— Это я во всем виноват, — Гаврила остановившимися глазами смотрел на следователя. – Это я ее одну отправил. Дела у меня были.
— Нет, тут по всей видимости, несчастный случай, — участливо произнес следователь. – Просто не справилась с управлением. Вы же сами знаете, какая там дорога.
— Алина прекрасно водит… водила автомобиль! – воскликнул Гаврила. – А эту дорогу… у нас дача там уже пятнадцать лет!
Она эту дорогу могла с закрытыми глазами проехать!
— Эксперты предполагают, что в машине была поломка, — сказал следователь.
— Не могло там быть никакой поломки! – вскричал Гаврила, вскочил с места и стал расхаживать по комнате. – Алинина машина обслуживается в лучшем сервисе города!
И там перестраховываются настолько, что, в принципе, ничего сломаться не может!
Тем более, Алина всегда, даже на трассе больше шестидесяти не ездила!
— Гаврила Михайлович, следствие еще идет, не каждый же день у нас машины с обрыва падают, — виновато произнес следователь. – Я просто хотел детали уточнить.
— Ах, детали! – Гаврила впечатал кулак в ладонь. – Детали! Я вам дам детали! Это мои конкуренты! Решили меня на тот свет отправить!
Мы с Алиной должны были ехать! На ее машине! А поехала она одна! Потому что у меня дела! – Гаврила выкрикивал фразы. – Открывайте дело!
Проводите расследование! Найдите мне тех, кто…
Его взгляд остановился на фотографии жены на столе. Гаврила сильно сжал губы, что они стали бледными, но предательские слезинки покатились из глаз.
— Найдите мне их! – прорычал Гаврила. – И лучше, если вы их найдете и привезете ко мне!
Я лично хочу спросить! И моя благодарность будет безмерна, если вы забудете упомянуть в своих документах, что их нашли!
— Простите, Гаврила Михайлович, мы так не работаем, — смутился следователь.
— А ты сам женат? – Гаврила перешел на «ты». – Если бы твою жену, с которой ты почти четверть века вместе?
Ты бы стал тут в законы вчитываться? А? Ответь!
— Мы будем делать все, что в наших силах, — подавленно ответил следователь.
— Держите меня в курсе, — совладав с собой, вернув себе деловой тон, произнес Гаврила. – Если нужно будет мое содействие, можете мною располагать!
Оставшись один, Гаврила посмотрел в небольшое зеркало, вытер платочком слезы. Потом прикрыл глаза и прогнал в памяти разговор со следователем.
— Лишнего не сказал, — произнес он, — а что сказал, было сказано правильно! Я был эмоционален, но не слишком. Убедителен, но и растерян.
Ах, да, в меру зол и расстроен!
Гаврила был собой полностью доволен. А впереди ждала неприятная суета, но без которой было не обойтись.
Расследование, заключения, экспертизы, имущественные вопросы, погребальные сложности.
Но Гаврила был ко всему этому готов. Главное, что он своего добился!
— Суета сует, — философски изрек он и широко улыбнулся. – И никакого томленья духа! С первым днем свободы! – и он отсалютовал себе в зеркале.
— Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в призрачном лесу!
Именно так определил Гаврила факт своего сорокалетия.
Нет, «Божественную комедию» он не читал, а о Данте вообще не слышал.
Где-то когда-то он прочитал эту фразу, а сейчас она просто всплыла в сознании.
Не просто так она всплыла. Эти слова более чем все остальные, иллюстрировали состояние Гаврилы.
— Половина жизни за спиной, а такое ощущение, что и не жил. И чем дальше, тем мрачнее все становится, — продолжал он рассуждения с собой наедине. – А ведь я еще не стар! У меня еще все может быть!
Не нужно иметь диплома психолога, чтобы поставить диагноз. У Гаврилы был классический кризис среднего возраста. Только поэтому ему все мерещилось в сумрачных тонах. А на деле, вот кому, а ему было грех жаловаться!
Если сравнить, откуда он начал и куда пришел, так это небо и земля!
А начинал он с небольшого арендованного гаража, где нелегально ремонтировал машины. И сколько раз он прошел по краю большого залета, никто сосчитать бы не смог.
Но именно в этом гараже его клиентура ширилась и росла. К слову, потом он этот гараж выкупил и оставил, как память. Но это было много позже.
А тогда, в бытность двадцатилетним мужчиной, он старался просто заработать денег на жизнь. И он тогда не мечтал о чем-то великом. Просто, чтобы его молодая жена была счастлива!
