— Предательница! — закричала мать, наконец осознав серьезность ситуации. — Мы для тебя все сделали, а ты из-за какого-то мужика брата родного бросаешь? Как ты ему в глаза смотреть будешь?
— Так же, как вы смотрели мне, когда запрещали поступать на юриста, — отрезала Полина. — До свидания.
— Полина, ты меня слышишь? Завтра ты идешь в отдел кадров и пишешь заявление. С кафе покончено, — отец хлопнул ладонью по кухонному столу.
Полина замерла.
— Пап, в каком смысле — покончено? У меня там смена, меня ребята ждут. Шеф сказал, что я лучший работник, мне премию в этом месяце дадут!
— Мало ли что он сказал, — подала голос мать, не отрываясь от чистки картошки. — Твой отец дело говорит.
Он договорился с директором нашей школы. Будешь там помощником повара. Зарплата та же, зато все под боком.
— Я не хочу в школу! — взвилась Полина. — Я профессиональный повар, а не раздатчица каши в столовке! Я карьеру в кафе построить могу!
Почему вы за меня решили?
— А потому, — отец встал. — Что Вите в этом году сложнее. Нагрузка большая, английский этот дурацкий…
Будешь присматривать за ним на переменах. А после уроков — забираешь его и ведешь на курсы. И никаких возражений.
— Присматривать? Пап, ему восемь лет! Он не младенец!
— И еще одно, — отец прищурился, проигнорировав ее возмущение. — С тем парнем, с которым ты таскаешься…
Его как зовут? Артем? Забудь. Чтобы я его больше в нашем дворе не видел.
Пока брат школу не закончит — никаких женихов. Тебе есть чем заняться дома.
— Вы издеваетесь?! Шутите?!
— Какие уж тут шутки, дочь, — вздохнула мать. — Погуляла — и хватит. Нам о будущем Витеньки думать надо. А ты — девка взрослая, обязана опорой быть.
Все испортилось, когда Полине исполнилось тринадцать.
До этого ее жизнь напоминала картинку из рекламы: любящие родители, совместные поездки на реку по выходным, разговоры по душам перед сном.
Она была единственной, любимой, «папиной принцессой». А потом родители решили, что «для полного счастья» не хватает сына.
Когда родился Витя, Полине исполнилось четырнадцать.
Вначале она была в восторге. Розовощекий младенец казался живой куклой, она с удовольствием качала коляску и подавала присыпку.
Но «сказка» закончилась быстро.
— Поля, я выхожу на работу, — объявила мама, когда брату едва исполнилось полтора года. — Директор звонил, проект горит, бонусы хорошие обещают.
Бабушка будет приходить днем, а ты, как из школы вернешься, ей помогай.
— Но, мам, у меня же секция волейбола… И репетитор по математике, — робко напомнила Полина.
— Ничего, пропустишь пару месяцев, — отрезал отец. — Маме нужно карьеру восстанавливать.
Бабушка старенькая, ей тяжело уже с маленьким. Справишься.
С этого дня жизнь Полины превратилась в бесконечный цикл из подгузников, манной каши и стирки.
Бабушка уходила ровно в шесть вечера, когда начинался сериал.
Родители возвращались в восемь, а то и в девять — уставшие, с ног валящиеся.
— Полин, Витя опять плачет! — кричал отец из гостиной, не отрываясь от телевизора. — Сделай что-нибудь, я только присел!
И Полина шла. Укачивала, кормила, переодевала.
Ночами она вскакивала к кроватке по три-четыре раза, потому что родители очень крепко спали после работы.
Утром она шла в школу.
— Полина, опять два за контрольную? — учительница истории сочувственно качала головой. — Ты же была отличницей. Что происходит?
— Я просто… не выспалась, — шептала девочка, отчаянно борясь со сном.
А дома ее ждал скан..дал.
— Мы тебя кормим, одеваем, а ты в интернете своем сутками сидишь! — гремел отец, швыряя дневник на стол. — Вот оценки и поползли!
Меньше сериалов смотреть надо, тогда и время на уроки найдется.
— Я не смотрю сериалы, папа! Я Витю спать укладывала до двух ночи! — пыталась объясниться девочка.
— Не оправдывайся! Просто признай, что ты ленивая, — обрывала ее мать. — Витенька — маленький, он не может быть помехой для учебы, если правильно распределять время.
Бери пример с нас — мы все успеваем.
