— Куда-то собралась? — поинтересовался наивный кавалер. И добавил:
— Давай, двигай — только чая мне налей!
Так я не понял: что насчет чая-то? — повторил переминающийся в дверях мужчина.
— У мамы попьешь! — ответила подруга.
— У какой мамы? — не понял находящийся в состоянии приятной истомы после сытного ужина Коля.
— Что, ждешь, когда я лопну? – поинтересовался улыбающийся Николай, протянув руку к добавке. — Ну, давай – скажи!
Не стесняйся – какие церемонии могут быть между родными людьми!
Зина молчала, хотя ей хотелось кричать. Но что бы изменил этот крик?
Правильно, ничего!
Ну выплеснула бы она свои эмоции. А дальше – что?
Только завелась бы, как в прошлый раз, когда у нее поднялось давление!
А, ведь, ей не было и тридцати.
Они жили вместе уже пять лет. Пять, Карл! А предложения руки и сердца все не было!
В принципе, это же просто штамп в паспорте! Что он меняет? И сколько людей потом разводятся, несмотря на пышные свадьбы и детей?
И разве нам «так» плохо? – все эти аргументы исходили от любимого Николаши.
Им «так» было хорошо. Но у Зины внутри существовал некий червячок сомнения: почему, все-таки, он не делает ей предложение?
Они любят друг друга, живут длительно вместе, позиционируют себя, как супружеская пара – что не так?
Почему бы не зарегистрировать все эти отношения официально?
Хотя бы потому, что этого так хочется ей, Зинаиде. Ну пойди же ты навстречу, чего так кобениться-то?
Если не хочешь пышной свадьбы – не надо! Зарегистрируемся, посидим в кафе со свидетелями и все! Разве это так трудно?
Видимо, это было трудно. И тому, конечно же, были причины: не просто же так все это происходило.
И Зина все чаще думала, что ее избранник не испытывает к ней таких чувств, которые испытывала к нему она: она любит, а он только позволяет любить.
Ведь в парах часто происходит именно так.
К тому же, считается, что жениться нужно не на той, с которой можно жить. А на той, без которой жить нельзя.
Наверное, так думал и ее Коля. А Зина, видимо, в эту «весовую категорию» необходимых для совместной жизни дам не входила.
И эта правда отравляла ей жизнь.
Что делать, девушка не знала. Послать прямо любимого не могла: она же его любила!
И, втайне, надеялась на благоприятный исход дела: ведь надежда умирает последней.
Да и сердце русской женщины до последнего верит в чудеса.
А Коля постепенно наглел.
Да, наглел: жил у Зины в ее двушке. Ел приготовленную ей еду. Спал на ее поглаженных простынях. Носил выстиранные ей рубашки.
Все это, в совокупности, тянуло на хороший, проверенный годами брак!
Они и отдыхали вместе! И деньги были общими! Почему нет-то, Колян?
Молчит тройка-Русь, не дает ответа!
И Коля тоже или молчал, или отшучивался, или произносил свое привычное: А разве нам «так» плохо?
Время шло, Зинаиде уже было двадцать девять: неплохо бы уже и родить, если они – семья! Но Коля был категорически против:
— Еще успеем, Зинок!
И опять: Разве нам «так» плохо?
А у Зины внутри стало зреть глухое раздражение. Сначала это было совсем крохотное раздраженьице, периодически исчезающие в «сладостные секунды».
Но перерывы между появлением этого раздражения становились все короче. Да и оно стало разрастаться, что ли.
Вот и сейчас Зинаида почти с ненавистью смотрела, как Николай тянет руку к третьей котлете…
Естественно, многие ее не поймут: какие, действительно, тут могут быть церемонии? Тоже мне – страдалица, мать Тереза!
Посадила себе на шею байстрюка и мучается! Сними с шеи, прогони и радуйся – найдешь еще свое счастье!
Но Зина любила. Ведь любят не за что, а вопреки.
И девушка не мыслила своей жизни без ленивого, недалекого Николаши. Недостатков которого в упор не хотела замечать.
Но, видимо, даже у такой терпеливой Зины-резины лопнуло терпение. Хотя резину можно растягивать очень долго. И Николай этим пользовался.
И растянул так, что все треснуло.
Это произошло, когда Коля вытер кухонным полотенцем масляный рот и произнес:
— Молодец, сегодня угодила! Но на гарнир лучше, все-таки, пюре!
А сегодня была гречка…
Вроде, ничего особенного в высказывании сожителя – какое мерзкое слово! – не было.
Но эти невинные слова оказались триггером, запустившим процесс разрушения.
Крохотной искоркой, которая участвует в возгорании того самого пламени и приводит к пепелищу.
