— Настя, я все решил. Мама переезжает к нам. Завтра закажу машину для перевозки вещей.
Настя ошалело уставилась на мужа.
— В смысле «решил»?! Игорь, это моя квартира. Моя, понимаешь? Мы здесь втроем-то едва помещаемся, когда Артемка игрушки разложит!
— Настя, не начинай, — муж, всем своим видом демонстрируя раздражение, стянул кроссовки. — Маме тяжело. Она одна в этом огромном доме, отца нет уже два года.
Крыша течет, огород этот… Она не справляется!
— Подожди, — Настя шагнула к нему. — Мы же обсуждали это. Ты сам говорил, что она в городе пропадет.
Помнишь, как ты предлагал нанять соседа, чтобы он снег чистил? Мы же деньги ей возим каждый месяц!
— Деньги… Насть, ей внимание нужно. Она там заживо себя хоронит. В прошлые выходные звоню — плачет.
Говорит, давление подскочило, а воды принести некому.
Ты хочешь, чтобы она там одна в пустой хате загнулась?
— Я хочу, чтобы в моем доме я оставалась хозяйкой, Игорь. Ты ведь знаешь, как она ко мне относится.
Шесть лет я для нее «городская фи…фа», которая мужа нормальной едой накормить не может!
— Она изменилась, Насть. Ты же видела, как этой зимой все прошло. Она же слова худого не сказала!
Настя горько усмехнулась.
— Конечно, не сказала, — тихо произнесла Настя. — Она же жила на всем готовом. Я готовила, я стирала, я за ней ухаживала.
Я даже платье ей то синее купила, помнишь? Она же в гостях была, Игорь! А переезд насовсем — это другое.
Это очереди в туалет по утрам, это ее вечные советы, как мне воспитывать сына и чем тебя лечить!
— Она мать, Настя. Моя мать. И я ее не брошу. Если ты меня любишь, ты ее примешь.
— А если ты меня любишь, ты подумаешь о моем комфорте! Почему нельзя просто продать дом и купить ей квартиру поменьше здесь, в городе? Или домик в пригороде, где нет такого хозяйства?
— Она не хочет. Она хочет переехать к нам, чтобы быть к внуку поближе. Все, разговор окончен. Я обещал ей, что завтра заберу.
Муж прошел в гостиную, а Настя шарахнула кулаком по стене. Что вообще происходит?!
Шесть лет назад Настя приехала в деревню в легком сарафане и босоножках. Игорь вел ее за руку к добротному дому, говоря, что родители его — золотые люди. И Настя думала, что так и есть…
— Здрасьте, — робко сказала Анастасия, протягивая Александре Семеновне торт из лучшей городской кондитерской.
Свекровь тогда даже не взглянула на коробку. Она окинула Настю взглядом, от которого по коже побежали мурашки.
— Игорек, — громко, будто Насти и не было рядом, произнесла Александра Семеновна. — А чего, Машка-то председателева тебя не дождалась?
Хорошая девка, справная. И корову доить умеет, и огород на ней. А эта… прозрачная совсем. Она ж тебе и наследника не выносит, веку не хватит.
— Мам, ну чего ты начинаешь? — Игорь неловко приобнял Настю. — Настя — архитектор, у нее работа серьезная. Мы любим друг друга.
— Архитектор… — фыркнула свекровь. — Дома рисовать — дело нехитрое. Ты бы, дочка, лучше щи научилась варить, чтобы сын мой ноги с тобой не протянул.
Все эти годы Настя старалась. Она молчала, когда Александра Семеновна демонстративно перемывала за ней тарелки.
Молчала, когда свекровь шепотом выговаривала Игорю в соседней комнате:
— Опять она Артемку в эту синтетику одела! Застудит мальчишку ведь! Какая из нее мать?
Безрукая и безголовая!
Настя возила свекрови подарки, покупала дорогую бытовую технику в деревенский дом, лишь бы заслужить хоть каплю благодарности.
Не дождалась…
На следующий день приехала Александра Семеновна.
Свекровь с видом оскорбленной царицы вплыла в квартиру. За ней грузчики заносили узлы, коробки и старый сундук, который она наотрез отказалась оставлять.
— Ох, Настенька, — пропыхтела свекровь. — Видишь, как жизнь обернулась. Под старость лет по углам чужим мыкаться приходится.
— Здравствуйте, Александра Семеновна, — ответила Настя. — Проходите в гостиную, Игорь там уже кровать собрал.
— Кровать — это хорошо, — свекровь прошлась по коридору туда-сюда. — Только пыльно у вас тут. Видать, некогда тебе за порядком смотреть, все чертежи свои малюешь?