Когда Витя пошел в сад, стало чуть легче. Полина смогла подтянуть оценки, буквально выгрызая часы на учебу в промежутках между домашними делами.
К одиннадцатому классу она твердо решила: уедет в соседний город, поступит в юридический. А они пусть сами Витеньку воспитывают.
Когда пришло время обсудить поступление, Полина родителям сказала:
— Я подаю документы в Томск. На юрфак. Баллов хватает.
— В какой еще Томск? — вкрадчиво спросил он. — А Витя?
— А что Витя? Витя ходит в сад, вы работаете. Ему уже пять лет.
— Он еще маленький! — всплеснула руками мать. — Ему нужна сестра рядом. Кто его из сада забирать будет? Кто на танцы поведет?
У нас с отцом отчетный период начинается. Нет, Поля, никакого Томска. Остаешься здесь.
— Но здесь нет юридического!
— А зачем тебе юридический? — отец усмехнулся. — Будешь потом за копейки бумажки перекладывать?
Вот, через две остановки — кулинарный техникум. Профессия всегда прокормит. Пятнадцать минут пешком.
Будешь дома обед готовить, Витю забирать. И нам спокойно.
— Я не хочу быть поваром!
— Поля, не будь эго..исткой, — мягко сказала мама, накрывая ее руку своей. — Мы же о тебе заботимся. Семья должна быть вместе.
Полина плакала три дня. Она пыталась бунтовать, отказывалась есть, но отец просто заблокировал ее карту и сказал, что если она не поступит в техникум, то пойдет работать уборщицей на его завод. В итоге она сдалась.
Первый курс техникума прошел как в тумане. Полина ходила на занятия на автопилоте, записывала лекции о разделке мяса и температурных режимах, а в голове крутились параграфы гражданского кодекса, которые она читала по ночам втайне от родителей.
Но на втором курсе что-то изменилось. Практику они проходили в хорошем ресторане, и Полина вдруг поняла, что кухня — это тоже своего рода закон.
Строгий порядок, четкая структура, результат, который можно почувствовать на вкус. Ей начало нравиться.
После диплома она устроилась в модное городское кафе. Шеф-повар, суровый мужчина с татуировками, оценил ее хватку.
— Ты, малая, далеко пойдешь, — говорил он, пробуя ее ризотто. — У тебя рука легкая. Работаешь быстро, лишних вопросов не задаешь. И готовишь вполне достойно!
Именно там она познакомилась с Артемом. Он зашел на поздний ужин, заказал пасту и долго смотрел, как Полина у открытой стойки филигранно посыпает блюдо пармезаном.
— Самая вкусная паста в моей жизни, — сказал он, когда она вышла в зал забрать пустую тарелку. — И повар — самый красивый, которого я видел.
Они начали встречаться, и дома загремели скан..далы.
— Что это за парень? — спросил отец, когда увидел, как Артем высаживает Полину из машины у подъезда. — Опять гульки?
Ты Вите обещала конструктор собрать, он тебя весь вечер ждал!
— Папа, он может собрать Лего сам. Или вы с ним. А Артем — мой молодой человек. Мы встречаемся.
— Встречается она… — мать поджала губы. — А работать кто будет? Отец тебе место нашел в школе.
Там и Витя под присмотром, и график удобный. С восьми до четырех, а потом — Витя, секции, уроки.
— Я не пойду в школу! Я работаю в лучшем кафе города!
И вот теперь, стоя на кухне после этого рокового разговора об «отставке» из кафе и запрете на любовь, Полина поняла: с нее хватит!
Артем ждал ее на скамейке в парке через два квартала от ее дома. Завидев ее, он вскочил, но тут же осекся, заметив ее заплаканное лицо.
— Поля? Что опять случилось?
Полина прижалась к его плечу.
— Они заставляют меня уволиться, Артем. Папа договорился в школе… Хотят, чтобы я была прислугой при брате до его совершеннолетия.
И про тебя… папа сказал, чтобы я тебя бросила.
Артем выругался, чего обычно себе не позволял при ней.
— Послушай меня. Это не жизнь, Поля. Твои родители… Они сына в ранг божества возвели, и тебя теперь прислуживать ему заставляют.
Ты это понимаешь?
— Я знаю, — всхлипнула она. — Но они мои родители. Они говорят, что семья — это всегда помощь…
— Помощь — это когда все вместе тянут лямку. А когда на одну вешают все, а сами ноги на стол кладут — это пара…зитизм.
Поль, выходи за меня.
