Если тебе что-то не нравится — дверь там

Нина привычно указала в сторону прихожей.

— Только помни: как только ты выйдешь, там выстроится очередь из тех, кто давно ждет моего звонка.

— Ты действительно хочешь знать правду, Марк? Прямо здесь? — Нина вызывающе вскинула подбородок, поправляя шелковый халат.

— Я хочу знать, почему в твоем телефоне сообщения от человека, которого я не знаю, и почему ты пахнешь чужими мужскими духами, когда возвращаешься с «девичника», — рявкнул Марк.

— Хорошо, слушай. Ты же сам всегда говорил, что я эффектная женщина, что мне нужно блистать. Так вот, мне мало одного зрителя. Я хочу собирать целые залы!

— То есть, у тебя несколько …?

— Господи, Марк, не будь таким занудой! Дело ведь не в количестве, дело в ощущениях.

Один дает мне азарт, другой — какую-то дикую нежность, третий… ну, ты сам понимаешь. Это как дегустация.

Я же не ухожу от тебя. Я всегда возвращаюсь домой.

— То есть ты мне наставляешь рога, пока я пашу для того, чтобы обеспечить тебя и твоего сына?!

— Нашего сына, Марк! Не смей сейчас делить нас на твое и мое! Ты сам выбрал эту жизнь двенадцать лет назад. Ты знал, на ком женишься.

Марк закрыл глаза. В памяти всплыл тот день, когда он впервые увидел ее.

Нина тогда казалась сошедшей с обложки журнала, несмотря на то, что на руках у нее был восьмимесячный Артем.

Она была растеряна, брошена биологическим отцом ребенка, но от нее шла такая аура, что Марк, успешный, но одинокий из-за своего диагноза мужчина, пропал мгновенно.

— Я знал, что ты красавица, Нина, — тихо произнес он. — Но я не знал, что ты… Настолько беспринципная!

— Перестань нагнетать! Что изменилось? Мы живем в достатке, у тебя отличная машина, у меня — все, что я захочу. Артем тебя обожает.

Ты ведь не можешь иметь своих детей, Марк. Тебе судьба подарила готовую семью. Почему ты сейчас все портишь своим неуместным любопытством?

Если тебе что-то не нравится — дверь там, — Нина привычно указала в сторону прихожей. — Только помни: как только ты выйдешь, там выстроится очередь из тех, кто давно ждет моего звонка.

Ты же этого боишься? Что я достанусь кому-то другому?

Это был ее коронный прием. Все двенадцать лет при любой крупной ссоре она грозила уходом.

И Марк, ведомый своим главным страхом — остаться совсем одному, без этой яркой женщины и без мальчика, которого он полюбил больше жизни, — всегда отступал.

Первый раз он узнал об предательстве случайно, года три назад.

Нашел в планшете забытую переписку, увидел фотографии, от которых чуть с ума не сошел.

Тогда был грандиозный скан…дал.

— Как ты могла? — кричал он, швыряя планшет на диван. — Я же для тебя все!

— Это была ошибка, Марк! Просто минутная слабость, — Нина рыдала так искренне, что он сам едва не расплакался. — Он меня просто выслушал, когда ты был в командировке.

Мне было так одиноко!

Пожалуйста, не бросай нас! Артем не переживет твоего ухода!

И он простил. Списал на случайность. Но… Со временем он стал замечать, что она даже не особо скрывается.

Новые украшения, которые он не дарил, короткие звонки, обрывающиеся, как только он входил в комнату.

А теперь вот это…

Субботним утром Марк застал Нину на террасе. Она пила кофе и что-то увлеченно печатала в телефоне.

— С кем переписываешься? — спросил он, присаживаясь напротив.

— С подругой, — не моргнув глазом, ответила она.

— Нина, я видел уведомление. Там мужское имя. И подпись… скажем так, не совсем дружеская.

Она вздохнула, отложила телефон и посмотрела на него в упор.

— Слушай, Марк. Давай начистоту. Мы взрослые люди. Тебе за сорок, мне тридцать пять.

Я тебя люблю, правда. Но мне нужно подтверждение моей привлекательности. Мне нужно чувствовать этот электрический разряд с кем-то новым.

— Ты сейчас серьезно? Ты оправдываешь предательство физиологией?

— А чем еще? — она пожала плечами. — Ты же не ешь каждый день только борщ, верно? Тебе хочется то суши, то стейк.

— Ты сравниваешь себя с едой? Или меня?

— Я сравниваю наши потребности. Марк, пойми, я не влюбляюсь в них. Это просто… спорт. Разрядка.

Если хочешь, я могу делать это так, чтобы ты вообще ничего не замечал. Но ты же сам лезешь в мой телефон.

— То есть, проблема во мне? В том, что я «лезу»?

— Именно. Живи и радуйся. У тебя есть все. У нас отличная семья.

Артем сейчас в лагере, вернется через неделю — пойдем все вместе в кино, как раньше.

Зачем тебе эта правда? Она же тебе только мешает.

Марк смотрел на нее и не узнавал. Где та хрупкая девушка, которую он хотел защитить от всего мира?

Перед ним сидела циничная, уверенная в своей безнаказанности женщина.

— А если я начну делать то же самое? — спросил он неожиданно для самого себя. — Тебе это понравится?

Нина звонко рассмеялась.

