Ты из них инвалидов делаешь бытовых

— Ты их балуешь, — вздохнула Даша. — Ты из них инвалидов делаешь бытовых.

— Зато они ко мне едут, — мама грустно улыбнулась. — А если я начну условия ставить, кто приедет?

— Притормози у заправки, Коль. Я залью полный бак, раз уж мы на твоей едем, — Даша потянулась за сумкой на заднее сиденье.

Брат даже не повернул головы, а жена его, сидящая на заднем сидении, хмыкнула.

— Могла бы и раньше сказать. Я уже полосу сменил, — буркнул он, резко перестраиваясь вправо. — Вечно у тебя все в последний момент, Даш.

Как ты вообще в своей конторе работаешь с таким отношением к жизни?

— Я просто хотела бензин тебе залить, чтобы ты не тратился. Помочь, Коль… Тебе сложно два метра проехать? — Даше стало обидно.

— Помочь она предложила… Ты мне одолжение делаешь?

Я тебя везу к матери, трачу свой выходной, а ты мне тут условия ставишь, где останавливаться? — взвился младший брат. — Сядь ровно и молчи. Бесишь!

Даша замолчала, глядя в окно на мелькающие деревья. Семьдесят пять километров от города до поселка — всего час пути, но с Колей этот час всегда казался вечностью.

Он работал начальником в крупной строительной компании и, кажется, давно перестал с людьми вежливо разговаривать.

— Знаешь что, Коль, — тихо произнесла она через десять минут, когда они уже отъехали от заправки. — Ты в последнее время совсем обнаглел.

Я тебе не прораб на объекте. Поуважительнее нельзя?

Коля резко ударил по тормозам. Машину качнуло, Даша едва не вписалась лбом в переднюю панель.

— Значит так, — он повернулся к ней. — Уважение надо заслужить. А ты только ныть умеешь.

Если что-то не нравится — вон дверь, вон трасса. Иди на маршрутку, «уважаемая».

— Ты серьезно? Посреди дороги?

— Выметайся, я сказал! — он перегнулся через сиденье и толкнул дверь со стороны пассажира. — Давай, двигай.

У меня нет времени твои истерики выслушивать. Мама ждет, а я тут с тобой вожусь.

Даша посмотрела на него и молча вышла, хлопнув дверью так, что машина вздрогнула.

Внедорожник тут же сорвался с места, обдав ее облаком пыли.

Она осталась стоять на обочине, сжимая в руках пакет с подарками для мамы.

До поселка Даша добралась через три часа — на двух попутках и пыльном пазике.

Когда она вошла в калитку, во дворе уже стояла машина Коли. Из открытых окон дома доносился звон посуды и громкий смех.

Мама суетилась на крыльце, вытряхивая коврик. Увидев дочь, она всплеснула руками:

— Дашенька! А Коля сказал, тебе срочно по работе в город надо было вернуться, прямо с дороги сошла.

Что ж ты не позвонила? Я бы Семена попросила тебя встретить у поворота.

— Срочно по работе… — Даша горько усмехнулась, проходя в дом. — Ну да, Коля у нас мастер сказки сочинять.

Привет, мам.

В кухне за столом сидел младший брат. Он по-хозяйски развалился на стуле, попивая чай из любимой маминой кружки.

Рядом его жена, Марина, лениво листала ленту в телефоне. На столе горой стояли грязные тарелки, чашки, крошки были рассыпаны по всей скатерти.

— О, явилась не запылилась, — Коля даже бровью не повел. — Ну как, продуктивно поработала?

Даша проигнорировала его.

— Марин, подвинься.

Та даже головы не подняла.

— Слушай, теть Люб, а там в холодильнике еще остался тот салат с мясом? Что-то я не наелась.

— Сейчас-сейчас, деточка! — мама уже бежала к холодильнику. — Я еще блинчиков сейчас напеку, свеженьких. Вы же с дороги, проголодались.

— Мам, сядь, — Даша перехватила мать за руку. — Ты с самого утра на ногах. Марина, может, ты поможешь? Посуду хотя бы приберешь?

Марина наконец оторвалась от экрана и посмотрела на Дашу так, будто та предложила ей разгрузить вагон угля.

