— Вот не надо. Я, между прочим, исправно платил алименты.
— Аж целых четыре тысячи в месяц последний год приходит, до этого и того меньше. Огромные деньжищи, спасибо, как раз хватало Виталику на школьные обеды.
— Деньгами попрекать взялась. Не ожидал от тебя, Мария. Ты сына хоть увидеть дашь?
— Машунь, ты слышала новости? – стоило зайти в ближайший продуктовый на углу, как кассирша, давняя школьная подруга, подошла к Маше поближе, чтобы якобы разложить товар, а на деле – посплетничать о происходящем в их районе.
Маша с трудом сдержала смешок, вспоминая старый магазин, в который бегала маленькой одна или даже вместе с мамой.
Тогда здесь тоже, хоть и не было еще здесь супермаркета, работала какая-то мамина знакомая, служащая средством передачи сплетен со скоростью звука.
И вот годы прошли, уже давно вместо старого магазина здесь открылся очередной филиал «Магнита», продажа товаров идет уже в формате супермаркета (даже две кассы самообслуживания прикрутили для продвинутых пользователей) – и все равно магазин стал местом сбора новостей и их распространения по району силами рабочего персонала.
Такое ощущение, что при отборе на должность оценивают не только способность пользоваться кассовой программой, раскладывать товар и предлагать всем карты постоянных покупателей, но и болтать без удержу, занимаясь распространением информации разной степени важности.
— Какие новости? – ну а что, не хамить же бывшей однокласснице, с которой, вдобавок, связывали Машу два десятка лет дружбы и помощь друг другу в тяжелые времена.
Уж проще выслушать за пять минут все сплетни, поцокать яз.ыком, повздыхать, поддакнуть, где надо – и уйти восвояси.
Она все услышанное все равно забудет через пару минут, без надобности ей оно, а у Вальки будет ощущение выполненной великой миссии по донесению информации о жизни соседей и знакомых до ушей собеседника.
— Лешка в город вернулся.
— Какой еще Лешка? – не поняла сразу Маша.
— Да бывший твой, что, забыла уже?
Ну не то, что бы прямо забыла, но вспоминала о нем Мария нечасто. Только в день, когда на карточку приходили алименты на Виталика и то лишь в контексте «вот у…, опять работает в «серую», чтобы сыну копейки платить».
Пару раз за прошедшие десять лет Маша видела Лешу, когда тот приезжал навестить родителей. На новенькой машине, в брендовой одежде – по мужчине видно было, что зарабатывает он не три копейки.
Но вот на алименты родному, между прочим, сыну, этот замечательный мужчина денег зажимал.
Впрочем… большинство знакомых Маше мужчин вели себя именно так, поэтому даже не было причин обвинять себя в том, что у нее глаза были не в том месте, когда связывалась с этим паршивцем и его замечательной семьей.
Начиналось все вполне традиционно – встречаться они начали в училище, где учились он – на каменщика, она – на штукатура-маляра.
Сразу после окончания учебы нашли работу, расписались и принялись строить планы на жизнь.
Жили то в квартире, доставшейся его родителям от покойной бабушки, то на съеме, то у знакомых Машиной мамы, уехавших за границу на полгода и согласившихся пустить пожить Машу и ее мужа за коммуналку и уход за растениями.
А потом Маша забеременела и на семейном совете ребенка было решено оставлять. Когда сыну уже год исполнился, Маша неожиданно для себя обнаружила, что Леша любит не только ее.
С л…ицей Алексея женщина застала, когда принесла муженьку на работу забытый с утра зонт.
Ведь вечером обещали дождь, а как же любимка добежит до дома десять минут без зонтика, сахарный ведь, растает еще, ни дай боже.
Вот там, прямо в рабочей подсобке, и увидела она то, что до сих пор не могла забыть.
Больше всего подкосила не обида за предательство, а тот факт, что Леша оказался таким трусом. Ну разлюбил, так приди, поставь перед фактом, предложи уже либо развод, либо жить вместе, как соседи, ради совместного воспитания ребенка.
Но нет – надо вот так вот обжиматься по углам, надеясь, что жена слепая, глухая и ту….пая одновременно, и в маленьком городке на пятнадцать тысяч населения никогда и ни о чем не узнает.
— Какой еще развод? Ты что это задумала, семью из-за какой-то ин..рижки рушить? Все терпят и ты потерпишь, — категорично заявила Маше свекровь.
А потом они вдвоем с сыном даже пытались доказать, что Виталик не от Леши, но ДНК-тест все расставил по своим местам.
С тех пор Леша платил алименты, но с сыном не встречался. Десять лет назад и вовсе из города уехал. А теперь вернулся, но Маше на это было нап.левать.
— Маша? Маша, здравствуй, — она как раз подходила к дому с полным пакетом покупок, когда дорогу ей заступил Алексей. – Это я, Леша, ты что, не узнала меня?
— Узнала, — Алексей мало изменился. Сама Мария тоже была вполне узнаваема, о чем сейчас даже жалела. Лучше бы прошла мимо неузнанной, так бы спокойней было.