Полина замерла.
— Чего?
— Выходи за меня. У меня друг в другом городе, в Питере. Он открывает сеть гастробаров, звал меня замом.
Там жилье помогут найти на первое время. Уедем через неделю. У тебя есть диплом, опыт. Ты там за месяц работу найдешь в сто раз круче этого кафе.
— Артем, я боюсь… — прошептала она. — Они меня проклянут…
— А так они тебя просто съедят, — сказал он. — По кусочку. Сначала в институт поступить не дали, потом работу отобрали, теперь со мной встречаться запрещают.
Что дальше? Ты хочешь в сорок лет готовить кашу для Вити? Хочешь вечно ему прислуживать?
— Хорошо, — сказала она, и голос ее внезапно окреп. — Хорошо. Когда едем?
Сборы были короткими. Полина собирала вещи ночью, пока все спали. Она брала только самое необходимое: документы, смену белья, парочку любимых книг.
Утром она с небольшим рюкзаком вышла в коридор и нос к носу столкнулась с матерью — та шла в ванную.
— О, встала, молодец, — бросила мать, проходя мимо. — Сделай Вите омлет, он сегодня капризный, кашу есть не будет.
И проверь его портфель, опять небось учебник по английскому забыл.
Полина положила на стол ключи от квартиры.
— Я не буду, мам.
Мать медленно повернулась и, казалось, искренне удивилась.
— Это еще что за новости? Заболела?
— Нет. Я уезжаю. С Артемом. В Питер.
Мгновенно в дверях родительской спальни появился отец.
— Какие еще разъезды? Ты в школу сегодня должна идти, документы подавать.
— Я не пойду в школу, папа. И в этом доме я больше не живу. Хватит.
Отец шагнул к ней и занес над ее головой сжатый кулак.
— Ты как с отцом разговариваешь?! А ну, марш в комнату! Я тебе сейчас покажу Питер!
— Не надо меня пугать, — Полина отступила к двери. — Я восемь лет была вашей нянькой, поварихой и уборщицей.
Я свой долг выплатила сполна. Теперь живите сами. Сами забирайте Витю, сами делайте с ним английский, сами варите свои каши!
— Предательница! — закричала мать, наконец осознав серьезность ситуации. — Мы для тебя все сделали, а ты из-за какого-то мужика брата родного бросаешь? Как ты ему в глаза смотреть будешь?
— Так же, как вы смотрели мне, когда запрещали поступать на юриста, — отрезала Полина. — До свидания.
Она выскочила из квартиры, не дожидаясь ответа. У подъезда стояла машина Артема.
— Все? — коротко спросил он.
— Все. Поехали быстрее.
Друг Артема, Костя, встретил их у вокзала.
— Привет, беглецы! — весело крикнул он, пожимая Артему руку. — Это, значит, та самая Полина, которая божественно готовит?
— Она самая, — улыбнулся Артем.
— Ну, тогда завтра жду на собеседование. У меня в новом баре шеф-повар уволился, не сошлись характерами.
Если пройдешь проверку — место твое. Квартиру я вам снял, маленькая, но уютная, в центре.
Полина смотрела на Неву, на шпиль Петропавловки, и ей казалось, что она наконец-то начала дышать полной грудью.
А вечером того же дня ей позвонила мать. Полина долго смотрела на экран, а потом нажала кнопку отбоя. Вслед прилетело сообщение:
«Отец в ярости. Витя плачет, не хочет идти в школу без тебя. Одумайся, пока не поздно. Вернись, мы все простим».
Полина набрала ответ:
«Простите себя сами. Я больше не вернусь. Вите пора взрослеть, а вам — вспомнить, что у вас тоже есть руки».
Она выключила телефон и подошла к окну. Артем подошел сзади, обнял ее за талию.
— Жалеешь? — тихо спросил он.
— Нет, — ответила Полина, прислоняясь затылком к его плечу. — Впервые в жизни я ни о чем не жалею.
Спустя три года Полина стала шеф-поваром одного из самых популярных ресторанов Санкт-Петербурга, а Артем открыл собственную небольшую кофейню.
С родителями она общается крайне редко, ограничиваясь сухими поздравлениями в мессенджерах.
Витя растет избалованным, на родителях в буквальном смысле ездит. Те такому положению не очень-то и рады. Без Полины, как оказалось, жить очень тяжело…
Схватила тётку за локоть и, несмотря на её попытки притормозить, буквально на себе выволокла её