— Ах, пюре тебе подавай? – нехорошим полушепотом неожиданно для себя произнесла Зинаида. – Да ты даже на картофельные очистки не заработал!
Нажрался и кривляешься? Греча, видите ли, ему не хороша!
Забыл, что у мама..шки своей жрал? Я тебе сейчас память-то освежу и зашью твой пога..ный рот!
Коля прибалдел: эти безобразные слова исходили из хорошенького ротика девушки, которая все это время ноги ему мыла и воду пила.
Может, шутит? Да нет – не похоже! Но почему? Чего такого он сделал за последнее время? Ничего нового!
Ну, да – он пока не работает! Так не работает он уже полгода: и вчера Зину, вроде, все устраивало! А сегодня…
— Зин, ты чё? – недоумевающе спросил Коля.
— Через плечо! – невозмутимо ответила девушка.
И ушла в комнату, даже не налив ему чай! А это был бунт на корабле!
А изумленный происходящим Коля остался сидеть.
Нет, Зину он любил! По-своему, но любил.
Она его любила для него, Николая. А он тоже любил ее для себя, любимого: ведь девушка привносила в его жизнь вещи, делающие его существование гораздо комфортнее.
И тут она была права: у мамы все было гораздо хуже и прозаичнее.
И тугодум Коля это понимал. Понимал, но ничего не делал, чтобы и ей доставить приятное.
Хотя, почему же он не делал? Он же с ней жил! Разве это не приятно? Осчастливил, можно сказать!
Зинка-то — далеко не красавица! И должна понимать, что ей отломилось в лице привлекательного Николая!
Ну, да — умная! А кому сейчас нужен ум? Так же, как и все остальное?
Покупай готовую еду, нанимай клининг.
Да, он не хотел жениться: так бывает! Он же — еще молодой: всего тридцать три — возраст Христа! Чего сразу-то хомут на шею себе вешать?
И разве им «так» плохо?
Коля зашел в комнату поинтересоваться, когда же ему нальют чай: после жирных котлеток нужно было попить горяченького! Чтобы пищеварение не нарушилось — разве непонятно?
И увидел, что Зинка собирает вещи.
— Куда-то собралась? — поинтересовался наивный кавалер. И добавил:
— Давай, двигай — только чая мне налей!
Да, мужчина не утруждал себя даже этим! И все это время Зинаида беспрекословно выполняла все его требования.
Это было каким-то наваждением, что ли. Мороком. Приворотом — что еще там говорят маги и чародеи?
И сейчас действие этих чар закончилось: девушка «проснулась».
Зина с изумлением смотрела на партнера: сейчас его можно было назвать только так!
И это чу…чело она столько лет любила? Она — неглупая и самодостаточная девушка, и столько лет прожила вот с этим?
Как так, люди добрые? Почему?
— Так я не понял: что насчет чая-то? — повторил переминающийся в дверях мужчина.
— У мамы попьешь! — ответила подруга.
— У какой мамы? — не понял находящийся в состоянии приятной истомы после сытного ужина Коля.
— Можешь — у своей, — предложила Зина. — Или у какой-нибудь еще — если согласится…
И тут он увидел, что она бросает в чемодан его вещи.
И как это прикажете понимать? После ужина он обычно дремал в пролежанной на диване ямке под звук работающего телевизора: это было безумно приятно.
А Зинка возилась на кухне: до него доносился негромкий звон посуды и журчание воды — девушка ценила покой своего возлюбленного.
Но зачем чемодан? Он же никуда не собирается! Вот попьет сейчас чая и…
Зинка утрамбовала коленом не влезающие шмотки.
— Раскормила я тебя на свою погибель! — разогнулась и сказала: — Все — можешь валить!
— В смысле — валить? — удивился Николай.
— В коромысле! — ответила девушка.
— Ты чего мне грубишь? — спросил мужчина: вежливая Зинаида сегодня просто с цепи сорвалась.
— Скажи спасибо, что еще с тобой разговаривают! — заключила девушка и развернула чемодан ручкой к кавалеру: — Счастливого пути!
«Выгоняет! — дошло до Коли. — Вот оно что!»
Это в его планы не входило: жить с Зинкой было легко и приятно! И мужчина думал, что так будет всегда.
Интересно, что это на нее сегодня наехало? Может, он котлет много съел? Да нет — она не жадная! Тогда что?
Уходить к маме-пенсионерке в однушку Коля не хотел. А для аренды других мест жительства у него банально не было денег: он же не работал…
— Но почему, Зинуша? — поинтересовался недоумевающий мужчина.
— По кочану! — опять грубо и в рифму ответила подруга.
«Да что же сегодня за день такой! — терзался Николай. — Может, Меркурий — ретроградный? С чего-то же она взбеленилась?»