— Даш, ну ты чего? Я всю неделю с детьми, устала как собака. Мы к маме отдыхать приехали. Она сама говорит: «Отдыхайте, деточки». Правда же, теть Люб?

— Конечно-конечно! — мама закивала, выставляя на стол новую порцию еды. — У нее же дети, Дашенька.

Восемь и шесть лет — глаз да глаз нужен. Пусть отдыхает. Мне не трудно, мне в радость…

Даша бессильно опустилась на табуретку. Эта сцена повторялась из раза в раз. Коля — «большой начальник», Марина — «уставшая мать», а мама — вечная прислуга, которая в свои шестьдесят пять лет должна была обслуживать эту ораву.

Даша матери возразить не успела — заявился Семен, старший брат. Как обычно, под градусом.

— Дашутка приехала! — он широко улыбнулся, покачиваясь. — Сестренка, иди обниму!

— Опять? — Даша поморщилась, но позволила брату прижаться к своему плечу.

— Да я чуть-чуть, для настроения… Жена вон из дома выперла, говорит: «Иди к маме, протрезвей». Ну я и пришел. Мам, есть что поесть, а? Живот сводит с голодухи.

— Ой, Семушка, садись скорее! — мама тут же бросилась наливать ему суп. — Я тебе и кофейку сейчас сварю, и супчик горячий. Поешь — полегчает. Как же ты так, сынок? Опять с Людой поругались?

— Да ну ее, — Семен махнул рукой и тяжело опустился на стул рядом с Колей. — Все ей мало. Я ж работаю, во дворе все справно, а она — «пьешь, пьешь».

Колька, здорово! Как стройка? Небоскребы еще не падают?

Коля смерил старшего брата презрительным взглядом.

— Здорово, ал…каш. Когда ж ты уже завяжешь? Смотреть тошно. Мать из-за тебя ночей не спит, супчики ему варит. Тьфу.

— А чего ты на меня лаешься? — Семен ничуть не обиделся. — Я ж тебя не трогаю. Я мирный. Мам, суп — объедение! Прямо как в детстве.

— Кушай, кушай, — мама ласково погладила Семена по нечесаной голове. — Даша, ну что ты смотришь так?

Он же добрый, никого не обидит. Просто слаб человек, бывает.

— Слаб, мам? — Даша разозлилась. — Он пьет вторую неделю! Его жена выгнала, он пришел к тебе на шею сесть.

А ты бегаешь вокруг него, как вокруг маленького. А этот… — она указала на Колю, — этот меня посреди трассы высадил, потому что я посмела предложить бензин ему залить! И ты им обоим в рот заглядываешь!

Николай встрепенулся:

— Мам, ты слышишь? Она опять начинает свою волынку. Завидуешь, что у нас семьи, дети, работа нормальная?

— Завидую? — Даша рассмеялась. — Чему? Тому, что ты эгоист до мозга костей? Или тому, что твоя жена тарелку за собой помыть не может?!

— Дашенька, не начинай, — тихо попросила мама. — Ну зачем ты скандалишь? Приехали все, радость такая. Мы же семья…

— Семья — это когда друг другу помогают, — отрезала Даша. — А у нас — когда ты на всех пашешь, а они только рты открывают.

Даша решила скандал не продолжать. Коля и Марина, доев все, что было на столе, ушли в большую комнату смотреть телевизор.

Семен уснул прямо в кресле. А мама до поздней ночи перемывала посуду, чистила картошку на завтрак и перестилала постели — к работе Дашу она не подпустила.

Перед сном Дарья вышла на крыльцо — мама во дворе развешивала белье.

— Помочь? — Даша подошла и взяла мокрую простыню.

— Иди ложись, дочка. Завтра тебе рано вставать, — мама попыталась забрать простыню. — Я сама. Привыкла уже.

— Мам, почему ты позволяешь им так с собой обращаться?

Коля хамит, Марина палец о палец не ударит. Семен… ну Семен ладно, он хоть не злой.

Но ведь они же взрослые люди, ты зачем им прислуживаешь?

Мама вздохнула.