Да, женился Гаврила рано. Непростительно рано. Еще не имея ничего, женился. А ему говорили, чтобы он не спешил! Но, кто слушает здравый рассудок, когда вмешиваются чувства?
Но стоит отдать должное Алине, супруге Гаврилы. Она всегда поддерживала мужа. Даже когда он, полностью во всем разочаровавшийся, приходил домой.
Садилась рядом, брала его измученные и грязные руки в свои, и говорила:
— Ты самый умный! Самый сильный! Ты все сможешь! У тебя все получится!
Но не одними словами она поддерживала мужа. Алина создавала дома островок покоя и уюта, где Гаврила отдыхал от суеты мира снаружи.
А еще Алина работала сама и искала подработки, чтобы не вся тяжесть добычи денег лежала на Гавриле.
Именно Алина заставила мужа легализовать бизнес. Именно она порекомендовала расширяться не только с ремонтом авто, но и продавать запчасти и расходники к ним.
Именно она настояла на том, чтобы Гаврила прошел аттестацию на грузовики.
И ее вклад в его бизнес был неоценим. Такое ощущение создавалось, что у Алины где-то лежит листик из будущего!
А там написано, что и когда надо делать, на чем заострить внимание, а что пустить на самотек.
Ценил ли Гаврила жену за неоценимые советы по бизнесу? Ну, если бы осознал это, то стал бы ценить! А так…
Алина настолько хорошо знала своего мужа, что умела из-за угла привести его к нужным решениям.
И Гаврила всегда был уверен, что это именно он такой умный и прозорливый. А Алина это еще и подтверждала каждый вечер.
Двадцать лет. Это очень большой срок. Не исторически, а по меркам человеческой жизни.
Тем более, отрезок от двадцати до сорока. Как раз самый расцвет силы, ума, энергии и оптимизма.
И за двадцать лет Гаврила стал хозяином большого преуспевающего бизнеса. Тут и автомастерские, и профильные магазины, и даже несколько автосалонов с подержанными авто.
До нефтяных олигархов, конечно, далеко, но устойчивый поток денег был.
Что касательно Алины, то она завершила свою трудовую деятельность, когда родила сына. Но и Гаврила к тому времени мог спокойно позволить жене не работать.
Сложилась классическая схема: глава семьи работает и зарабатывает деньги, жена занимается хозяйством и бытом, а так же воспитанием ребенка. И всех все устраивало, пока Гаврилу не накрыло в его сорок лет.
Гаврила осознал, что он перестал радоваться. Ничто в его жизни не приносило ему радость.
Деньги? Не в деньгах счастье!
Хорошо это говорить, когда у тебя денег много. Но, каждый раз видя месячную прибыль, она не радовала его.
Вот первые деньги, которые он зарабатывал, его радовали. А когда все встало на поток…
Жена?
Гаврила давно уже воспринимал Алину, как данность. У них не было ни романтики, ни чувств, ни хоть какого-то проявления эмоций.
Нет, в рестораны они ходили, на выставки, в театры. Но это все воспринималось как что-то протокольное, обязательное, вынужденное.
Даже простых разговоров между супругами не было. Алина могла рассказать о моде, о доме, о хозяйстве, но Гавриле это было скучно.
Он мог поделиться сложностями бизнеса, но в этом Алина ничего не понимала.
Был еще сын, Никита. Но ему было семнадцать, и он уже жил какой-то собственной жизнью.
Даже Алина как-то говорила, что Никита очень рано вырос. И вырос уже настолько, что только и ждет своего совершеннолетия, чтобы поехать учиться за рубеж.
И сколько бы Гаврила не старался пойти с сыном на контакт, тот отмахивался:
— Пап, я в твоих делах вообще ничего не понимаю! Давай ты уже как-нибудь сам!
Вон, маму подговори, чтобы она тебе еще одного наследника родила!
На что Алина ответила:
— О-о, нет! Второй раз в этот хоровод я не запрыгну! Это как-нибудь без меня!
После грандиозного банкета, что Гаврила закатил на собственное сорокалетие, он сидел у себя в кабинете и предавался грустным мыслям.
А слова о том, что у него еще может все быть, это относилось к тому, что эмоции, настоящая жизнь, еще может разжечь его сердце и душу!
Но из того тупика, в котором он оказался, ему ничего не светит.
— Может, я зря себя накручиваю? – заглянула в сознание здравая мысль. – Не мальчик же уже! Туда-сюда, десяток лет, и приоритеты поменяются.
Захочется именно этого, тихой стабильности, без всплесков и эмоций.
Надо просто сейчас немного встряхнуться, чтобы сбить накал, а потом все пойдет по накатанной.