— Так чего такая смурная, раз узнала? Я вот к тебе решил зайти, за жизнь потрепаться, старое вспомнить. Ты, слышал, замуж снова не вышла.
Маша закатила глаза.
— Ты что, ко мне клинья пытаешься подбивать сейчас?
— А почему нет? Старый конь борозды не портит, слышала о таком. Мы тогда, конечно, нехорошо расстались, но всегда можно дать друг другу шанс, тем более, что у нас растет сын…
— О котором ты не вспоминал ни разу с момента развода.
— Вот не надо. Я, между прочим, исправно платил алименты.
— Аж целых четыре тысячи в месяц последний год приходит, до этого и того меньше. Огромные деньжищи, спасибо, как раз хватало Виталику на школьные обеды.
— Деньгами попрекать взялась. Не ожидал от тебя, Мария. Ты сына хоть увидеть дашь?
— Сейчас в школе занятия, Леша придет только в шесть вечера.
— Ну так а до шести мы могли бы пообщаться. Ты бы меня ужином накормила, новости рассказала, а там, глядишь, и сына бы дожидались в куда более приятной атмосфере.
— Леш, а не пойти ли тебе на… до шести часов, а лучше – вообще навсегда? – предложила Маша.
И уже полчаса спустя получила от бывшей свекрови в мессенджере сообщение о том, какая она черствая и сухая. Что «бедный мальчик» хотел восстановить разрушенные отношения и дать им еще один шанс, а Маша, как обычно, взяла – и все испортила.
Вот же сынок маменькин – уже пошел и нажаловался.
В шесть вечера состоялась вторая часть марлезонского балета. Звонок в дверь раздался через две минуты после того, как Виталик зашел домой.
Естественно, Маша не успела рассказать сыну о визите биологического папаши, так что это стало сюрпризом, не особо-то и приятным, причем.
Стоило открыть дверь, как Леша буквально оттолкнул Машу с порога, влетая в квартиру и начиная обвинять бывшую жену.
— Вот, значит, как? Недотрогу из себя строишь, а к самой мужик какой-то ходит?
Стоящий спиной к мужчине Виталик с трудом сдержал фырканье.
— А ты что фырчишь? Ты что фырчишь мне тут?! Давай выйдем и поговорим по-мужски, сразу по-другому фыркать начнешь.
А ты, значит, к моему сыну в дом мужиков таскаешь? Совсем ни стр.аха, ни совести у тебя нет. Надеялась, что не узнаю ни о чем, или думала, что…
Слова застряли в горле Леши, когда Виталик повернулся к нему лицом и стало понятно, что не «мужик» это никакой, а самый обычный подросток четырнадцати лет от роду.
Ну а то, что рост уже за метр семьдесят перевалил, а обувь приходится сорок третьего размера покупать – так в Машиной семье все мужики были высокими и крепкими, не чета тщедушному Леше.
— С… Сынок? – с трудом выдавил он из себя. Из дрогнувшей руки выпал на пол пакет. Когда он приоткрылся от удара, на свет показалась коробка с конструктором.
— Ты посмотри-ка, батек. Биологический, — ехидно хмыкнул Виталик. – Что, даже не судьба была фотографии посмотреть в соцсетях перед тем, как знакомиться идти?
Надо же, шесть с плюсом. Спасибо за высокую оценку моих умственных способностей, у меня такой уже есть, правда, так что можешь отнести туда, где все эти годы ш..лялся.
А что тут у нас? – Виталик бесцеремонно засунул нос в чужой пакет, извлекая на свет божий тетрапак вина, самые дешевые конфеты и упаковку со средствами контрацепции. – Мам, а это тебе, судя по всему.
Надо же, г…он ходит в гости со своими г…нами, чего только в жизни не увидишь.
— Ты как с отцом разговариваешь?! – обиделся Леша на сравнение себя любимого со средствами контрацепции.
— С каким отцом? У меня нет отца. Есть мужик, который из..менил моей матери, потом бросил нас с ней без помощи и поддержки и все эти годы весьма неплохо так жил, всеми правдами и неправдами минимизируя сумму моих алиментов.
Как я с тобой должен разговаривать и за что тебя уважать? И, кстати, чего ты сейчас к маме приперся, столько лет спустя? Что, в городе послали?
— Никто меня не посылал! У бабушки твоей с ногами проблемы, дед тоже сдает. Вот мне и пришлось вернуться, чтобы за ними ухаживать.
— А, то есть маму и меня ты решил под видом возвращения в семью припрячь в качестве бесплатных сиделок за родственниками, все эти годы о нас не вспоминавшими.
Судя по тому, как запылали уши Алексея, Виталик попал в десятку. Маша в разговоре уже не участвовала – просто наблюдала за тем, как любимый сынок качественно так, в лучших традициях самой Маши, полощет папашу в отхожем месте. Ну а после – выпроваживает восвояси.
Родственников бывшего мужа они потом блокировали с кучи новых аккаунтов, но в одном были твердо уверены: все сделали правильно. Не нужен им такой муж и отец.
Внебрачная дочь