— Дашенька… Ты пойми. Я мать. Пока я им нужна, я живу. Коля — он сложный, да. Работа у него тяжелая, нервная.

Ему дома расслабиться хочется, чтобы никто не дергал.

Марина — городская, ей в деревне все непривычно, пусть отдыхает.

А Семен… Семка — мой крест. Кто ж его еще пожалеет, если не мать?

— Ты их балуешь, — вздохнула Даша. — Ты из них инвалидов делаешь бытовых.

— Зато они ко мне едут, — мама грустно улыбнулась. — А если я начну условия ставить, кто приедет?

Коля вон в прошлый раз обиделся, три месяца не звонил. Я ж чуть с ума не сошла. Пусть лучше так.

Даша поняла, что спорить бесполезно…

Утром Даша проснулась рано от громкого шума.

— Мам, а где мои белые носки? — кричал Коля из спальни. — Ты их стирала?

— Стирала, сынок, стирала! На печке сохнут, сейчас принесу! — мама бежала через весь дом.

Даша быстро переоделась и пошла на кухню. Семен уже сидел за столом, перед ним стояла чашка кофе и тарелка с горячими оладьями.

— Доброе утро, сестренка, — он выглядел чуть лучше, чем вчера. — Оладушки попробуй, мама расстаралась.

— Сама вижу, — буркнула Даша.

Через час Коля начал собираться. Он суетился, отдавал распоряжения Марине. А мама в это время в коридоре паковала огромные сумки.

— Вот тут супчик, Коль, — она аккуратно ставила трехлитровые банки в пластиковый ящик. — Приедете — разогреете сразу, чтобы Марине не варить с дороги.

Тут котлетки, тут сметанка деревенская, творожок… Огурчики соленые, ты же любишь.

— Давай быстрее, мам, нам ехать надо, — Коля нетерпеливо постукивал ключами по косяку. — Марина, в машину!

Даша, ты с нами или опять на маршрутку?

Даша посмотрела на мать, которая надрывалась, застегивая тяжелые сумки.

— Я сама доберусь, Коля. Иди, не задерживайся…

Когда машина Коли, нагруженная продуктами по самую крышу, скрылась за поворотом, в доме наступила тишина.

Семен вышел на крыльцо покурить.

— Уехали, — констатировал он. — Шумные они какие-то.

Мам, я в сарай пойду, посмотрю, что там с косой. Может, починю.

— Иди, Семушка, иди, — мама устало опустилась на лавку в коридоре. — Ох, Даша… Как же я устала.

Даша подошла к матери и обняла ее за плечи.

— Отдохни, мам. Я сама сейчас все приберу.

— Нет-нет, ты же гостья… — мама попыталась встать, но Даша силой усадила ее обратно.

— Хватит. Сегодня ты — гостья в собственном доме. Слышишь?

Она провела этот день, вычищая дом после «отдыхающих». Стирала, мыла, подметала.

Семен действительно починил косу и даже подправил забор.

Вечером они втроем сидели на веранде, пили чай. Мама выглядела спокойной, ее лицо разгладилось.

— Хорошо-то как, — прошептала она. — Тишина.

— Вот так и должно быть всегда, мам, — сказала Даша. — Без криков этих здоровых лбов…

— Ну, они же дети… — по привычке начала мама, но осеклась под взглядом дочери.

Даша уезжала на первой маршрутке. Мама стояла у калитки, провожая ее.

— Дашенька, ты не обижайся на Колю. Он не со зла. И Семен… он исправится, вот увидишь.

— Да, мам. Конечно, исправится.

Даша ехала в пыльном автобусе и смотрела на проплывающие мимо поля. Она прекрасно знала, что через две недели все повторится: Коля снова приедет и будет командовать, Марина будет так же сидеть в телефоне.

Семен придет «лечиться» мамиными супчиками после очередного обильного возлияния. И мама снова будет бегать вокруг них, тратя последние силы, лишь бы не чувствовать себя ненужной.

В кармане завибрировал телефон — младший брат прислал сообщение.

«Забыл спросить, ты за бензин скинешь? На полный бак, ты ж обещала».

Даша ничего отвечать не стала. Никогда ее братья не изменятся. Никогда…