Зять

— Вы повторяетесь. Моя личная жизнь в прошлом — это мое дело.

Мой сын живет с матерью в Лондоне, я полностью их обеспечиваю.

Таисия об этом знает. Я ничего от нее не скрывал.

— Да она же маленькая еще! Она правду от лжи не отличит!

— Мам, пап, познакомьтесь. Это Георгий. Мой будущий муж.

Галина почувствовала, как по спине пробежал ледяной сквозняк, хотя в гостиной было жарко от натопленных батарей.

Она медленно перевела взгляд с сияющей Таси на мужчину, стоявшего в дверях.

На нем было дорогое кашемировое пальто, в руках — огромная корзина с экзотическими фруктами и бутылка с восковой печатью.

Матвей, стоявший рядом с женой, застыл. Галина вцепилась в него обеими руками.

— Сколько тебе лет, Георгий? — рявкнул отец семейства.

Мужчина спокойно шагнул в комнату.

— Мне тридцать восемь, Матвей. Мы с вами ровесники, если я не ошибаюсь.

— Ровесники… — Галина пошатнулась. — Тася, ты… ты сейчас серьезно?

— Мам, ну не начинай! — Таисия тут же ощетинилась. — Вы же говорили, что хотите, чтобы я была счастлива!

Я счастлива. Мы любим друг друга. Остальное — просто цифры в паспорте!

— Цифры? — Матвей наконец обрел дар речи и шагнул вперед, оттесняя жену плечом. — Когда ты пошла в первый класс, этот… уже вовсю выпивал и с девками гулял!

Ты вообще соображаешь, Тася? Ему сорок скоро!

— Тридцать восемь, папа! — выкрикнула дочь. — И он ко мне относится лучше, чем ты когда-либо относился к маме!

Он меня слышит! Он меня ценит!

— Ценит он ее… — Матвей обернулся к Галине, ища поддержки. — Галя, ты слышишь этот бред?

Он же ее в колыбельке присмотрел, получается?

Георгий, или как тебя там… Тебе вообще не стыдно?

Георгий мягко поставил корзину.

— Я понимаю вашу реакцию. Честно. Если бы у меня была дочь, я бы, наверное, тоже впал в ярость.

Но мы здесь не для того, чтобы скан..далить, правда?

Я люблю Тасю. И я намерен на ней жениться.

— Вон из моего дома, — тихо сказал Матвей.

— Папа! Если он уйдет, я уйду вместе с ним! — Тася вцепилась в куртку Георгия. — И вы меня больше не увидите! Понятно?

Галина смотрела на дочь и не узнавала ее. Где та тихая девочка, которая еще полгода назад заплетала косички и просила помочь с рефератом по истории?

Тася стояла со сжатыми кулаками, готовая броситься на родителей ради человека, которого они видели впервые.

— Пожалуйста, давайте просто сядем и поговорим, — Галина попыталась разрядить обстановку. — Матвей, успокойся.

Георгий, проходите. Нам действительно нужно… прояснить некоторые моменты.

Георгий молча кивнул. Все семейство расселось за столом.

— Когда это началось? — Галина строго посмотрела на дочь. — Те те цветы на восемнадцатилетие… Огромные букеты роз, золотая подвеска… Это все он?

Тася вскинула подбородок.

— Да. И за полгода до этого тоже он.

Матвей вскочил со стула.

— Полгода до? То есть ей было семнадцать?

Ты… Ты… Ты понимаешь, что я сейчас могу полицию вызвать? Статью хочешь?

Георгий даже не вздрогнул.

— Мы просто общались, Матвей. Я не переходил границ до ее совершеннолетия. Я не д…рак. Я взрослый человек с репутацией и бизнесом.

Мы ходили в кино, я дарил ей подарки. Я ждал, пока ей исполнится восемнадцать, чтобы сделать предложение официально.

— Ждал он… — Матвей зашагал по кухне. — Галя, ты слышишь? Он ее «обрабатывал»!

— Папа, перестань! — Тася сорвалась на крик. — Я сама этого хотела! Я влюбилась в него с первого взгляда, когда увидела его в кофейне у университета.

Я сама подошла!

— В кофейне она подошла… — Матвей схватился за голову. — Ты же ребенок, Тася! У тебя ветер в голове! Ты жизни не видела!

— А ты видел? — Тася вскочила вслед за отцом. — Ты в двадцать один женился на маме! У вас ничего не было! Вы в общаге жили, макароны пополам делили!

Ты этого мне желаешь? Хочешь, чтобы я с каким-нибудь студентом в съемной однушке мучилась и считала копейки до стипендии?