— Ты? Марк, не смеши. Ты однолюб до мозга костей. Ты даже в ресторане заказываешь одно и то же блюдо десять лет подряд.

Ты не сможешь. И потом… ты же знаешь, что я — лучшее, что было в твоей жизни.

Она встала, подошла к нему и легко поцеловала в макушку.

— Перестань дуться. Вечером придут Самойловы, закажи кейтеринг. Я хочу, чтобы все было на высшем уровне.

Она ушла в дом, а Марк остался сидеть на террасе.

Весь вечер он наблюдал за ней. Нина блистала. Она была душой компании, шутила, кокетничала с Самойловым-старшим, и тот буквально таял под ее взглядом.

Марк видел, как она на мгновение задержала руку на плече гостя, как прошептала что-то ему на ухо, вызвав взрыв смеха.

— Твоя Нина — просто огонь, Марк, — шепнул ему Самойлов, когда они вышли покурить. — Завидую тебе белой завистью. Как тебе удается ее удерживать?

— Иногда мне кажется, что я ее не удерживаю, — ответил Марк, глядя на темные верхушки деревьев за забором. — А просто стою рядом, пока она несется мимо.

— Ну, такая женщина требует жертв, — философски заметил приятель. — Но оно того стоит, а?

Марк не ответил.

Через две недели Артем вернулся из лагеря. Мальчик вытянулся, возмужал. Марк смотрел на него и сердце замирало: как сказать ему?

— Пап, смотри, какой я нож привез! — Артем с гордостью показывал сувенир. — Нам там мастер-класс давали по резьбе. Я тебе сделаю ручку для трости, когда ты старым станешь.

— Спасибо, сынок, — Марк обнял его. — Большое спасибо.

В тот же вечер, когда Артем ушел к другу, Нина зашла в кабинет к Марку.

— Я завтра уеду на пару дней в загородный отель, — сказала она, глядя в зеркало и поправляя серьгу. — Нужно отдохнуть от городской суеты.

— С кем? — коротко спросил Марк.

— Одна, — она на секунду замялась. — Хочу побыть в тишине.

— Нина, не лги мне больше. Пожалуйста. Отель «Лесовичок», номер 302. Я видел бронирование в твоей почте. И там указано два человека.

Нина медленно обернулась.

— Ты следишь за мной? Опять? Тебе мало было прошлого раза?

— Я не следил. Уведомление пришло на наш общий планшет. Ты даже не потрудилась выйти из аккаунта.

— Ну и что? — она сорвалась на крик. — Ну и поеду! Да, с мужчиной! И что ты мне сделаешь? Опять будешь плакать и просить, чтобы я никуда не уходила?

— Нет, — Марк встал из-за стола. — В этот раз я не буду просить. Уйду я…

— Ой, напугал! — она картинно всплеснула руками. — И куда ты пойдешь? В свою пустую квартиру, которую ты сдаешь?

Будешь там сидеть в одиночестве и вспоминать, как тебе было со мной хорошо?

— Возможно. Но зато там я буду один.

— Ты не сможешь без Артема! Ты же его любишь! Если ты уйдешь — ты его не увидишь! Я запрещу ему с тобой общаться!

— Ты не сможешь этого сделать, Нина. Артему почти тринадцать. Он все видит, он не глупый.

И он знает, кто был с ним все это время, а кто пропадал на «девичниках».

— Убирайся! — Нина схватила со стола тяжелую пепельницу и швырнула ее в стену. — Убирайся прямо сейчас! Завтра ты приползешь на коленях, но я уже не открою!

Марк молча вышел из кабинета. А потом ушел и из дома, который купил несколько лет назад и по дурости сразу подарил жене.

Первые три недели в съемной квартире были адом. Нина звонила каждый день. Сначала она кричала, проклинала его, обещала стереть в порошок, потом тон сменился — он стала делать вид, что ей все равно. А потом начались слезы.

— Марк, вернись, — рыдала она в трубку в три часа ночи. — Артем постоянно спрашивает о тебе. Он не хочет заниматься футболом, он замкнулся. Мне так тяжело одной.

— У тебя же есть друзья, Нина. Пусть они помогут.

— Ты не понимаешь… — ее голос дрожал. — Мне нужен ты. Я обещаю, я все изменю! Я удалила все контакты, я клянусь!

Я пойду к психологу, мы пойдем вместе! Только не оставляй меня.

Я поняла, что совершила огромную ошибку. Ты — единственный мужчина, которого я действительно люблю.

Марк слушал ее, и внутри у него боролись два человека. Один, прежний, хотел бросить все, сорваться, приехать, обнять ее и снова поверить в эту красивую ложь.

Другой, новый, понимал: это не конец. Это просто перерыв перед следующим загулом.

— Нин, ты не изменишься. Никогда. У тебя натура такая, характер. В тридцать пять люди не меняются.

Ты отпусти меня просто, хорошо? Не звони, не пиши, ничего не проси.

Я от Артема не отказываюсь, буду до конца своих дней считать его сыном и всячески ему помогать. А с тобой я жить не буду.

Нин, устал я…

Марк все-таки подал на развод. Расторжение брака сопровождалось и дележкой имущества — Нина инициировала этот процесс.

Марк лишился половины того, что нажил с ней за двенадцать лет, но это его не особо расстроило — еще дешево отделался. Как говорится, хорошо, что Господь взял деньгами…