— Я вчера генеральную уборку делала.
— Видать, не так делала, раз я пальцем по полке провела — и чернота, — Александра Семеновна плюхнулась в кресло и тяжело вздохнула. — Ну да ладно, теперь-то я тут буду. Присмотрю за вами. Игорек-то совсем осунулся, кожа да кости.
Первую неделю Настя уходила на работу пораньше, чтобы не сталкиваться со свекровью на кухне. И каждый вечер ее ждал «сюрприз».
— Настасья, ты чего это купила? — Александра Семеновна брезгливо выставляла на стол пакет с полуфабрикатами. — Котлеты из магазина? Ты мужа отравить хочешь?
— Я поздно освободилась, Александра Семеновна. Артема надо было с тренировки забрать. Это хорошие котлеты, из дорогой кулинарии.
— Дорогое — не значит вкусное. Я вон фарша крутанула. Мясо-то в холодильнике лежало. Ты его, видать, на суп берегла? Так я его на котлетки пустила, Игорек две порции съел, аж за ушами трещало.
— Это было мясо на говяжий рулет к выходным…
— Да какой там рулет! Мужика кормить надо просто, по-нашему. И Артемке я супчик сварила, а то он у тебя одни макароны лопает. Весь в мать, бледный как поганка.
Настя смотрела на Игоря. Тот сидел за столом, уплетая домашние котлеты, и старательно делал вид, что ничего не происходит.
— Игорь, скажи хоть ты ей! Мы же договаривались, что на кухне хозяйничаю я!
— Насть, ну чего ты заводишься? Мама как лучше хотела. Вкусно ведь готовит мама, очень вкусно! Тебе же меньше работы. Отдохни, кино посмотри.
Настя, естественно, срывалась.
— Сколько можно, а? Почему она чужое трогает? Александра Семеновна, где мои любимые бокалы?
Свекровь на выпады невестки реагировала спокойно.
— Так я их прибрала, Настенька. В шкаф поглубже засунула. Негоже им на виду стоять, пыль собирать. Да и хрупкие они, Артемка разобьет — беда будет. Я свои кружки из деревни привезла, на место бокалов поставила.
— Это наши свадебные бокалы, — кричала Настя. — И я сама решу, где им стоять.
Одним вечером между супругами разгорелся скан…дал. Ругались шепотом, в спальне, за плотно закрытой дверью.
— Все, хватит. Это не жизнь. Она перекраивает мой быт под свои деревенские стандарты. Я не могу больше, Игорь! — шипела Настя.
Муж скривился.
— Насть, потерпи. Мама еще не привыкла, ей сложно…
— А мне не сложно? Игорь, у меня есть предложение. Давай снимем ей квартиру в соседнем доме? Хорошую, со всеми удобствами.
Мы будем платить, я буду приходить убираться, приносить продукты. Но у нее будет своя территория, а у нас — своя.
Ей же самой так неудобно, она постоянно на что-то жалуется.
— Квартиру? — Игорь посмотрел на жену как на сумасшедшую. — Насть, ты понимаешь, что это значит для деревенского человека?
Мать на съемную хату выселили! Что люди скажут? Что я за сын такой?
— Какие люди, Игорь? Мы в городе живем! Тут всем плевать! Зато она будет жить для себя, без огорода, без коров, в тепле. Ей же тяжело хозяйство вести, ты сам говорил!
— Ей тяжело физически! Она одинокая женщина. Ты понимаешь это слово? Одинокая!
— Полдеревни одиноких женщин живут и справляются! А твоя мать — еще крепкая женщина. Она просто хочет, чтобы вокруг нее все бегали.
Игорь, она меня не любит. Она никогда меня не принимала. И сейчас она просто выживает меня из моей же квартиры!
— Не говори глупостей, — Игорь отвернулся к окну. — Она старается. Она вон Артему носки связала…
— Да не нужны ему эти колючие носки, у него аллергия на шерсть! Я сто раз ей говорила!
Дверь в спальню приоткрылась. Александра Семеновна, в ночной сорочке, с распущенными седыми волосами, появилась на пороге.
— Значит, мешаю я тебе, — тихо произнесла она. — Костью в горле стою. Одинокая я, правда твоя. И дед мой там, в земле холодной, видит, как меня родная невестка из дома гонит…
— Мам, никто тебя не гонит, — Игорь бросился к ней. — Настя просто… она устала на работе.
— Устала она… — свекровь прищурилась. — А я всю жизнь пахала, коров доила, тебя растила, Игорек.
