– Ты здесь не дольщик, а жилец с долгами! Забудь о своей "справедливой" доле в моей квартире!

— Нам нужно поговорить, — сказал Игорь, и от его голоса у Лены по спине пробежал холодок.

Он стоял посреди кухни, небритый, в растянутом свитере, с тем самым видом человека, который собирается сказать что-то неприятное, но хочет выглядеть рассудительным.

Лена как раз вынимала из духовки форму с запеканкой, запах ванили и карамели заполнил маленькую кухню. За окном октябрьское небо висело низко, серое, с моросящим дождем. День выдался бесконечным — в школе она проверяла контрольные до обеда, потом стояла в пробке, потом еще в магазин. Ей хотелось только тишины.

— Слушаю, — отозвалась она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Только не начинай сразу раздражаться, ладно? — Игорь сложил руки на груди. — Просто выслушай.

Она молча поставила форму на подставку и повернулась к нему.

— Я тут подумал… Наверное, стоит оформить половину квартиры на меня.

Лена замерла, держа прихватку в руке.

— Повторить? — тихо спросила она, словно не расслышала.

— Ну… — он кашлянул. — Мы же семья. Я здесь живу, плачу за свет, за продукты… Я считаю, будет справедливо, если и документы это отразят.

Внутри у нее что-то щелкнуло. Справедливо? Слово ударило в уши, как ложь, сказанная с видом праведника.

— Справедливо, — медленно повторила Лена. — Игорь, а ты помнишь, кто эту квартиру купил?

— Ну, ты, да. Но мы вместе живем уже шесть лет, — он нахмурился, — это ведь тоже что-то значит.

— Значит, что ты шесть лет живешь на моей площади, — отрезала она. — За которую я плачу ипотеку. До сих пор, между прочим.

Игорь усмехнулся.

— Да ладно тебе, не делай вид, будто я ничего не вношу.

— А что ты вносишь, Игорь? — Она поставила прихватку на стол. — Электричество — я. Интернет — я. Продукты — чаще я. Кредит за машину, которую ты разбил — тоже я выплачивала.

Он нахмурился, губы сжались в тонкую линию.

— Вот видишь, опять начинаешь считать. Я не про деньги говорю. Я про жизнь. Про то, что мы всё делаем вместе.

— В том-то и беда, что не вместе, — тихо сказала Лена. — Мы как соседи.

— Это обидно, между прочим. — Он отвернулся, достал сигарету из пачки, покатал в пальцах. — Я ведь стараюсь.

Лена рассмеялась — коротко, безрадостно.

— Ты стараешься не устраиваться на работу уже третий месяц.

— Не начинай, — раздражённо бросил он. — Сейчас осень, я ищу варианты, подумаешь, затянулось. У меня просто принципы — не хочу работать на дядю.

— А на кого ты работаешь сейчас? — спокойно спросила она. — На меня?

Он дернул плечом.

— Всё, Лена. Не буду я оправдываться. Но я сказал, что думаю: я хочу, чтобы квартира была оформлена на нас обоих. Это честно.

Она долго молчала. В голове гудело от усталости, злости и… какого-то извращённого недоумения.

— Игорь, — наконец сказала она, — ты серьезно думаешь, что можно прийти и просто сказать: «Оформи на меня половину» — и я побегу к нотариусу?

Он пожал плечами.

— Ну а что? Так правильно. В браке всё должно быть общее.

— Тогда начнем с общих долгов, — спокойно ответила она. — Моя ипотека, твои кредиты на гаджеты, твои штрафы. Всё — общее, да?

— Зачем ты всё усложняешь? — он вздохнул, будто это она говорила чушь. — Я просто хочу стабильности.

— Стабильности ты хочешь? — она прищурилась. — Или страховки на случай, если тебя опять выгонят с работы?

Он вспыхнул.

— Вот ты опять! Всегда унизишь, всегда ткнёшь! Да я… я ради нас стараюсь, идеи ищу, варианты!

— Идеи, — эхом повторила она. — Как те, где ты втюхал половину зарплаты в «новый сервис доставки» и остался с долгом в банке?

Он сжал кулаки.

— Да пошла ты!

Лена вздрогнула. Никогда раньше он не позволял себе грубости в лоб. Мог ворчать, обижаться, хлопать дверью, но чтобы так — впервые.

— Вот и поговорили, — тихо сказала она. — Садись, ешь запеканку, пока не остыла.

Но он не сел. Сигарету он так и не закурил — просто швырнул в мойку и вышел из кухни.

Лена осталась стоять, глядя на пустую тарелку.

Следующие дни превратились в холодную тягомотину. Игорь почти не разговаривал с ней. Вставал позже, чем обычно, пил кофе на балконе, потом уходил «по делам». Возвращался поздно, от него пахло алкоголем и дешевым парфюмом.

Она делала вид, что не замечает. Сил не было. В школе осенние каникулы, но проверка тетрадей шла непрерывно, дети из старших классов писали сочинения, и у неё весь стол был завален бумагами.

Иногда по вечерам она садилась у окна, смотрела на мокрый двор, где ветер гонял жухлые листья, и думала: когда именно всё пошло под откос? Когда он перестал быть тем легким, остроумным мужчиной, который умел смеяться даже над собой?

Наверное, тогда же, когда она поверила, что сможет «спасти» его.

Через неделю приехала его мать, Тамара Сергеевна. Маленькая, сухая, с лицом, будто вырезанным из недовольства.