— Мы были молоды и счастливы! — отрезала Галина. — У нас было общее будущее. Мы росли вместе, понимаешь?

— А мы с Гошей уже выросли! — Таисия обняла Георгия со спины. — Мне с ним надежно. Мне с ним спокойно.

Он меня в Париж возил на прошлой неделе, пока вы думали, что я у подруги на даче!

— Георгий, — Галина посмотрела мужчине в глаза. — Посмотрите на нас. Мы с Матвеем — ваши ровесники.

Мне тридцать восемь. Ему тридцать восемь. Вы понимаете, что через двадцать лет Тасе будет тридцать восемь — самый расцвет, а вам пятьдесят восемь?

Вы станете пенсионером, когда она захочет еще одного ребенка или решит сменить профессию. Кто будет поднимать ваших детей?

— Я обеспечил себя на несколько жизней вперед, Галина, — мягко ответил Георгий. — О детях можете не беспокоиться. У них будет все. И у Таси тоже.

Я не собираюсь помирать в шестьдесят. Я слежу за собой, занимаюсь спортом.

— Спортом он занимается… — буркнул Матвей, усаживаясь обратно. — Слушай, «спортсмен». Ты же понимаешь, что ты ей жизнь ломаешь?

Она сейчас в эйфории от твоих подарков и Парижей. А потом? Когда ей захочется тусоваться со сверстниками, а тебе — на диван с газетой?

— Я не читаю газет на диване, Матвей. И Тася не из тех, кто любит шумные тусовки. Мы много разговариваем. У нас общие интересы.

— Какие у вас могут быть общие интересы? — Галина всплеснула руками. — Мультики? Или ты ее учишь, как налоги оптимизировать?

— Мы любим архитектуру, классическую музыку и путешествия, — спокойно перечислил Георгий. — Тася очень взрослая для своих лет. Ей скучно с ровесниками. Она сама мне это говорила.

— Конечно, скучно! — взорвался Матвей. — Потому что ровесники не могут ей купить золотые побрякушки!

— Папа, ты оскорбляешь меня! — глаза Таси наполнились слезами. — Ты думаешь, я такая продажная? Да если бы у него не было ни копейки, я бы все равно была с ним!

— Да-да, рассказывай сказки, — Матвей отвернулся к окну. — Слышали мы это все.

Спорили весь вечер, но к консенсусу так и не пришли. Таисия из дома ушла — собрала небольшую сумку и ушла.

Галина сидела на диване, уставившись в одну точку. Матвей курил на балконе, хотя бросил пять лет назад.

— Галь, ну это же бред, — Матвей зашел в комнату, принося с собой запах табачного дыма. — Тридцать восемь лет. Он же мой ровесник.

Мы, может, в одно время в школу ходили в разных городах. Я не могу его зятем называть. У меня язык не повернется.

— Она влюблена, Матвей. По-настоящему или нет — неважно. Сейчас она нас не слышит.

— А этот уп..ырь? Ты видела, какой он скользкий? Все у него просчитано. «Я ждал восемнадцатилетия». Тьфу!

Да он ее просто обрабатывал. У него, небось, таких Тась — по штуке в каждом городе было.

— Не думаю, Матвей. Он выглядит серьезным. Это-то и пугает больше всего.

Если бы он был просто ба..бником, она бы быстро это поняла. А он хочет семьи. Тася сказала, она хочет детей. Сразу двоих.

Матвей с размаху ударил кулаком по подлокотнику кресла.

— Каких детей? От кого? От деда? Она вообще понимает, что через десять лет он начнет рассыпаться? У него давление, спина…

А она молодая ба.ба! Ей захочется жизни!

Я завтра в прокуратуру пойду, — решительно сказал Матвей. — Пусть проверят его. С какого момента у них эта «любовь» началась. Я его сг…ною.

— И потеряешь дочь навсегда, — тихо ответила Галина. — Ты же видел ее глаза. Она только и ждет, чтобы мы стали врагами.

Тогда он для нее станет не просто любимым мужчиной, а еще и спасителем. Героем, который защитил ее от злых родителей.

Ты этого хочешь?

Матвей бессильно опустился на стул.

— А что делать, Галь? Смириться? Приглашать его на шашлыки и обсуждать, как у нас обоих суставы на погоду крутит?

— Я попробую с ней поговорить. Завтра. Без тебя.

На следующий день Галина встретилась с дочерью в небольшом кафе недалеко от университета.

Тася пришла вовремя, выглядела безупречно — свежая, сияющая, в новом пальто, которое явно купила не на стипендию.

