было шоу. И теперь я должен за него платить.
Ваня встал и подошел к окну. Во дворе на месте их проданной машины стоял старый облезлая «шоха» соседа.
— Мы хотели ребенка, — тихо сказал он. — Ты пила витамины, мы обсуждали имена.
— Мы и сейчас можем, — голос Кати дрогнул. — Как связаны дети и долги?
— Дети — это ответственность, Катя! Как я могу заводить ребенка с человеком, который врет мне про миллионные долги?
Как я могу доверять тебе бюджет, если ты слила наследство в никуда? Ты хоть понимаешь, что если бы ты сейчас забеременела, мы бы просто пошли по миру через полгода?
— Ты преувеличиваешь. Моя мама поможет…
— Твоя мама живет на пенсию в хрущевке! — Ваня обернулся. — Хватит строить иллюзии! Посмотри на эти бумаги! Мы — нищие. Из-за тебя.
Катя закрыла лицо руками и зарыдала. Громко, со всхлипами, как обиженный ребенок.
Раньше этот звук заставлял Ваню бросать все и бежать ее утешать, а сейчас он не чувствовал ничего, кроме раздражения.
— И что теперь? — выдавила она сквозь слезы. — Ты уйдешь? Развод?
Ваня долго молчал.
— Я не знаю, Катя. Честно — не знаю. Мне нужно подумать. Я поеду к родителям на пару дней.
— Не оставляй меня одну с этим, — она вцепилась в край стола. — Мне страшно. Мне коллекторы звонят, Ваня. Они угрожают.
Ваня замер у двери.
— Коллекторы? Ты еще и это скрыла?
— Они… просто напоминают пока.
— Господи, — Ваня схватил куртку. — Сколько от тебя проблем.
Он вышел из квартиры, не оборачиваясь. Спускаясь по лестнице, он считал ступеньки, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.
Миллион триста, плюс аренда, плюс еда, плюс проезд на метро, потому что машины больше нет.
Через два дня он вернулся. Жену он нашел на кухне.
— Я составил план, — сказал он, бросая на стол тетрадь. — Я не развожусь. Пока. Но у меня есть условия.
Катя подняла на него глаза.
— Какие?
— Твоя карта теперь у меня. Весь твой оклад — до копейки — идет на погашение. Я буду выдавать тебе на проезд и на обеды.
Каждую неделю мы будем садиться и сверять остатки по счетам. Ты покажешь мне все доступы к твоим личным кабинетам во всех банках.
И — самое главное — про ребенка мы забываем минимум на три года. Пока этот долг не превратится в ноль.
— Три года? — прошептала она. — Но мне уже будет тридцать…
— Значит, будет тридцать, — отрезал Ваня. — Ты согласна?
Катя медленно кивнула.
— Согласна.
— И еще одно, — Ваня подошел к ней вплотную. — Если я узнаю, что ты взяла еще хоть один рубль в долг, даже у соседки до получки — я уйду в тот же день. И расхлебывать это ты будешь сама.
— Я поняла, Ванечка. Я все поняла.
Вечером они толком не разговаривали. В молчании поужинали и разошлись по комнатам.
Иван улегся в гостиной — ночевать в одной комнате с супругой ему не хотелось. Решение остаться в семье далось ему очень тяжело, конечно, первым порывом было уйти, бросить все, но…
Жену ему было жаль. Ваня прекрасно понимал, что она одна не справится.
Ваня нашел вторую работу — по вечерам он делал отчеты для небольшой логистической фирмы.
Приходил домой в одиннадцать, ел пустые макароны и ложился спать, не глядя на жену.
Катя почти не отсвечивала, она старалась быть незаметной. Больше не просила новых вещей, не ходила с подругами в кафе, все заработанное отдавала мужу.
За месяц они смогли закрыть еще сто тысяч. Оставалось миллион двести.
— Смотри, — Ваня как-то показал ей график в тетради. — Если сохраним темп, то за год-полтора мы выйдем в плюс.
— Так долго, — вздохнула Катя.
— А у нас выхода другого нет, — ответил он.
Иногда, по ночам, Ваня лежал и думал: а стоит ли оно того? Стоит ли его молодость, его нервы и его стоптанные кроссовки этой женщины, которая так легко предала их будущее ради одного дня в белом платье?
Сам себе на эти вопросы он ответить не мог. Он просто продолжал работать, хватаясь абсолютно за все.
В выходные подрабатывал пешим курьером, порой ночами выходил грузчиком на овощебазу. Потому что жить тоже было на что-то нужно.
Где-то в глубине души Ваня понимал, что своим поступком жена отобрала у их пары самое главное: доверие. А как без него семью строить?
Они прожили вместе еще два года, выплачивая долги, но после окончательного погашения кредитов тихо развелись, осознав, что общая беда была единственным, что их связывало.
Конечно, Катя предпринимала попытки сохранить этот союз: предлагала мужу завести ребенка, обещала, что больше никогда его не обманет и в долг и копейки ни у кого не возьмет, но Иван не захотел.
Ничего, кроме раздражения, он к теперь уже бывшей супруге он не испытывал.
Ваня со временем купил новую машину и встретил женщину, которую полюбил именно за патологическую честность.
Долгов у Арины не было — Иван тайком это первым делом проверил.
Катя, узнав о том, что ее бывший муж снова женился, уехала в другой город. Там она собиралась начать новую жизнь с чистого листа.
Ушла с чемоданом