— Лена, здравствуй, — протянула она, переступая порог. — Я вот принесла котлет, Игорёк совсем измождённый, говорит, ты его голодом моришь.

Лена вздохнула.

— Здравствуйте, Тамара Сергеевна. Проходите.

— Ух, как у вас чистенько, — сказала свекровь, проходя на кухню. — А всё сама, да?

— Сама.

— Молодец, конечно. Но мужчине надо доверять тоже. А то ведь ощущение, что он тут на птичьих правах.

Лена почувствовала, как внутри закипает.

— Он живёт в моей квартире, Тамара Сергеевна. По своей доброй воле. Никто его не держит.

— Ну что ты так, Лена, — вздохнула свекровь. — Мужчина должен чувствовать, что его уважают. А если всё записано только на тебя, какая тут семья?

Игорь сидел рядом, потупив глаза. Но в каждом его движении читалось довольство — он знал, что мама скажет всё то, что он сам боялся выговаривать.

— У вас ведь брачный договор? — вдруг спросила она. —

— Нет, — ответила Лена.

— Вот видишь, — оживилась Тамара Сергеевна. — Значит, всё общее. И правильно. А то мало ли что, жизнь длинная, всякое бывает.

Лена отвернулась, не желая дальше слушать. Но из гостиной всё равно доносился их шепот — тихий, липкий, как комары в темноте.

— Она себя ведёт, как будто ты у неё квартирант, — шептала Тамара. — Ты, сынок, не будь простаком. Всё должно быть по справедливости.

— Мам, я знаю, — тихо отвечал Игорь. — Я уже говорил ей.

— Если не согласится — думай, как по закону. Ты тоже имеешь право.

Лена слушала, сжимая руки в кулаки. Она поняла, что игра пошла по-настоящему.

Через несколько дней он принес папку с бумагами.

— Вот, — сказал, кладя её на стол. — Документы. Я консультировался. Юрист сказал, можно оформить совместную собственность через заявление.

— Ты консультировался? — удивилась Лена. — На какие деньги?

Он промолчал.

— А, понятно. Опять в долг, да?

— Это мои дела, — резко ответил он.

Она открыла папку. Там лежала стопка чеков, старых, потемневших.

— Это что?

— Подтверждение моих расходов на ремонт, — гордо сказал Игорь. — Вон, обои, краска, шурупы.

Лена хмыкнула.

— Краска для кладовки и обои по акции? Это твои «вложения»?

— Всё равно это вложения! — вспылил он. — Я помогал тебе с ремонтом!

— Да, держал стремянку и жаловался на спину.

Он стукнул кулаком по столу.

— Я не позволю тебе меня унижать! Я подам в суд!

Слово «суд» звякнуло в воздухе, как удар ложки по стеклу.

Лена почувствовала, как внутри всё похолодело. Он не шутил. Он действительно готов был пойти против неё.

На следующий день она случайно наткнулась на конверт в его куртке, когда вешала её в шкаф. Внутри — письма из банка. Просрочка по кредиту. Три месяца. Сумма — сто двадцать тысяч.

Она села на диван и уставилась в одну точку. В голове щёлкали кусочки мозаики. Вот зачем ему понадобилась квартира. Вот откуда этот «юрист», эти «чеки». Он просто искал, за счёт чего выкрутиться.

Когда Игорь вернулся вечером, она уже ждала его.

— Это твои письма? — спросила она, показывая конверт.

Он побледнел.

— Где ты это взяла?

— Там, где ты оставил. Объясни.

— Это временно, Лена. Понимаешь, я хотел вложить деньги в стартап, один знакомый…

— Опять стартап, — перебила она. — Ты понимаешь, что вляпался по уши?

Он опустил глаза.

— Меня кинули. Я думал, быстро отобью.

— Поэтому ты решил отобрать половину квартиры? Чтобы было, что продать?

— Да нет же! — он схватился за голову. — Просто хотел защититься. Мало ли, что будет…

— Защититься от кого? От меня?

Он молчал.

— Я тебе скажу, от кого тебе надо защищаться, — Лена поднялась. — От собственной лени и глупости.

Ночью она почти не спала. Думала обо всём сразу: о школе, о детях, о том, как завтра смотреть в глаза коллегам, если придётся идти в суд из-за мужа.

Утром она разложила на столе калькулятор, блокнот и ручку.

Когда Игорь вышел на кухню, она сидела с листком, на котором были цифры.

— Давай посчитаем твою «долю», — сказала она ровно. — За шесть лет ты жил здесь бесплатно. Аренда похожей квартиры — сорок пять тысяч. Итого — три миллиона двести. Коммуналка, еда, интернет — ещё миллион с копейками. Вот твоя доля. Отрицательная.

Он стоял, бледный.

— Ты издеваешься.

— Нет. Просто наконец-то считаю честно.

Он побагровел, ударил кулаком по столу.

— Ты думаешь, я это так оставлю?

— Я думаю, ты уйдёшь. Сегодня.

Он смотрел на неё, будто не верил.

— Ты серьёзно выгоняешь меня?

— Я серьёзно ставлю точку.

— А любовь? — тихо спросил он. — Мы же…

— Любовь не требует справки о праве собственности, — ответила она. — Собирай вещи.

Он ушёл через два часа, с одним чемоданом и пакетом в руках. На пороге стояла Тамара Сергеевна — успела приехать.