— Привет, мам, — Тася присела на край стула. — Если ты пришла меня отговаривать, то зря потратила время.

— Я пришла просто выпить кофе с дочерью, которую не видела со вчерашнего дня, — парировала Галина. — Как ты устроилась?

— У Гоши огромная квартира в центре. Там так красиво, мам… Библиотека, панорамные окна. У меня теперь своя гардеробная.

— Это замечательно, Тася. Но гардеробная — это просто шкаф. Ты понимаешь, что жизнь с мужчиной — это не только окна и платья? Это разница в привычках.

— У нас нет проблем с бытом, — Тася улыбнулась. — У него есть домработница. Она все убирает и готовит. Я вообще ничего не делаю.

Галина вздохнула, помешивая сахар в чашке.

— Ташенька, послушай меня. Мы с папой не желаем тебе зла. Мы просто боимся. Ты сейчас на пике эмоций.

А Георгий… он уже прошел этот этап. Он знает, как манипулировать чувствами. Он старше тебя на целую жизнь.

— Мам, ну какую жизнь? Всего двадцать лет! — Тася фыркнула. — В Европе это вообще норма. Там никто не женится раньше тридцати.

— Вот именно. Ему почти сорок, а тебе едва исполнилось восемнадцать. Ты еще не сформировалась как личность. Ты смотришь на мир его глазами.

А что будет, когда ты поймешь, что твои интересы изменились, а он остался там, позади?

— Ты думаешь, я глупая? — Тася сузила глаза. — Думаешь, я не справлюсь?

— Я думаю, что ты торопишься. Подождите хотя бы год. Просто поживите вместе, не расписывайтесь. Проверьте чувства.

— Нет. Гоша сказал, что хочет все официально. Он хочет, чтобы я была его женой, а не просто сожительницей. Он меня уважает.

— Или он хочет тебя «застолбить», пока ты не опомнилась, — вставила Галина.

— Знаешь что, мам? — Тася резко встала. — Вы с папой просто завидуете.

Завидуете, потому что у вас не было такой сказочной любви. Потому что вы всю жизнь пахали, чтобы выплатить ипотеку за эту несчастную трешку в спальном районе.

А мне повезло. И вы не можете мне этого простить.

— Тася, остановись! Какая зависть? Мы за тебя сердце рвем!

— Не надо ничего рвать. Я выхожу замуж через месяц. Мы подали заявление. Если хотите — приходите. Если нет — ваше дело.

Тася развернулась и вышла из кафе.

Дома Галю ждал взбешенный муж.

— Навел справки, — коротко бросил он. — Георгий Иванович Соколов. Владелец сети охранных агентств. Разведен.

Есть сын от первого брака, ему пятнадцать. Представляешь? У нашего зятя сын почти ровесник нашей дочери!

Галина закрыла лицо руками.

— Господи, Матвей… Только этого не хватало.

— Я звонил его бывшей, — продолжал муж. — Она сказала, что он человек жестокий. Она от него едва ноги унесла с ребенком…

— Он ей об этом не скажет. А если мы скажем — не поверит.

— Я пойду к нему в офис, — Матвей встал. — Поговорю по-мужски.

— Нет! Матвей, остановись! Ты только все испортишь!

Но Матвея было не остановить. Он поехал в офис к Георгию на следующий день. Разговора не получилось.

— Послушай, Соколов, — Матвей оперся руками о дубовый стол. — Я знаю про твою бывшую. Знаю про сына.

Ты зачем девчонке голову морочишь? Ей восемнадцать лет! Ты ей в отцы годишься!

— Матвей, — Георгий откинулся в кожаном кресле. — Вы повторяетесь. Моя личная жизнь в прошлом — это мое дело.

Мой сын живет с матерью в Лондоне, я полностью их обеспечиваю. Таисия об этом знает. Я ничего от нее не скрывал.

— Да она же маленькая еще! Она правду от лжи не отличит!

— Она взрослая женщина. И она сделала свой выбор. Я предлагаю вам мир. Давайте не будем устраивать шекспировских драм.

Мы все равно поженимся, хотите вы того или нет. Мои адвокаты уже проверили все возможные юридические риски.

Ваши угрозы — пшик. Больше вас не задерживаю. Всего доброго!

Свадьба состоялась через месяц. Галина и Матвей на нее не пошли. Тася потом прислала несколько фотографий: она в невероятном платье от известного дизайнера, Георгий в смокинге, они на фоне старинного особняка.

Мать и отец надеются, что дочь еще одумается. Пока не поздно…