На этот счет мыслей не было — хотелось одного: напиться чаю с вкусными пряниками и лечь.
— Не смотри на меня так — ничего тебе не отломится! — отрезала Зинка. — Все!
И пнула чемодан ногой.
И тогда Николай некстати ляпнул:
— Ах, так? Гони тогда назад мои подарки! Да, все, что я тебе подарил!
Тут остолбенела уже Зинаида. Потому что подарков там было — с кошкин чих.
И раньше, когда любимый еще работал, его зарплата оставляла желать лучшего: подруга зарабатывала почти в два раза больше. А потом — и вообще…
Поэтому немелочная Зина довольствовалась «милыми мелочами»: бижутерией, банными принадлежностями — твой любимый гель, дорогая! И даже салфетками для уборки.
Нет, была за все это время пара-тройка относительно ценных вещиц: серебряные сережки-пуссеты с полудрагоценными камешками, жемчужные бусы и золотой кулон — знак зодиака.
Все это было выбрано самой Зиной, обладающей хорошим вкусом, а оплатил кавалер. Который тогда еще работал.
Именно их, наверное, и имел в виду Николай.
Подруга радовалась даже мелочам. А уж драгоценные цацки хранила, как подарок Богов. Поэтому Николай решил ударить «по больному».
— Раз ты меня гонишь, пусть обо мне теперь ничего не напоминает! — гордо произнес сожитель. — Раз ты так, то и я так: гони золотишко…
— Хорошо! — после небольшого молчания произнесла Зинаида. — Иди — не стой над душой: сейчас все тебе соберу!
«Как я ее умыл! — думал усевшийся на кухне Николай. — Будет знать, как выгонять посреди ночи из дома!
Ничего — еще будет просить меня остаться: такие, как я, на дороге не валяются!»
Из комнаты доносилась какая-то возня.
«Ищет, наверное, драгоценности! — мстительно подумал мужчина. — Жалко, поди, расставаться! Вот и запрятала, куда подальше!»
Время ожидания перевалило за полчаса, когда из двери комнаты высунулась голова Зинаиды и произнесла:
— Заходи!
На кровати лежали его старые треники и две футболки. Рядом, в коробочках, все, что он просил вернуть.
А весь пол был усыпан какими-то ошметками. В которых угадывалось что-то неуловимо знакомое…
— Я подумала, что ты — совершенно прав! — спокойно произнесла Зинаида. — Ты захотел забрать память о себе. И я решила сделать так же!
А то будешь смотреть на все это и вспоминать, как я отравила твою жизнь!
То, что лежит на кровати — действительно, твое: забирай! А остальное, которое было куплено мной, я порезала.
Думаю, что ты не будешь возражать: ведь ты же сам это предложил! Правда, дорогой?
— Как — порезала? — хрипло спросил Николай.
— А как режут — ножницами: чик-чик-чик! — девушка «постригла» пальцами в воздухе.
— И джинсы? — уточнил мужчина.
— А как же: с глаз долой… Но не переживай — куртка твоя цела: на улице, все же, минус! И мамашка не простит мне, если ты кое-что отморозишь!
— А что это так пахнет? — поморщился Николай.
— Неужели не признал? — ласково поинтересовалась Зинаида. — А это я вылила на футболки и треники весь твой одеколон: три разных флакона, которые дарила! И хороший запах тебе теперь обеспечен по гроб жизни!
— И «Луи Виттон»? — упавшим голосом уточнил мужчина. — И «Гермес»?
— Йес! — опять в рифму ответила противная Зинка.
Решившая, видимо, его сегодня окончательно добить. Вот мелочная …дина! И как шифровалась все это время, а?
— Ну, — Зинка подтолкнула тощую стопочку вещей, источающую удушающий аромат, и коробочки с ювелиркой, — счастливый путь!
Да, она умудрилась за относительно короткий промежуток времени порезать все купленные на ее деньги вещи!
Ведь установлено, что во время стресса физические силы человека активизируются, причем, даже — в несколько раз!
А девушка все последнее время находилась в состоянии хронического стресса.
Николай на негнущихся ногах взял все и вышел: чемодан ему уже был не нужен — все уместилось в сиротский кулек.
— Маме кланяйся! — крикнула ему вслед подруга.
И он поехал кланяться маме: чтобы пустила его, безработного сынулю, на свою территорию.
Так закончилась эта пятилетняя история. Которую можно было бы сравнить с пятилетней войной. Да, возможно, так и было.
Кто-то поддержит Зинаиду в ее смелом начинании. Кто-то осудит: всегда будут существовать диаметрально противоположные мнения.
Но, как говаривал незабвенный человек-собака Шариков, нам на это нечего смотреть…
Ты же понимаешь, нам его жалко — тебя жалеть смысла нет, — мать спокойно объяснила