Две недели на чужбине, где нет никаких запретов, подзарядили батарейки Гаврилы.
А жена с ним не поехала. Сказала, что у нее дача!
— Зачем ей дача? Огород ей зачем? – удивлялся Гаврила.
Но, когда-то Алина высказала пожелание, поэтому ее и получила. Не думал Гаврила и не гадал, что жена окажется заядлой дачницей.
Вот и она выбрала не Гаврилу с шикарным отдыхом, а возможность в земельке поковыряться.
Момент оказался настолько показательным, а отдых таким захватывающим, что Гаврила погрузился в мысли совсем иного толка.
— И зачем мне такая жена?
А тут сын поехал на свою учебу.
— И зачем мне такая семья?
Этот вопрос был посерьезнее. А из головы отдых не шел. Правда, после него пришлось курс антибиотиков пройти, зато было весело!
Весело!!! Гаврила испытал радость от вседозволенности, бесшабашности, развязности и бесконечных развлечений!
— Как в детстве! – воскликнул он.
Нет, не совсем в детстве, но женился он слишком рано. А потом дела, заботы, проблемы.
— Не догулял! – уверенно заключил Гаврила.
А ему сейчас почти ничего не мешало, так сказать, догулять! Ну, семья, разве что!
— Развестись, и не думать даже! – прорезалась первая мысль.
А вот за ней пришла вторая, которая осадила на взлете:
— Так это же имущество надо будет делить! И половину-то придется отдать!
Во-от! Это уже было неприятно!
— Как это так, — хмурясь, рассуждал Гаврила. – Я значит, всю жизнь зарабатывал, вкалывал, как проклятый, а теперь возьми и отдай!
И за что? За право жить так, как хочу я?
То есть, когда они все получали, что хотели, им можно было! А когда я захотел, то мне, или по рукам, ай-яй-яй, или половину отдай!
А справедливость-то где?
Но в свете воспоминаний о незабываемом отдыхе, смиряться и продолжать безрадостную жизнь Гаврила уже не хотел. И делиться не хотел.
Выход есть всегда! Даже, если он неочевиден. И даже если он неприятен, он от этого выходом быть не перестанет!
«От жены можно избавиться, — подумал Гаврила. – А почему «Можно»? Нужно!
Сын за границей. И, скорее всего, там и останется.
Алина испарится. А я, ну, пострадаю какое-то время, а потом как заживу!»
План был прост и элементарен. А тут еще и дачный сезон оказался кстати. И вот тут три слова о даче.
Когда Алина захотела дачу, с деньгами было не фонтан. А угодить жене хотелось.
И тут Гаврила нашел шикарное предложение. Дача! Дом два этажа, большой участок. Радом река и лес.
Природа сногсшибательная! А низкая цена была потому, что дорога была… никакая!
Чтобы добраться до дачи, нужно было добираться через заброшенные трехсотлетние каменоломни.
Какой-то умник именно там проложил дорогу. А там и серпантин, и отвалы, и обрывы метров на пятьдесят. То есть, неопытному водителю туда лучше даже не соваться! Или ехать со скоростью пешехода.
Но за пятнадцать лет, что дача была во владении, дорогу эту изучили настолько, что и срок километров в час по ней ехали. А особенно Алина, которая между городом и даче, особенно в сезон, моталась, как бесплатное такси.
Оставалась мелочь, чуть-чуть подправить машину, чтобы, когда окажется на этом отрезке дороги, тормоза и руль начали капризничать. И тогда – классический несчастный случай из-за неисправности авто.
Трагедия, конечно, но от случайности не застрахуешься!
Машина была заряжена, Алина собиралась на дачу. Говорила, что заедет на заправку перед аттракционом, так называли тот участок дороги, возьмет горючего в запас, а потом уже на дачу.
— Я максимум на неделю, — обещала Алина. – А то ты тут без меня волком взвоешь!
Гаврила лишь сухо улыбнулся. Он-то провожал жену на дачу навсегда!
Версию про мстительных конкурентов Гаврила специально дул следователю в уши. Он не знал, что там будет за экспертиза, но с учетом того, что машина сгорела дотла, теоретически, можно установить, что в ней кто-то покопался.
А так, пусть ищут! Гаврила же пока поизображает убитого горем вдовца.
И только одна мысль сидела у него в голове:
— А как долго нужно носить траур?
Знал бы он об одной оплошности, голову Гаврилы бы сейчас занимали совсем другие мысли.
Но оплошность была не его, и знать он ничего не мог. А это было очень важно!
Обман жены