И не думала, что под старость лет буду слышать, как меня «в соседний дом» сплавить хотят. Как приблудную кошку.
— Александра Семеновна, я предлагаю вам жизнь спокойную! — Настя попыталась подойти, но Игорь заслонил мать собой.
— Ей сын нужен! — рявкнул Игорь. — Все, Настя. Тема закрыта. Мама остается здесь. Если тебе что-то не нравится — это твои проблемы. Учись уступать!
После этого скан..дала стало еще хуже. Александра Семеновна исподтишка улыбалась, когда сын целовал ее в щеку и игнорировал жену.
Свекровь переставила мебель, сменила занавески на свои, с кружевами. Городскую квартиру невестки Александра Семеновна старательно «перекраивала» под себя.
В четверг Настя вернулась домой и обнаружила, что ее рабочий стол застелен клеенкой, и на нем стоят банки с соленьями.
— А где мои бумаги? — шепотом спросила Настя.
— Так я их в коробку сложила, под кровать задвинула, — Александра Семеновна помешивала что-то в кастрюле. — Места много занимали, ни пыль протереть, ни банку поставить. Там же и бандура твоя вместе с проводами.
Настя медленно подошла к столу и сдернула клеенку.
— Александра Семеновна, — спокойно заявила она. — Завтра вы уезжаете.
Свекровь выронила ложку.
— Что ты сказала?
— Вы уезжаете к себе в деревню. Или в квартиру, которую я вам сниму. Выбор за вами. Но в этом доме вы больше не останетесь ни на одну ночь.
— Игорек! — закричала свекровь. — Игорек, иди сюда! Слышишь, что она говорит? Гонит меня! Среди зимы гонит!
Игорь выскочил из ванной.
— Настя, ты что, с ума сошла? Что ты несешь?
— Я не сошла с ума, Игорь. Твоя мама перешла все границы. Почему вы вообще решили, что она может мной командовать?
Она кто такая вообще? Квартира моя, Игорек! Добрачная! Или она уезжает завтра, или…
— Или что? — скривился Игорь. — Что ты сделаешь?
— Или я подаю на развод и раздел имущества. Квартира моя, так что уходить придется вам обоим. Вместе с сундуком и банками. А машину мы поделим.
Игорь как-то сразу сник.
— Насть, одумайся, — уже тише сказал он. — Из-за такой ерунды рушить семью?
— Ерунда — это твои котлеты, Игорь. А моя жизнь — это не ерунда. Александра Семеновна, я жду ответа. Куда везти вещи?
Свекровь вдруг выпрямилась и посмотрела на Настю с лютой, нескрываемой ненавистью.
— В деревню вези, — отрезала она. — Не надо мне ваших милостей городских.
Игорек, ты слышал? Слышал, какая она у тебя змея? Я же говорила тебе шесть лет назад — не пара она тебе. Не нашего поля ягода!
— Мам, ну подожди… — Игорь попытался схватить ее за руку.
— Чего ждать? Когда она мне яду в чай подсыплет? Собирай узлы, сынок. Поедем домой. Там хоть стены родные, не то что эта клетка бетонная.
Но Игорь не двинулся с места.
— Мам… я не могу сейчас уехать. У меня работа. Да и в деревне….
Александра Семеновна замерла.
— То есть… ты ее выбираешь? Эту… фи….фу городскую? Против матери пошел?
— Я не выбираю, мам. Но она права — нам тесно. Давай правда квартиру снимем? Рядом совсем. Я буду каждый день заходить.
Свекровь молчала долго. Потом медленно подошла к плите, выключила огонь и начала снимать фартук.
— Не надо мне квартир, — глухо сказала она. — Завтра машину заказывай. В деревню поеду. Сама справлюсь. Помру — не приезжай!
Все утро Игорь молча таскал тяжелые коробки. Александра Семеновна даже не попрощалась с Настей. Только сыну уходя сказала:
— Попомни мое слово, Игорек. Она тебя еще предаст. Такие, как она, только себя любят.
Отъезд свекрови облегчения никому не принес. Игорь регулярно мотался в деревню по первому зову матери, а Настя злилась.
Через полгода супруги все-таки развелись к большому счастью Александры Семеновны.
Как раз в этот момент муж Машки, председателевой дочки, сбежал в город, и «девка ладная да пригожая» снова была свободна.
Александра Семеновна воспряла духом: сын после развода жил в деревне, и она делала все, чтобы образовалась новая, на этот раз «правильная» ячейка общества.
А Настя живет с сыном совершенно счастливо. Без всяких там маменькиных сынков.
Наглая родня